Доклад был произнесен Сталиным 10 июня и перекликался с «Проектом платформы», но был более подробным. Что касается вопросов непосредственно связанных с формированием Союза Республик, то Сталин, в основном, коснулся их в заключении своего доклада, остановившись на подготовке Конституции Союза, второй палате и ее прерогативах, а также на Президиуме ЦИК и комиссариатах. Кроме этого доклада было сделано также 20 докладов представителей с мест. Эти доклады, а также выступления показали наличие разных точек зрения и на этом этапе союзного строительства. Пожалуй, наиболее критичными были выступления представителей Украины. Скрыпник, осудивший и великодержавный шовинизм, и конфедерализм, решительно выступил за сохранение суверенитета республик, усмотрев опасность его ликвидации в том союзе республик, который получался на практике.[394]

Опять обозначил свою позицию Раковский, подчеркнувший свое понимание федерации. В этой связи он счел необходимым произнести следующие слова: «Я считаю, что мы, украинцы, не меньше коммунисты, чем Сталин. Когда он в это понятие хочет внести более централистическое понимание, мы на этот счет будем спорить... Может быть, опыт покажет, что его нужно изменить».[395] Выступил также на этом совещании еще один представитель Украины – Гринько, предложивший создать более льготные условия для вступления в партию и последующее выдвижение на руководящие должности местных кадров, даже если они и менее подготовленные и не пролетарского происхождения.

На совещании стало предметом разбирательства специальное дело М. Х. Султан-Галиева,[396] который был обвинен не только в антипартийной деятельности, но и в связях с басмаческим движением, был даже применен термин «султан-галиевщина» и Сталин в одном из своих выступлений на совещании подчеркнул, «что она создала некоторый круг своих сторонников в восточных республиках, особенно в Башкирии и Татарии».[397] В этом же выступлении Сталин остановился на правом и левом уклоне в национальных республиках и областях и признал левую опасность более опасной. В своем заключительном слове, а также в «Ответе на выступления» Сталин больше всего полемизировал с представителями Украины и усмотрел в их предложениях желание добиться нечто среднего между конфедерацией и федерацией и далее он продолжал: «А между тем ясно, что мы создаем не конфедерацию, а федерацию республик, одно союзное государство, объединяющее военные, иностранные, внешнеторговые и прочие дела, государство, наличие которого не умаляет суверенности отдельных республик».[398]

Это совещание показало укрепление сил централизма и ослабление сил ратовавших за большую самостоятельность республик. Это усиление проявилось и в дальнейшей расстановке кадров. Х. Раковский был переведен на дипломатическую работу, перемещен был и Б. Мдивани. Совещание также еще раз продемонстрировало руководящую роль партии в строительстве нового союзного государства.

Среди мероприятий того же 1923 г. следует также отметить заседание Оргбюро ЦК РКП (б) от 17 сентября, обсудившее план мероприятий по проведению в жизнь постановлений по национальному вопросу и принявшее его в основе. Оргбюро поручило Секретариату ЦК окончательно отредактировать соответствующе постановление. Этот документ был подготовлен и за подписью Рудзутака от 7 января 1924 г. разослан в местные партийные организации. Циркулярное письмо ЦК РКП (б) о мероприятиях по реализации постановлений по национальному вопросу, принятых XII съездов РКП (б) и IV совещанием ЦК РКП (б) состояло из 73 пунктов и содержало рекомендации по различным аспектам работы в области межнациональных отношений.[399]

Партийные органы играли также определяющую роль и в подготовке Конституции СССР. Именно Комиссия пленума ЦК РКП (б) созданная 24 февраля 1923 г. по выработке практических предложений по созданию СССР во главе со Сталиным и в которую входили представители партийных организаций всех союзных республик руководила разработкой проекта этой Конституции. Параллельно и под руководством партии шла активная работа советских органов.

27 апреля 1923 г. Президиум ЦИК СССР принял постановление о завершении деятельности всех ранее сформированных комиссий по выработке отдельных глав союзной Конституции и с целью подготовки окончательного проекта Конституции образовывает еще одну, так называемую Расширенную комиссию, в которую вошло 25 человек представлявших союзные республики. От РСФСР было 14 человек, из них 5 представителей от автономных республик, от УССР-5, и БССР и ЗСФСР по 3 человека. Во главе Комиссии был поставлен М. И. Калинин. В основу деятельности этой Комиссии был положен составленный еще в феврале того же года черновой проект Конституции СССР. В мае прошло обсуждение проектов Конституции в специальных комиссиях ЦИК союзных республик. Расширенная комиссия начала свою работу во второй половине мая. Важным этапом в ее работе были заседания 8-16 июня 1923 г.

13 июня по предложению М. В. Фрунзе о порядке дальнейших работ Комиссии было принято постановление, чтобы до сессии ЦИК СССР в Комиссии обсудить только проект Конституции (Договора), в первую очередь, приступив к обсуждению вопроса об общесоюзном бюджете, о Верховном суде, о союзном гербе и флаге. Далее было постановлено обратиться к рассмотрению общего положения о наркоматах и затем внести все эти вопросы на ближайшую сессию ЦИК СССР. Положения об отдельных наркоматах было решено отложить до следующей сессии ЦИК СССР. Пока же наркоматам предписывалось работать на основе прежних о них положений.[400] Особым решением этой Комиссии от 16 июня Президиуму ЦИК СССР поручалось «разработать вопрос о равноправии языков во всех правительственных и судебных учреждениях».[401]

Большой интерес представляют не только конкретные постановления Расширенной комиссии, но и предметное обсуждение тех или иных вопросов. На первом же заседании Комиссии 8 июня произошел обмен мнениями по вопросу о том, именовать ли Декларацию и Договор об образовании СССР Конституцией СССР. Х. Г. Раковский, вообще, выступил против применения термина «конституция», но М. И. Калинин, Д. З. Мануильский, М. В. Фрунзе настаивали на принятии конституции. Калинин при этом подчеркивал: «Пункт первый говорит: коль скоро объединяются отдельные советские государства в единое союзное государство, то, разумеется, и должна быть Конституция советского государства...». При этом он ссылался на решение Конституционной комиссии ЦК РКП (б), высказавшуюся за принятие не Договора, а Конституции. На этом заседании, однако, было принято не предрешать вопроса как называть общесоюзный основной закон – Договором или Конституцией. Такое решение было принято лишь на последнем заседании, где и было признано целесообразным назвать основной закон Конституцией СССР.[402]

14 июня предметом живого обсуждения стало весьма важное конституционное положение об изменении территории каждой из советской республик. Н. А. Скрыпник усмотрел громаднейшую разницу между формулировкой проекта представленного Комиссией ЦК, где говорилось, что «территория каждой из советских республик не может быть изменяема без согласия» и формулировкой «могут быть изменяемы лишь с согласия». Далее он добавил – «Территория каждой из союзных республик и ее конституция могут быть изменяемы лишь решением ее верховных органов власти». К дискуссии по этому вопросу подключился ряд других членов Комиссии: нарком юстиции РСФСР Д. И. Курский, член Президиума ЦИК СССР Т. В. Сапронов, секретарь ЦИК СССР АС. Енукидзе, нарком юстиции Белоруссии А. Х. Гетнер, кандидат в члены Президиума ЦИК СССР С. М. Тер-Габриэлян, полпред УССР в Москве М. Н. Полоз, Х. Г. Раковский, еще председатель СНК Украины, Ф. Г. Гринько – тогда председатель Госплана Украины, В. А. Нодель – нарком труда Белоруссии, член Президиума ЦИК СССР, а также председатель Комиссии – М. И. Калинин.[403]