— Хорошо, детка, идём, — ответила я, хохоча, пока вела её в сторону карусели.

Взглянув на телефон, я заметила несколько пропущенных звонков и сообщений, но сегодня я к нему прикасаться не хочу. Со всем остальным я разберусь завтра. Сегодняшний вечер только для меня и моих детей. Всё остальное может подождать.

Мы зашли на карусель, и я посадила Алайну на жирафа. Глядя поверх неё, я помахала Джесс, и заметила, что та рьяно набирала что-то на телефоне. На её лице был встревоженный вид, и она начала рыскать взглядом по толпе людей вокруг неё. Карусель запустили в движение, так что было поздно сойти и спросить у неё, что было не так. Придётся дождаться окончания заезда, чтобы спросить у неё, что происходит.

На своём жирафе Алайна наслаждалась ветром, который раздувал её волосы, и я уповала от улыбки на её лице. Я посмотрела в толпу на Джесс и детей, и внезапно, моё сердце остановилось. Из толпы выделялся высокий мужчина с песочными белыми волосами и таким знакомым лицом.

Нет, это не мог быть…

Голова пошла кругом, но карусель была не при чём. Я повертелась в разные стороны, чтобы проследить за мужчиной глазами, но не смогла.

Остановите! Пожалуйста, остановите карусель! Это был…?

Спустя столько лет это не мог быть Зейн. И почему здесь? Скорее всего, это был кто-то очень похожий на него, и мой разум меня просто разыграл. Нет, это был не он. Последние мои дни были стрессовыми. Вот и всё.

Я попросила Алайну держаться крепче, пока прошлась по карусели, пригибаясь и приседая между зверушками, пытаясь снова найти мужчину. Но мне не удалось увидеть его где-либо.

Как я и думала, ничего.

Я вернулась к Алайне и потрясла головой. Да я с ума сошла, если подумала, что Зейн окажется в этом маленьком городке, или что он вообще будет знать, где меня найти.

Она была там.

Увидев её, я остановился на полушаге и не смог сделать ни вдоха. Я задержал дыхание, когда увидел, как она смеётся вместе с маленькой девочкой, которая, как я предполагал, была её дочерью. Её длинные тёмные волосы дико развевались на ветру, а улыбка сбивала с ног наповал. Её красота захватывала душу даже больше, чем я помнил. Она выглядела такой счастливой и беззаботной.

Наблюдая за ней на этой карусели, я вспомнил нас вдвоём, и мне захотелось улыбнуться от воспоминания о том, как я гнался за ней на такой же карусели в Лондоне прохладным осенним вечером, таким же, как и сегодня.

Она смеялась, глядя на меня через плечо. Кроме нас той ночью там не было никого. Чесни хохотала, пока бежала ко мне, пригибаясь и приседая между зверушками, так как они скользили и плыли под музыку. Когда я поймал её, она растаяла у меня на руках, а из-за её улыбки мне не хотелось когда-либо её отпускать. У Чесни были мягкие губы, и поцелуй, который мы разделили, был полон страсти. Мир вокруг нас продолжал вращаться и вращаться…

— Что ты делаешь, тупица? — пробурчал я, вырывая себя из воспоминаний.

Очевидно же, что она была счастлива, и у неё был ребёнок, что по-видимому означало её замужество. Меня укололо чувство вины. Если бы только я стал бороться за неё тогда. Когда я уехал в свою длительную командировку, я думал, что защищал её от разбитого сердца. Хоть вышло совсем по-другому. Я удрал от самого лучшего, что когда-либо случалась со мной, и не понял этого, пока не стало слишком поздно.

Я не мог попросить её ждать меня, зная, что между нами были целые страны. У нас было разное прошлое, и я знал, что она вернётся в Северную Каролину однажды, а я вернусь в Калифорнию к своей семье. Чего я не знал в то время, так это того, что мой отец решит подать в отставку несколько лет спустя и вложит деньги в недвижимость в Северной Каролине и Теннесси, недалеко от местности, в которой жила Чесни.

Я только что вернулся домой после межкомандировочного отпуска, и решил, что навещу родителей и разыщу её. Неважно, сколько прошло лет, я никогда её не забывал. Даже на секунду.

