Всё равно ничего из этого не имело значения. У него не было выбора. Ему нужно было уйти, и это была самая жестокая реальность, которую горько было проглотить.

Последний мужчина, которому я помогла со снаряжением, передал мне маленький клочок бумаги, когда отошёл зарегистрировать свой вещмешок.

Встреться со мной возле подсолнухов, пожалуйста… мой светлячок.

Желудок скрутило, когда я прочитала слова на крохотной скомканной бумажке. Недалеко от общежитий находился сад с подсолнухами, где я всегда гуляла и наслаждалась видом этих цветов.

Зейн как-то сказал мне, что каждый раз, когда он видел подсолнух, он думал обо мне. Он также говорил мне, что я зажигала его жизнь, словно солнце, а подсолнухи напоминали ему обо мне.

От слова «светлячок» на бумаге моё сердце больно кольнуло. Я любила прозвище, которое он мне дал, а читая или слыша его, я всегда вспоминала о вечере, который мы провели вместе в Лондоне, когда он впервые произнёс его.

Внутри себя я боролась с вопросом — встретиться с ним или нет. Конечно, я хотела, но знала, что это будет лишь прощание, и не была уверена, готова ли я. Сейчас или вообще когда-либо.

Он пытался предупредить меня об этом…

Мысленно, эмоционально и физически я была истощена после стольких часов работы, которым потеряла счёт. Сто отрядов спустя мы наконец-то закончили, и я была готова отправиться домой и упасть на кровать. Чувство было такое, словно я могла проспать несколько дней.

Я уставилась на записку в последний раз, затем схватила ручку, написала с обратной стороны, поцеловала её на удачу, потёрла о запястье и шею, чтобы запах духов остался на бумаге, сложила клочок и сунула в карман вещмешка Зейна. Застегнув кармашек, я направилась в офис, взяла свои вещи и ушла.

Поскольку моё общежитие находилось близко возле работы, я обычно ходила пешком, но, слава Богу, мой куратор предложил подвезти меня, потому что я устала.

— Спасибо, — ответила я, закрывая дверцу машины и наблюдая за тем, как он уезжает.

Я выудила ключи из сумочки, но, когда начала открывать дверь, не смогла сделать ни шагу внутрь. Я знала, что мне нужно пойти к нему.

Выдохнув в поражении, я направилась в подсолнуховый сад, потому что боялась, что если не пойду, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я любила Зейна, а он любил меня. Даже несмотря на свою злость, в этом не было его вины. Мне нужно было увидеть его в последний раз и услышать, что он скажет.

Как только я вошла в сад, прошла в заднюю его часть, где, тянувшись к небу, росли самые высокие подсолнухи. Они дрожали и по иронии были полны сил, так что я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить свои нервы.

Зейн сидел на лавке под большим деревом. Локти на коленях, лицо спрятано в ладонях.

Он резко встал, словно собирался уходить. Вероятно, не думал, что я приду, и мне стало интересно, как долго он уже здесь сидит.

Его взгляд смягчился, когда он заметил меня. На губах попыталась родиться слабая улыбка, но его брови нахмурились от боли.

Он выдохнул и пожал плечами:

— Мне очень жаль, Чесни, — сказал он, когда я подошла.

Я остановилась и прислонилась к дереву. Моё тело было изнурено, так что мне нужно была поддержка, чтобы не упасть на землю от всей тяжести того, что было неминуемо.

— Почему ты не сказал мне? — неохотно спросила я.

Внутри всё болело, но я знала, что в этом не было его вины. Я набрасывалась на него, и это было нечестно.

Он сократил расстояние между нами.

— Прости, но, чёрт, я даже не знал. Скорее всего, я узнал в тот же момент, когда тебя вызвали. О передислокации сказали в последнюю минуту, так что никто не знал.

Зейн стоял передо мной, и я хотела прижаться к нему, но не могла. Отведя взгляд, я посмотрела через его плечо, когда слёзы накопились на глазах и сорвались вниз по щекам.

Он потянулся, чтобы стереть их.

