Ивонна села за маленький столик вместе с двумя другими девушками. Франк кивнул Ивену и отошел от бара. Он должен был поскорее через это пройти. В новых коричневых вельветовых брюках, еще хорошо сохранивших складку, и светло-серой рубашке и темно-сером фланелевом пиджаке, он вполне мог сойти за потенциального клиента. Ивонна улыбнулась ему дежурной улыбкой, которая, как всегда, будто предназначалась только ему и никому другому.

— Вы и есть Ивонна?

— Да, это я, — ответила она с явным копенгагенским акцентом. Эти девушки обычно путешествуют из города в город. Поработают в столице, потом — в Эгесхавне, а потом, может быть, в Ольборге или Колдинге.

— Потанцуем?

Ей было никак не больше двадцати, стройненькая, почти худая, скуластая, с выдающимся вперед подбородком, от нее сильно пахло косметикой.

— Давай, — согласилась она, и он повел ее на середину зала. Девушка умело откинулась на его руку. Франк поторопился раскрыть карты, пока та не стала слишком развязной и кокетливой.

— Я из уголовной полиции, но об этом другим необязательно знать, если только Ивен не растреплет.

— Это ему ни к чему, — ответила она. — Что вы хотите?

Голос напрягся. Она немного отодвинулась. Ивонна хорошо чувствовала музыку, тело легко двигалось, следуя за рукой Франка, хорошо помнившей уроки танцев в школьные годы.

Она была бледной, волосы выкрашены в черный цвет, губы — в темно-красный. Все хорошо сочеталось с глубоким вырезом на платье, открывающим вид на ничем не стесненную грудь.

— У меня в кармане фотография, но, может, она и не понадобится. Высокий, основательный, широкоплечий мужчина. Немного полноват, светловолос, около 40 лет, зовут Во Смедер. Много пьет. Из Оденсе, хотя и не говорит на местном диалекте.

— Это было в воскресенье, — Ивонна отвечала ему почти в ухо, чтобы хоть немного заглушить оркестр. — Я его хорошо помню.

— Когда ты была с ним?

— Около полуночи, но из этого ничего не вышло.

— Почему?

— Я не знаю. Он был сильно пьян.

— Он не пытался объяснить свою… несостоятельность?

— Нет, по-моему, он привык к такому. Он не стеснялся. Но это ему почти ничего и не стоило.

— А сколько у него при себе было денег?

— Думаю, немного. Он не хотел платить 400, которые я всегда беру. Он сказал, что только 200, ну и я в конце концов сдалась. Было воскресенье, больше никого не было. Случилось что-нибудь серьезное? — вдруг спросила она, охваченная страхом.

— Ничего особенного. Ты сможешь подтвердить, что было именно воскресенье, а не понедельник и что ты не получила 200 крон, чтоб соврать?

Франк и Ивонна продолжали танцевать. Он был чуть выше ростом, поэтому ее лицо касалось его плеча. Нельзя сказать, что ему было это неприятно. Хотя не было желания пристально разглядывать девушку, хотелось лишь чувствовать ритмичные движения ее тела.

— Это было именно в воскресенье, как я сказала. — Губы дотронулись до его уха.

Наступила короткая пауза в музыке, но пары продолжали двигаться. Так здесь было заведено.

— Станцуем еще раз, — предложил Франк, улыбаясь Ивонне. Она ведь рассказала все, что от нее требовалось.

Та согласно кивнула, пожимая плечами. В конце концов, ей все равно. Во всяком случае, он не из воображал. И они танцевали дальше, легко касаясь друг друга, и она не пыталась ни отстраниться, ни флиртовать.

Потом он бешено крутил ее в свинге, а она радостно и послушно следовала за ним. Кто знает, может, она тоже в этот момент отдыхала от своей работы.

Петер Франк дал Ивену хорошие чаевые. На будущее. Был поздний час. Прошло гораздо больше времени, чем требовалось бы. Он выяснил все. Получил еще одно утомительное доказательство того, что люди вокруг Эрика Смедера говорят правду. Или умеют врать.

Было без двадцати двенадцать. Еще глоток пива. Пятая или шестая бутылка. Ивен правильно заметил: «Что, старик, с такой девушкой приятно и переработать?»

Бармен был окружен посетителями. Некогда было разговаривать с Франком. Машинально Петер повернулся на табурете. Свет ламп создавал яркие пятна в зале. Внезапно он увидел за столом в пяти-шести метрах от бара Кая Кнудсена, очутившегося в фокусе лучей как раз в тот момент, когда Петер посмотрел в ту сторону.

Внимание Петера привлекло напряженное выражение на лице Кая. Неужели игра из берлоги Кая перенеслась в «Зулубар»? Или он здесь, чтобы просто выпить пива?

Завсегдатаи бара вряд ли входили в компанию Кая. Скорее он подбирал друзей среди посетителей кафетерия. Но, возможно, он имел доступ и в более «высокие сферы». Тогда Каю должны были хорошо платить.

Франк чуть было не заказал еще пива только потому, что Кай Кнудсен случайно оказался в «Зулубаре». В голове крепко сидел разговор с Акселем Иверсеном. Когда он спросил Акселя, бывал ли у Кая Ове Томсен, получил ответ, что бывал. Ове Томсен не мог быть членом шайки Кая. У него была постоянная работа грабителя трупов.

