33 Напомним, что Служба национальных парков США ведает также 9 историческими местами, 83 национальными памятниками и различными другими местами, занесенными в список, охватывающий в целом 192 участка площадью 10 702 149 га.

34 В списках продуктов экспорта этот «невидимый» продукт стоит сразу после кофе, хлопка и сизаля.

35 Lamprey, The Natural Resources of East Africa, Nairobi, 1962.

36 Издания национальных американских парков охватывают все отрасли естественных наук, начиная с геологии и кончая определением основных Растений, птиц и млекопитающих. Эти издания, так же как и публикации некоторых стран Восточной и Центральной Европы, в том числе Польши и Чехословакии, можно считать одними из лучших.

37 Говоря о воспитании публики, нельзя обойти молчанием деятельность некоторых частных обществ, которые не только содержат заповедники, но и занимаются просветительной работой. Такова, в частности, деятельность Одюбоновского общества в США. Работа этого общества в сочетании с работой молодежных организаций и устройством кемпингов имеет первостепенное значение в деле подготовки публики к восприятию идей равновесия между человеком и окружающей его средой.

38 Он не менее известен под местным названием «милу».— Прим. ред.

39 Несколько особей, вероятно, обитают еще в диком состоянии в пограничных районах Монголии и Китая (A. Bannikov, Mammalia, 22, 1958, р. 152, 160. Но этот вид процветает в зоологических парках и питомниках мира. На 1 января 1967 г. численность лошади Пржевальского превышала 150 голов.

40 Haltenorth, Saugetierkundl, «Mitt.», 9, 1961, S.15—39.

41 См. примечание на стр. 42.— Прим. ред.

42 К 1925 г. насчитывалась всего какая-нибудь сотня особей. Мероприятия по охране, а главное — интенсивное разведение этого лебедя в неволе, начатое в 1943 г., позволили восстановиться его популяциям (Delacour, 1945). В 1957 г. уже насчитывалось около 1400 особей.

Напомним об инциденте, который произошел в США в 1941 г., когда военное командование вздумало устроить артиллерийский полигон в зоне, где еще водился этот лебедь. Президент Франклин Рузвельт отправил тогда военному секретарю послание: «Вердикт вынесен в пользу лебедей и против армии. Армия должна поискать себе другое место для гнездования».

43 Вuechner, Harthoorn, Lock, «Terre et Vie», 1961, p. 361—367»

44 Cave, «Oryx», 7, 1963, p. 26—29.

45 Напомним остроумное выражение Альфонса Аллэ: «Строить города в деревне, потому что там воздух чище!» В этой шутке верно отражена потребность возвратить природу в город, вновь сделать ее его составной частью Ле Корбюзье утверждал, что «законы природы начертаны на одной из скрижалей современного урбанизма, который использует три строительных материала: чистый воздух, солнце и зелень».

Послесловие

И кто скажет человеку, что будет после него под солнцем.Экклезиаст, 6, 12

На этих страницах мы пытались проанализировать причины деградации природы и показать, оперируя объективными аргументами, что человек заблуждается в своем желании создать целиком искусственный мир. Мы как биологи глубоко убеждены, что ключ к тайне лучшего использования природных ресурсов следует искать в гармонии между человеком и естественной средой.

Но есть еще нечто более значительное. Современный мир непрерывно изменяется. Люди всегда считали, что именно та эпоха, в которую они живут,— поворотная в истории человечества точка перегиба на пути поколений. В известном смысле это верно, так как каждое поколение вносит свой существенный вклад в то, что было накоплено предшествующими. Но бывают периоды, когда история ускоряет свой ход, подобно реке образует стремнину, бурлит и клокочет, а затем ее течение снова замедляется и разливается в тихом плесе.

