С юридической точки зрения сепаратистские намерения противоречат законам Украины. Ведь в соответствии со статьей 2 Конституции Украины наше государство является унитарным, а его территория в существующих границах - целостной и неприкосновенной. Любое изменение государственного устройства Украины невозможно в обход центральных органов исполнительной и законодательной власти, для этого необходимо проведение Всеукраинского референдума (статья 73). В свою очередь, такой референдум назначается Верховной Радой Украины или Президентом Украины по требованию не менее чем трех миллионов граждан Украины, имеющих право голоса. И еще одно немаловажное требование: подписи относительно назначения референдума должны быть собраны не менее как в двух третях областей и не менее чем по сто тысяч подписей в каждой области.

Казалось бы, законодатель поставил на пути сепаратизма в Украине достаточно надежные преграды. Однако в условиях, когда закон пытаются толковать произвольно, этих преград может оказаться недостаточно. Мне кажется очень опасной идея федерализма. Федеральное государство скреплено хуже, чем унитарное, федеральное устройство в наших условиях создаст как минимум две постоянно действующие стартовые площадки для сепаратистов. А сейчас вновь заговорили именно о федерализме - связывая свои требования с результатами выборов.

Да, именно президентские выборы, в которые так активно вмешивались крупные международные игроки, оказались причиной столь серьезной поляризации украинского общества, когда возникает угроза существованию самого государства. Что бы там ни говорили, однако для меня совершенно очевидно, что Вашингтон поддерживал одного кандидата, а Москва другого. При этом обе столицы исходили исключительно из собственных интересов. США нужна управляемая и слабая Украина, но достаточно сильная для того, чтобы сдерживать и Россию, - поэтому они поддержали Ющенко. Россия поддержала Януковича, которого считают пророссийским, хотя некоторые российские либералы выступали за Ющенко.

И все же, на мой взгляд, маловероятно, чтобы нынешний всплеск сепаратистских настроений был инспирирован извне, он, скорее всего, стал результатом внутриполитических процессов. В то же время несомненно, что определенные политические силы, в частности в России, пытаются использовать ситуацию для реализации собственных интересов. Речь идет о том, что одни называют «имперскими», а другие - «евразийскими» планами.

Не исключаю, что в Кремле, Госдуме и некоторых российских политологических центрах по поводу происходящего возникает некий энтузиазм. Однако следует отдавать себе отчет в том, что такие настроения - результат деятельности безответственных политиков, которые предпочитают по уже накатанной схеме переключать внимание общества с глубокого внутрироссийского кризиса на геополитические перспективы: возможное расширение территории России и зоны ее влияния.

Вот такие политики и могут пытаться углубить раскол в Украине, сталкивая между собой региональные группы. Наиболее активными, как всегда в случае с Украиной, оказались Юрий Лужков и Владимир Жириновский.

А вот как на происходящее в Украине реагировало российское общество. Казаки, например, выступили с заявлениями в поддержку сепаратизма Донецкого региона, отметив появление «уникального шанса возобновления исторической справедливости и возвращения Войску Донскому его исторических территорий, в свое время искусственно отъединенных большевиками». А ряд татарских организаций России заявили об «общности исторических корней и страданий в новейшей истории татар и украинцев». Странно, но там, вероятно, не понимают, что актуализация идеи автономизации неизбежно приведет к вспышке крымско-татарского сепаратизма, а значит, и к ограничению российского влияния в Крыму.

Рассмотрим гипотетический вопрос: а возможно ли присоединение некоторых украинских земель к Российской Федерации. Нет. В первую очередь, это бы противоречило российскому законодательству. В России принят федеральный закон «О порядке приема в РФ и создания в ее составе нового субъекта РФ», и он четко определяет процедуру смены состава субъектов Российской Федерации в связи с предоставлением иностранному государству или его части статуса субъекта РФ. Скажем, прием в состав России иностранного государства происходит по взаимному согласию сторон с подписанием международного договора. При этом международный договор может быть подписан исключительно по инициативе иностранного государства.

Кстати, такая ситуация сложилась, когда глава думского комитета по делам СНГ Андрей Кокошин направил в Конституционный суд Российской Федерации запрос относительно правовой возможности вхождения в состав России Южной Осетии (мятежная провинция Грузии). В ответе отмечалось, что «в случае возникновения вопроса о приеме в РФ части иностранного государства международный договор как обязательный элемент процедуры, подписывается не с частью иностранного государства, а непосредственно с данным государством, часть которого изъявляет желание войти в состав России». Более того, инициатором подобного предложения также должно выступить иностранное государство. Поскольку Южная Осетия «конституционно признанная часть Грузии, что зафиксировано как действующей Конституцией Грузии, так и Конституцией предыдущего государства СССР», эта республика, «даже несмотря на имеющиеся у нее некоторые атрибуты самостоятельности, не может быть принята в состав РФ без обсуждения этого вопроса с Грузией».

Так что невозможно и вхождение некоторых областей Украины в состав Российской Федерации без подписания соответствующего договора с центральной властью Украины. Здесь можно вспомнить и о том, что Россия, как и США, является гарантом территориальной целостности Украины и неприкосновенности ее границ, поскольку Киев отказался от ядерного оружия.

С другой стороны, ни Россия, которая занята решением серьезных проблем (Чечня, коррупция, реформирование вертикали власти), ни Евросоюз, принявший недавно ряд новых членов, не в состоянии «переварить» части расколотой Украины. Это умозрительная схема, которую легко обсуждают политтехнологи, но которую очень непросто осуществить на практике.

В России уже существуют собственные латентные точки конфедерализации (Сахалин, Калининград, Чечня, Татарстан), и приобретение еще одной такой потенциально взрывоопасной (разумеется, в составе России) территории вряд ли будет целесообразно.

В то же время, казалось бы, Западу выгодно подтянуть к себе именно либерально ориентированную проющенковскую часть Украины, а не устаревший военно-промышленный комплекс бывшего СССР и плохо управляемый, экономически неэффективный топливно-энергетический комплекс, сосредоточенные на юге и востоке Украины. Но вспомним, как в 1991 году независимая Россия держала на расстоянии от себя Украину, поскольку едва справлялась с собственными депрессивными регионами. Так будет и сейчас - Запад, оказавшись не в состоянии абсорбировать жестоко страдающую от безработицы западную часть Украины, категорически выступит за сохранение территориальной целостности государства.

С геополитической точки зрения единое и мощное украинское государство обеспечивает определенный баланс интересов на евразийском пространстве, выступая неким посредником или, в случае необходимости, «буферной зоной» между Западной Европой и Россией. Отсутствие такого посредника негативно повлияет на геостратегический расклад сил на континенте, приведет к обострению проблем нелегальной миграции, наркотрафика, контрабанды оружия и др. Обострится проблема размещения военных баз НАТО и России в регионе.

Однако все же представим, что раскол Украины состоялся. В этом случае неизбежно радикальное ухудшение экономической ситуации в регионе. Скажем, дестабилизация финансово-банковской системы Украины негативно скажется на банковской системе России и поставит под сомнение реализацию планов ее развития на ближнюю и среднесрочную перспективу.

Перспективы реализации сепаратистских планов в Украине могут крайне негативно сказаться на очень многих отраслях. Скажем, уменьшение транзита газа по территории Украины приведет к ощутимому снижению объемов его добычи, а это отразится на бюджете России. В случае длительного прекращения подачи газа в ряде европейских государств возникнет энергетический кризис, а место российских компаний на европейском рынке займут поставщики из других стран (они будут диктовать европейцам значительно более высокие цены).