— Пожалуйста не плачь. Это и меня убивает.

Я уставилась на него.

— Неужели? — зашипела я.

Может, я была жёсткой и эгоистичной, но я не знала, как ещё справиться с болью, которая меня пронзала. Было легче злиться на Зейна, чем принять тот факт, что я, скорее всего, потеряю его. Он так много раз предупреждал меня об этом, но я всё отрицала и никогда не думала, что это на самом деле случится с нами.

Какая же я наивная.

Он скривился от моих слов, будто я ударила его.

— Конечно же, да! Я люблю тебя! — крикнул он. — Хочешь знать, почему я был таким отстранённым, когда мы впервые встретились? — он вскинул руки в стороны, но после прижал по бокам. — Из-за этого. Того, что происходит прямо сейчас. Вот почему я не вступаю в отношения. Все они для меня заканчивались разбитым сердцем в какой-то момент. Лучше я уеду, не будучи привязанным к кому-либо.

Он не заслуживает быть одиноким. Что со мной не так?

Его плечи поникли, и Зейн запустил руки в волосы от отчаяния.

— Чёрт возьми, Чесни, я не планировал влюбляться в тебя, и не жалею ни о нашей встрече, ни о времени, проведённом вместе с тобой, но эта передислокация суёт всё коту под хвост. Я чертовски люблю тебя, но меня не будет целый год, и я не могу отвлекаться. — Он сделал паузу, и потупил взгляд в землю. — Я не могу поддерживать отношения на расстоянии.

Мягкие и нежные глаза, в которые я смотрела, исчезли. Теперь они были резкие и ожесточённые. Я знала этот взгляд. Его стена снова вернулась. Это не закончится хорошо.

Мой подбородок дрожал, пока я говорила:

— Не можешь, или не будешь? — Колени почти подкосились, когда я оттолкнулась от дерева. — Не делай этого, Зейн. Я буду ждать тебя, и мы начнём там, где остановились. Пожалуйста… — Я умоляла, протягивая руку, чтобы коснуться его.

Он попятился назад.

— Я не могу просить тебя ждать меня, — произнёс он жёстким шёпотом.

Я ступила к нему, и ткнула пальцем в грудь.

— Почему ты выбираешь, как я чувствую, или что я сделаю, а чего — нет? — кричала я, пытаясь выговориться.

В его отъезде не было его вины, но его чёртова вина была в том, что он выбирал отпустить меня вместо того, чтобы бороться за меня. За нас. Я сделала ровный вдох и выдохнула, успокаивая себя.

Спустя момент, на протяжении которого мы только пялились друг на друга, я наконец-то разорвала молчание.

— Мы можем справиться с этим. Мы приложили столько усилий, чтобы добраться до того уровня отношений, на котором мы сейчас, — сказала я, пытаясь договориться с ним. — Не выбрасывай это всё.

Зейн сделал ещё один шаг назад, колеблясь.

— Я тебя люблю. Прощай, Чесни. Пожалуйста, береги себя.

Он развернулся, и всё, что мне оставалось делать, это смотреть, как от меня без оглядки уходит человек, которого я люблю.

— Зейн! Подожди! Ты не можешь оставить того, кого любишь! — крикнула я ему вслед, но было слишком поздно. Он ушёл, и моё сердце разлетелось на миллион кусочков.

Я не могу дышать.

Горло сжимало от эмоций, от чего лёгкие и гортань обволакивало пламенем, когда я хватала воздух ртом, пытаясь сделать вдох.

Как только он скрылся из виду, я опёрлась спиной о дерево, и медленно сползла вниз по грубому стволу. Прижав колени к груди, я зарыдала.

Этого не может происходить. Почему?

Почему я всегда оказываюсь не достойной того, чтобы за меня боролись?

Голова гудела, по всему телу разливалась боль, глаза опухли так, что не открывались. Я очень мало поспала, и хоть моё тело было истощено, мозг не переставал проигрывать момент расставания с Зейном, который так легко меня бросил. Перекатившись, я застонала и посмотрела на часы. 08.14