Когда прибыла наша еда, мы говорили и смеялись о нашей жизни, и о том, что случилось с тех пор, как я покинула Англию. Он так и остался работать там после расширения, но собирался оставить место работы после командировки, чтобы стать партнёром в бизнесе отца. Не уверена, как, но мне удалось обойти причину, по которой я уехала, продолжая выпытывать у него про него самого так много, как могла.

Успокоившись, я рассказала Зейну, что было у меня на уме после того, как он рассказал мне о своём письме вчера.

— Должна сказать, что мне жаль, что я не оставила никакой контактной информации, когда уехала.

Он сделал глоток своего чая и помедлил с ответом.

— Откровенно говоря, Чесни, я не ожидал, что оставишь. Я облажался. По-настоящему. Тогда я не соображал, что делал и не знал, как справиться с очередными отношениями на расстоянии. — Он замер на мгновение, нахмурившись. — Почему ты уехала из Англии, и не закончила свою работу?

Вопрос застал меня врасплох, от чего я чуть не поперхнулась чаем. Я поёрзала на стуле, схватила салфетку с колен и поднесла ко рту.

Я должна сказать ему. Мне нужно это сделать.

Скривившись, я ответила:

— Я расскажу тебе всё, но не сейчас. Давай уйдём отсюда. Есть место, куда я хочу тебя сводить.

Что именно я творю?

Я не была уверена, что именно делаю, когда дело доходит до Зейна. С ним ничего не идёт по плану. Оно просто случается.

Кое-что никогда не меняется.

Зейн посмотрел на меня, сбитый с толку, но ответил:

— Конечно, идём.

Глубоко внутри я знала, что могла рассказать ему обо всём. Отчасти я ненавидела себя за то, что столько лет скрывала от него секрет, который может изменить его жизнь, но правда в том, что я даже не была уверена, как рассказать ему нечто настолько важное. Он был тем, кто никогда не хотел признавать и не хотел детей. Расскажи я ему правду, это заставит его ненавидеть и презирать меня. Это не одна причина. Он был в командировке, и я не могла рисковать и отвлекать его, не говоря о том, что он мог не вернуться живым. Нет. Я сделала правильно… А, может, нет.

С Чесни было что-то не так. За ужином всё было замечательно, а потом вдруг внезапно она занервничала.

Смотреть на неё, сидящую напротив меня за столиком, по-настоящему отрезвляло. Я забыл, как всё легко было между нами, когда мы были вместе. Всё шло как по маслу, пока я не спросил у неё, почему она покинула Англию так рано. Никто не уезжает из армии домой просто так. Я не дурак. Нужно иметь весомую причину, чтобы досрочно разорвать контракт. И всё же, я не хотел давить на неё.

Я взял чек и встал из-за стола.

— Сейчас вернусь.

Чесни посмотрела вверх сверкающими глазами. Мягкость, которую я видел в них прежде, испарилась.

— Ладно. Буду здесь, — слабо улыбнулась она, но улыбка не коснулась глаз.

Оплатив счёт, я вернулся и увидел, что она всё ещё сидела там, под мягким светом огней террасы. Она выглядела такой красивой, накручивая локон каштановых волос на палец.

Чесни была умной, смышлёной, красивой и скоромной. Не крутилась часами перед зеркалом, прихорашиваясь, как остальные женщины, с которыми я встречался, потому что ей не нужно было. У неё была естественная красота, которой я не перестану восхищаться. Самое смешное то, что она не знала, насколько была милой. Могла войти в комнату, где мужчины пялились бы на неё, а она даже не заметила бы этого. Вот что я любил в ней больше всего.

— Простите, сэр, — позвал кто-то позади меня. — Вам нужно что-то ещё? — официантка ждала, глядя на меня, и, наверное, задаваясь вопросом, почему я стоял посреди ресторана, пялясь в сторону.

Я покачал головой.

— Нет, я в порядке.

Я прошёл к двери на террасу, заметив, как Чесни содрогнулась от ветра. Потёрла предплечья, а затем оттянула платье ниже до колен.

