Обернулся. Тлеющая сигарета упала на ковер, прожигая его, а виски, из выпавшего бокала, спешило затушить его. Стройное тельце моей любовницы, сидело во главе стола, на моем месте, а её голова, лежала на столе, как главное блюдо сегодняшнего ужина. Кровь была везде, я только сейчас понял, кровь была на плите, на шкафах, она была ВЕЗДЕ. В это мгновение я понял, что такое страх, что такое дикий ужас. По моим щекам текли слезы, а я стоял как вкопанный.

- Дорогой, что ты там встал? – Моя жена, сидевшая на своем обычном месте, ласково обратилась ко мне. Она отрезала себе волосы. Её голова выглядела так, будто по ней прошлись газонокосилкой. А сидела она полностью голая и медленно резала свое тело, большим кухонным ножом для мяса.

Я молчал, а она говорила о том, что пришла девушка, представилась и заявила, что спит со мной. Представила нашу с ней переписку, совместные фотографии, ничего откровенного, этого я не позволял, но только конченному кретину, были бы нужны ещё какие-то доказательства. Расписывала во всех подробностях, как мы занимались сексом и как проводили время, похвасталась туфельками, подаренными мной, и сказала, что любит меня и хочет быть со мной, а моя жена, старая ведьма, мешает нашему счастью.

- Я люблю тебя, у нас все будет хорошо… - Я не успел договорить, жена меня перебила.

- Я тоже себя люблю. – И тут её знания медицины дали о себе знать. Она быстро поднесла нож к шеё и сделала небольшой надрез. Кровь брызгала струей.

Я с криком и слезами кинулся к ней, что бы хоть как то помочь. В предсмертных конвульсиях, она полоснула ножом мне по руке и упала со стула, отползая к стене. Я все же выхватил у неё нож, зажал рану раками. Не помогло, кровь хлестала, но все слабее, она умирала, я в панике осмотрелся, схватил полотенце, зажал им. Но когда посмотрел в глаза жены, я понял, она мертва. Глаза, которые всегда радовали меня, я не мог понять какого они цвета, все эти годы, они то зеленые, то серые, то голубые. А сейчас мертвые и смотрят не на меня в последний миг свое жизни, она не хотела смотреть на меня.

Я рыдал, кричал, надо было вызвать скорую, это не имеет смысла, но так было надо а я не мог. Я был в истерике, вся моя мужественность вдруг испарилась.

Очнулся я только когда услышал где то сбоку одно робкое слово:

- Пап…