То, что наша эпоха начиная с 1940 г., а может быть, и со дня окончания первой мировой войны, является поворотным пунктов в истории, не подлежит никакому сомнению1. Новый мир создается на наших глазах и благодаря нам. Непрерывно возрастают эффективность и производительность средств производства. Изменяется и мышление людей. Мы живем в эпоху техники, когда гуманитарий уступил место технократу, когда цивилизация человека постепенно заменяется цивилизацией машин и роботов, которые, быть может, поглотят нас когда-нибудь, совсем как в романе какого-нибудь писателя-фантаста. В наши дни Homo faber полон непоколебимой и абсолютной веры в будущее. Завтра он сдвинет горы, повернет течение рек, соберет урожаи в пустыне, полетит на Луну и Другие планеты. И вот в конце концов нами овладевает какой-то ужасающий утилитаризм. Нас интересует лишь то, что полезно, что может принести выгоду, причем предпочтительно немедленную.

Эта вера в технику побуждает нас уничтожать по своему произволу все, что еще осталось естественного в мире, и стремиться приобщить всех к тому же культу машины.

По словам профессора Роже Хейма, «...человек взрывает мосты, соединяющие его с его же историей, пытается заглушить истоки своей жизни и с вершины огромной, им же воздвигнутой башни устремляется в неведомое, которое он называет будущим».

А что, если он ошибся? Что, если вера в придуманные им для себя новые игрушки — заблуждение? Человек должен застраховать себя и не порывать всех связей со средой, в которой он родился. Если современная техническая цивилизация — результат заблуждения, то возможность рождения другой, новой цивилизации зависит от того, что удастся уберечь из дикой природы. И не исключено, что будущие историки станут описывать техническую цивилизацию XX в. как чудовищную злокачественную опухоль, чуть было не погубившую человечество.

Мы отнюдь не беремся утверждать, что современная цивилизация действительно является ошибкой, а лишь несколько скептически оцениваем положение.

Но не одни только доводы и соображения прямой выгоды должны побудить нас охранять дикую природу. Человек, достойный носить это звание, не имеет права рассматривать вещи только с утилитарной стороны. Идея рентабельности, которую мы так охотно превозносим, «функциональный» аспект всего того, к чему мы стремимся, толкают нас на непростительные ошибки в повседневной жизни.

Природу нужно охранять не только потому, что она — лучшая защита для человека, но и потому, что она прекрасна. Человека еще не было, а мир, подобный нашему или отличный от него, уже миллионы лет блистал во всем своем великолепии. Те же законы природы, что и сейчас, управляли его равновесием и размещением гор и ледников, степей и лесов на всех материках. Человек появился, как червяк в плоде, как моль в клубке шерсти, и выгрыз себе местообитание, выделяя из себя теории, чтобы оправдать свои действия.

От дикой природы нет никакой пользы, говорят нынешние технократы. Более того, она нас стесняет, отнимает место у наших культур, служит приютом для всякого рода вредителей как среди видов растительного, так и животного мира, мешает нам подчинить все и вся закону человека, основанному на коммерческой выгоде. Избавимся же от нее, как от пережитка нашего варварского прошлого, чтобы забыть, что мы происходим от пещерного человека.

Но ведь и Парфенон2 тоже не приносит пользы. Если сровнять его с землей, то на его месте можно было бы настроить домов и расселить в них людей, нуждающихся в жилье. Собор Парижской богоматери совершенно бесполезен и, уж во всяком случае, стоит на очень неудачном месте. Снести бы его башни и трансепт — какой открылся бы простор для уличного движения, какое освободилось бы место для «паркингов»; служащие учреждений оставляли бы в них свои автомобили, а затем входили бы в небоскребы столицы нашего завтрашнего дня. Можно только диву даваться, насколько халатны технократы, допускающие, чтобы оставались на месте все эти анахронизмы, все эти безнадежно устаревшие памятники — преториумы римских форумов, средневековые соборы, версальские дворцы, храмы Индии и Центральной Америки, которым и оправдать-то свое существование нечем, кроме того, что они прекрасны и гармоничны и пробуждают в человеке мысли и раздумья, не содержащие, к счастью, ничего «функционального».