Она посмотрела через плечо, и мы пересеклись взглядами. Никто из нас не шевельнулся и не двинулся. Мы просто смотрели друг другу в глаза. От этого мне стало трудно глотать. Что-то изменилось в ней, и теперь в её глазах царили тепло и игривость, словно мы общались лишь взглядами. Мы оба знали, что то, что мы разделяли годы назад, никуда не делось.

Она наконец улыбнулась, вызывая и мою улыбку. Я жаждал того, чего ни с кем не хотел никогда прежде. Будущего

Дерьмо. Я всё ещё влюблён в эту женщину.

— Готова? — спросил Зейн, протягивая руку, чтобы помочь мне.

— Конечно, — улыбнулась я, беря его за руку.

— Хочешь поехать на моей машине, или мне ехать за тобой? — спросил он, пока мы шли по тротуару.

Я пожала плечами.

— Думаю, я могу поехать с тобой. Это недалеко. Нет смысла брать две машины.

Дыхание перехватило, когда он коснулся моей талии. Его прикосновение, неважно насколько лёгкое, заставило меня почувствовать себя женщиной больше, чем когда-либо и с кем-либо.

— У тебя новая машина? — спросила я, когда мы подошли в новенькому, блестящему, чёрному пикапу.

Зейн слегка кивнул.

— Ага, не могу дождаться, когда переберусь сюда навсегда, чтобы иметь возможность ездить на нём почаще.

Это вызвало у меня улыбку.

— Милая. — Я всегда была падка на большие машины, и такой и осталось. Всегда предпочту грузовик спортивной машине.

Он открыл дверь, и я залезла внутрь, осторожно кладя свой подсолнух на сидение.

Зейн закрыл мою дверь и обошёл машину.

— Куда? — спросил он, когда двигатель ожил.

Я игриво улыбнулась.

— Ты не боишься, что эта игрушка загрязнится? — я потёрла гладкую, новую панель и похлопала по ней.

Парень посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Ты знаешь это лучше меня. Какой смысл иметь грузовик, если боишься загрязнить его?

Я указывала ему дорогу к моему любимому месту, где я всегда находила покой и тишину. Въездом была узкая земляная дорога, спрятанная за множеством деревьев и кустов. Мало кто знал о нём, поэтому я и любила его. В конце дороги было возвышение с прекрасным видом на озеро, окружённое захватывающими дух горами. Пейзаж выглядел, как картина — почти слишком идеальный, чтобы быть реальностью. Луна светила ярко, от чего отражение её света и гор танцевало на озерной глади.

Зейн развернул пикап так, чтобы с его багажника можно было увидеть горы.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он, вставляя CD в проигрыватель.

Я тут же узнала, что это было.

— Зейн! Наш диск с песнями, которые мы собрали вместе, — рассмеялась я. — Вау. Вытягивает воспоминания.

— Самые лучшие, — ответил он, заставляя моё сердце пропустить удар.

Я улыбнулась и вслушалась в голос, хрипящий через динамики.

Зейн опустил окна вниз и сделал звук громче, чтобы мы могли услышать музыку, находясь снаружи машины.

— Давай, — он указал мне выбираться из пикапа, а затем обошёл к моей стороне, открывая для меня дверь. — Потанцуй со мной, — произнёс он, протягивая руку.

Когда я взялась за неё, Зейн нежно притянул меня к своей груди. Луна находилась высоко над нами, а наши тела раскачивались в медленном ритме трека Firehouse’s «Love of a Lifetime».

Зейн обнял меня.

— Боже, я скучал по этому. Я скучал по тебе, — прошептал он.

— Это наша песня. Ты запомнил, — слабая улыбка ожила на моём лице, и слеза медленно скатилась по щеке. Прошло столько лет, а мы всё ещё были «нами». Я никогда не встречала мужчину, который уделял бы столько внимание мелочам, и то, что это делал Зейн, значило многое.

Он нежно отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Я не забыл ничего из того, что касается тебя.

Чувства вернулись потоком, заставляя моё тело покалывать от головы до кончиков пальцев, и у меня не было контроля над тем, что Зейн делал со мной эмоционально.

Часть моего сердца, которую я так отчаянно хотела запечатать, была вскрыта за считанные минуты.