Я подняла лицо к небу, и оно ответило раскатом — низким, воинственным. К коже приятно липла влага, наполняя уверенностью.

— Надеешься поразить его громом? — насмешливо поинтересовался Влад у меня за спиной.

Эрик сжал мою руку так, что я чуть не застонала от боли. А потом отпустил. Совсем. И шагнул вперед, прикрывая Гарди. Защитный купол над нами завибрировал, становясь толще, надежнее. Я раздраженно выдохнула и, не удостоив Влада ответом, шагнула вслед за мужем.

А потом небо вспороли острые зигзаги молний, и оно порвалось. Хлынуло холодное, мокрое, влага обняла, облепила, склеила одежду с кожей. Жила откликнулась, наполняясь, и ладони привычно зачесались. Удержать бы. Не сорваться. Быть мудрой и рассудительной…

К черту! Возможно, охотник и убьет меня, но сломать у него не получится. Белая, холодная ярость Барта застелила глаза, заставила распрямить спину, потому что жила уже не горела — пылала, готовая выплеснуть кен, как смертельное оружие.

Гарди остановился в нескольких шагах от охотника. Склонил голову набок и сказал:

— Здравствуй, Хаук.

— Привет, зрячий. — Голос у охотника был низкий, хриплый и в гнетущей атмосфере надвигающейся грозы казался зловещим. — Я пришел сюда не за тобой. — Он обвел взглядом наше несуразное войско и добавил, указав пальцем на Эрика: — За ним.

— Вот он я, — спокойно ответил Эрик.

— Если думаешь, что зрячий спасет тебя, ты ошибаешься. Удерживая его, ничего не добьешься. Скоро я войду в этот дом и убью каждого, кто станет на пути. Слушайте меня, звери и те, кто помогает им! — Губы охотника искривила насмешка превосходства. — Я отпущу каждого, кто не нарушал законы богов. Кто не превысил нормы, отпущенной свыше. Если же будете помогать отступникам, умрете все.

— Здесь нет тех, кто поклонится тебе, — сказал Эрик. — Но ты ошибаешься. Гарди не мой пленник. Он мой союзник.

— Я узрел, — согласно кивнул Первый ясновидец. — Мир, который покинули боги. Он давно уже мертв, Хаук. В отличие от этого. Я видел прошлое и будущее. Твое тоже. Остановись сейчас или умрешь.

Хаук раскатисто рассмеялся, и небо поддержало его громовым раскатом.

А потом хлынуло. Упругие, хлесткие струи дождя обрушились на наши головы. Одежда тут же промокла, волосы прилипли к лицу. Одна прядь на голове охотника очертила кривой шрам на его щеке, еще больше выделяя приобретенное уродство.

Кто оставил этот шрам? Неужели в пространстве миров существует кто-то сильнее Первых?

— Хочешь сказать, зверь убьет меня? Меня?! Посланника богов? — насмешливо спросил охотник, убирая волосы с лица, будто грязь смахивая. — Будет увлекательно взглянуть.

— Война не стоит смертей. Мир изменился, посмотри. Ясновидцы рука об руку с хищными выступают против тебя. И охотники поддержали их союз. Я больше не заблудший, и могу снова видеть. Остановись и ты, найди в себе милосердие воина.

— Я не воин! — выплюнул Хаук ему в лицо, и защита нашего кокона прогнулась под его ментальным напором. Стало труднее дышать, сердце забилось пойманным в силки зайцем. В глазах потемнело, или то небо спустилось ниже в попытке нас раздавить? — Я — палач. Останешься с ним, умрешь, как зверь.

— Я не боюсь смерти, — улыбнулся Гарди, и от улыбки его, как в той детской песенке, светлее стало. И дышать легче. Купол защиты не вибрировал, налился твердостью и силой. Снова. — Я видел ее — свою смерть. И то, что будет после нее. Покой. То, чего ты не познаешь, если не отступишь сейчас. Одумайся, высший. Посмотри на них… Мы здесь больше не нужны.

Хаук криво усмехнулся и поднял с земли светящееся свое оружие.

Миг — и щупальца взвились в воздух изворотливыми змеями. Еще миг — и они опустились на защитный купол хлесткими плетьми. Заискрило, и капли дождя разлетелись в разные стороны.

Я невольно отступила на шаг, и кто-то взял меня за руку.

— Не бойся, — шепнул Влад мне на ухо. — Это просто охотник. Один из многих.

Я глубоко вздохнула и сжала его ладонь — сейчас мне просто необходимо было знать, что я не одна. Что кто-то понимает, что именно происходит со мной, во мне.