У меня не было других серьёзных отношений после Чесни. Ни одна женщина не казалась настолько хорошей, и я никогда не понимал почему. До этого момента. Я до сих пор был в неё влюблён. Я бы отдал всё, чтобы она чувствовала тоже самое, но, кажется, было уже поздно.

Я даже не знал, почему именно стоял здесь или на что надеялся. Я выжил из ума? Превратился в сталкера?

Я умолял её подруг, которых видел онлайн, сказать мне, где её найти, так как она сама не ответила на мой запрос о дружбе, и у меня не было номера её телефона. Девушка по имени Хизер наконец-то написала мне. Мне пришлось убедить её, что я не психически неуравновешенный сталкер.

Чесни посмотрела в толпу, и я мог поклясться, что её глаза нашли мои на долю секунды. Конечно, она не смогла бы заметить меня в море лиц между нами. Просто на всякий случай я пригнулся за кабинкой с кассой, чтобы спрятаться, прижавшись спиной к холодному металлу.

— Дурак, дурак, дурак, — я ударялся головой в кабинку с каждым словом, задаваясь вопросом, почему я думал, что пойти за ней будет хорошей идеей.

Мне нужно было уехать прежде, чем я столкнусь с ней. Она выглядела такой счастливой, а я не собирался становиться тем придурком, который сметет всё и разрушит её жизнь своим эгоизмом.

Алайна закинула ручки мне на шею, когда карусель остановилась, чтобы я могла понести её на руках.

— Мама, это было так весело! Я хочу ешё и ешё! — кричала она с возбуждением, когда мы сошли с карусели.

— Может, позже, детка. Нам нужно сначала покатать твоего братика, хорошо?

— Ладно, — она надула губки, принимая поражение.

— Эй, Чесни, думаю, нам пора домой, — сказала Джесс, выглядела встревоженной.

— Почему? — нахмурилась я. — Что происходит? Что-то случилось?

Она переступала с ноги на ногу и сканировала толпу взглядом. Казалось, ей было неловко и тревожно. Её поведение на самом деле казалось жутким.

Я посмотрела вниз, чтобы взять Алайну за руку и присоединиться к остальным детям в очереди на следующий заезд, но её не было.

Моё сердце ухнуло вниз.

— Алайна! — Паника захватила меня с головой, когда я пробежалась глазами по каждому человеку рядом. — О, Боже мой! Алайна! Джесс, где Алайна?! Алайна! — кричала я.

Джесс осталась позади с другими детьми, когда я сорвалась в бег. Она не могла уйти далеко. Я проталкивалась между людьми, пытаясь отыскать её.

Я посмотрела в другую сторону всего на пару секунд. Как далеко она могла уйти?

Стук моего сердца грохотом отдавался в ушах. В груди сжимало, а дыхание ускорилось. Она никогда не отходила от меня прежде. Даже всегда сама напоминала мне оставаться в пределах двух футов возле неё, когда мы куда-то выбирались.

Боже, пожалуйста, пусть она будет недалеко. Пожалуйста, позволь мне найти её.

— Мамааа! — я услышала детский крик своей девочки поверх громкой суеты ярмарки и голосов людей, проходящих мимо.

Я помчала на голос

— Алайна! Слава Богу! — я опустилась на колени и заправила её каштановые волосы за ушки, осматривая её, ища повреждения. Поняв, что с ней всё было хорошо, я крепко обняла её и выдохнула с облегчением.

— Я хотела пойти туда и посмотлеть на свелусек, но не смогла найти тебя. Плости меня, мамочка, — мелкие слёзки собрались у неё на глазах. — Я больше никогда не уйду бес тебя больше, чем на два фута, — она закинула обе ручки мне на шею, и крепко сжала меня. Это было самое прекрасное ощущение на свете.

— Всё хорошо, солнышко. Теперь ты в безопасности, — вздохнула я. — Но как ты нашла мамочку в этой толпе? — спросила я, сбитая с толку. Животные стояли у кабинки с кассой, и между нами и ней было много народу.

Она улыбнулась.

— Тот осень холошый мушина поднял меня и покасал на тебя в толпе. Она скасал мне идти, а он плисмотлит, стобы я доблалась до тебя.