Где связь? Неужели Ове Томсен по-прежнему один из главных персонажей дела о странной смерти Эрика Смедера? Самый спокойный главный персонаж?

За столом Кай Кнудсен был не один. Он доверительно беседовал с мужчиной около пятидесяти лет. Элегантно одетым в классический серый костюм в полоску, с пышной гривой седых волос, хорошо причесанных. С холеной бородой. Он сидел лицом к Франку. Кай — рядом с ним. Абсолютный джентльмен. Что может связывать этого господина с Каем Кнудсеном? Вряд ли случайно познакомились за бутылкой пива.

На столе появились бумага и карандаш, они заказали еще пива. Что-то записали, и мужчина спрятал бумажку в карман. Петер слишком долго оставался в ресторане, чтобы не разрешить себе побыть еще чуть-чуть. Ингер привыкла, и хотя он обещал вернуться к одиннадцати, она, в этом Петер был уверен, крепко спала.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака карманную камеру. Маленькая черная коробочка скользнула в рукав пиджака. Не было причин втягивать в это дело Ивена.

В другую руку он взял пиво и бесшумно пошел между столиками, посматривая по сторонам.

Кай Кнудсен сидел к нему спиной. Он мог бы заметить Петера, если бы резко повернулся к нему лицом. Рядом пустой стол, плотно уставленный бутылками и стаканами. Их владельцы скорее всего танцевали. Франк поставил пиво и сделал два снимка, якобы поправляя рукав пиджака. Старый фокус!

Вскоре после этого незнакомец покинул зал. Чуть позже расплатился Кай Кнудсен и вышел из «Зулубара». Петер Франк последовал за ним.

Половина первого ночи. Вокруг мало машин. В основном такси, предпочитающие ехать в центр. Кай Кнудсен туда и направился. Петеру было не очень уютно следовать за ним на расстоянии в двести метров. По всей видимости, Кай не собирался домой. Он объехал вокруг рынка на Меллегаде, а затем свернул на маленькую боковую улицу.

Франку пришлось оставить машину на Меллегаде. Он успел вовремя завернуть за угол и увидел ворота, в которые вошел Кай Кнудсен.

Было прохладно. Он оставил пиджак в машине и тотчас замерз в тонкой рубашке. Но работа такого рода лучше выполнялась без лишних предметов одежды.

Франку сейчас не пройти испытание на содержание алкоголя, а холодный ветреный вечер способствовал общему недомоганию. Он заставил себя собраться с духом. Ворота вели в «Мастерские П. Касперсена», но во дворе находились еще гаражи и вход в квартиры.

Кругом было темно, лишь в окне второго этажа горела лампа. Франк постоял, прислушиваясь, пытаясь определить, куда исчез Кнудсен.

Вдруг в подвальном помещении за спущенными гардинами зажегся свет. Слабым конусом он пополз вверх по окну, а Франк скатился в яму перед окном.

Сидя на холодном цементном полу, прижавшись спиной к боковой стенке, сквозь щели в жалюзи он увидел Кая. Разглядел груду ящиков и пару телевизоров. Понял, чем занимается Кай Кнудсен. Это и есть тайник Ове Томсена или другого укрывателя краденого. Ценность фотографии в кармане поднялась.

Подвал, который они бы сами никогда не нашли, хранил, без сомнения, всевозможные ценности от телевизионных приемников до паспортов, чековых книжек и ценных бумаг на предъявителя, которые были в огромной цене в порту.

Франк поменял позу. Скорее всего сегодня должны принести или унести товар. Проклятая холодная августовская ночь. Подумать только, что только два дня назад стояла дикая жара. Типично датский климат.

Франк взглянул на светящийся циферблат. Двадцать минут третьего. Борьба со сном истощила силы. Он прошелся пару раз по двору, чтоб согреться, но не посмел бросить пост на длительное время. Пересчитал окна, подсчитал в квадратных метрах площадь двора, прикинул, какое количество людей может жить в доме, сколько бутылок, сигарет, телевизоров и банковских чеков может оказаться в подвале. Проверил, может ли перечислить без запинки десять игроков из западногерманской команды. Потом попробовал за полминуты назвать имена десяти вратарей, потом десяти правых защитников, и т. д. Он считал вслух, чтоб не заснуть, и как заклинание бормотал: Юнгханс, Бурденский, Кнейб, Клефф, Каргус, Нигбур, Хелльстрем, Хейнце, Даниэль, Рохледер.

В половине третьего во двор въехал автофургон, и Франк не успел вовремя выбраться из ямы. Кай Кнудсен выскочил первым.

Петер Франк почти распластался на стене. Его было достаточно хорошо видно в темноте, но для этого нужно взглянуть вниз.

Двор опустел. Кай и водитель шли в дом. Франк затаился. Склад был найден, но интересно, сумеют ли они схватить парней с поличным.

— Еще круг, — сказал незнакомец, спускаясь в подвал. Молодой голос. Парню явно не больше восемнадцати-девятнадцати. Вероятно, один из наивных и трудных ребят, не сумевших сразу после школы найти место в обществе. Таких легко заманить.

Франк выпрыгнул из ямы, записал номер машины, пробежал пятьдесят метров до угла Меллегаде. Из телефонной будки позвонил в отделение. Потребовал двоих.