Что произойдет…

Охотник ударил еще раз. И еще.

— Учить меня вздумал! — выдохнул он, и мне послышалась в его голосе обида.

Гарди развернулся к нам.

— Он не станет больше слушать.

Эрик несколько секунд стоял в задумчивости, а потом кивнул.

— Хорошо, отходим.

От следующего удара, защита прогнулась, и я макушкой ощутила давление и жар от обжигающего оружия Первого.

Мы пытались. Не вышло. Так бывает.

— Уходим? Серьезно? — возмутилась Алиса. — Зачем мы вообще выходили тогда? Прячемся, как крысы! Лучше собраться и ударить вместе. Это же просто охотник.

«Не просто», — хотелось сказать мне, но я промолчала.

— Я сказал, отходим, — жестко оборвал Эрик и развернулся к дому.

Зря.

Наверное, если бы он немного помедлил, удалось бы ее остановить. Образумить. Впрочем, никто так до конца и не понял, что там произошло.

— К черту! — зло выдохнула Алиса и ударила чистым кеном. Уверена, она специально выбирала такую траекторию, чтобы пальнуть мимо меня.

Влад рванул меня в сторону, но куртку все равно задело, и кожу на рукаве сморщило, она разошлась и вспухла ржаво-черными волдырями.

Жалко. Я любила эту куртку.

А через секунду я поняла, что куртка — меньшая из зол.

Алиса действительно была сильна. Стремительна. И метко пробила столь тщательно поставленную защиту…

Прыткой змеей взвилось гибкое щупальце, проникая в дыру. Не давая залатать ее изнутри. Второе вцепилось в рваные края, растягивая. Третье вонзилось жалом в толпу растерянных нас.

— Дура, — на удивление спокойно заметил Глеб.

Защитный пузырь лопнул. Хаук улыбнулся, и улыбка эта вышла кривой, треснутой.

А потом он убил Алису.

Мир зазвенел, сузился до маленькой, скорченной фигуры, лежавшей на газоне, в грязи. До застывшего взгляда серых глаз, которые остекленело таращились в небо.

— Беги! — крикнул мне кто-то в самое ухо, отталкивая от места, на котором я стояла за секунду до того, как там молнией сверкнуло оружие охотника.

— Все в дом! Живо!

— Боги, помогите!

— Гектор, справа!

Выкрики сыпались со всех сторон, как горох из банки. Испуганные, сосредоточенные, визгливые, обреченные. Лишенные надежды, бьющиеся в агонии голоса.

Где-то на задворках сознания я понимала, что нужно бежать. Спасаться. Если сейчас погибну, остальные тоже умрут. Те, кто в доме.

Алан…

Я понимала это, но не могла сдвинуться с места. Мой мир обосновался в глазах Алисы, в которых вечным отпечатком остался образ Хаука. И тот, из глаз, казался мне намного страшнее реального, обвитого яркими щупальцами, как лозой.

Время застыло липкой смолой. Она облепила плечи, спину, руки, колени. Затекла в нос и рот, перекрыла гортань.

А потом меня из нее выдернули, резко рванув за руку, чуть не вывернув ее из сустава.

— Черт, пророчица, да беги же!

— Эрик, — рассеянно огляделась я. — Где Эрик?

Я нашла его на газоне, колдующего с Гектором над новой защитой. Чуть в стороне Даша с Никой держалась за руки.

«Беги в дом», — мысленно велел мне Эрик.

А вокруг меня падали люди. Прямо в грязь, в сочные, пузырящиеся лужи. Дождь поливал их сверху, будто пытался оживить.

Жаль, что с неба не льется живая вода.

— Кто-нибудь, защитите Гарди! — выкрикнул Эрик.

И уже на бегу, влекомая к крыльцу, я увидела ясновидца. И стоящих перед ним Рика и Лили — испуганные, жалкие, скорчившиеся фигурки, тщетно старающиеся защитить Первого. Хаук порвал их жилы на ходу, двигаясь быстро, ловко отражая удары, отмахиваясь от несущественных для него нападений.

И когда он подошел к Гарди, я остановилась, как вкопанная, останавливая и того, кто вел меня к спасительной защите дома. Шаг — и Хаук уже рядом с ясновидцем, нависает над спокойной, улыбающейся жертвой.

Мгновение, и его ладони обхватывают голову Первого — одна под подбородком, вторая на затылке. И противный хруст ломающейся шеи врывается в сознание. Он кажется странно тихим на фоне криков и стенаний, но я четко различаю его, как и удивленный вздох Иры в метре от меня и свист удаляющегося щупальца Хаука.