Иеро положил рядом с собою меч и арбалет. Нет, отсиживаться в доме он не намерен. Ночь, другую, не больше. Отдохнуть, и, главное, понять.

Опять гордыня, одернул он себя. Понять то, что не могли понять за год все советники и все поселенцы Но-Ома. Не понял пер Кельвин, мир его праху.

Праху... А вдруг... вдруг пер Кельвин понял? И потому он сейчас мертв?

Не части, не части, - услышал он голос Аббата. Знание - сила, а не слабость. Если бы пер Кельвин знал причину исчезновений людей, он бы поделился ею с другими советниками. И потом, он умер тогда, когда исчезновений не было.

- Следовательно, - продолжил Иеро уже от себя, - смерть пера Кельвина не связана с исчезновениями? Или исчезновения людей - не единственное проявление Силы Зла?

Конечно, не единственное, конечно...- но тут сон сморил-таки Иеро.

Сморил - на три склянки. Чтобы очиститься от грязи вовсе нет надобности день сидеть в ванне. Чтобы избавиться от усталости, нет надобности всю ночь проводить на ложе. Хотя и хочется. Иеро спал бы и дальше, до самого рассвета, но разбудили шаги, которые он услышал во сне, и во сне же понял, что лучше проснуться.

- Пер Иеро! - позвал стражник из горницы.

- Да? - Он сел, просыпаясь окончательно. Смесь лукинаги и экстракта ивовой коры произвела свое действие, голова Иеро стала ясной, рука твердой, дыхание ровным.

- К вам почтенный Рэндольф.

Он успел встать, накинуть подобающую одежду - ясно же, что почтенный Рэндольф пришел не со скуки, а по делу. Рэндольф не торопился входить, давая перу привести себя в надлежащий вид. Учтивый человек и заполночь учтивый.

Иеро вышел в крохотный коридорчик, прошел в горницу и сам пригласил позднего посетителя присесть. Не хотелось беспокоить Хармсдоннеров, хотя стражник, верно, их уже разбудил своим зовом. Ничего, в тревожное время голос охраны снимает тревогу, мол, спите, жители Но-Ома, в Но-Оме все спокойно.

Не все, иначе почтенный Рэндольф тоже бы спал.

- Пер Иеро, Ларс Мелдинг умирает. Хочет вас видеть, - церковный староста, видно, не ложился, под глазами наметились мешочки, да и сами глаза красные, почти как у рэт-лемута.

- Конечно, - Иеро помнил старого больного рудокопа. Зря не позовет, если чувствует, что смерть близко, значит, она и в самом деле близко.

Он вернулся в спаленку, взял необходимые для соборования принадлежности, поколебался мгновение и прихватил подарок старого Шугадан-Оглы. Правда, отпускать грехи с оружием в руках не след, но оно не в руках, а в ножнах за спиною. Да и в сторонку положить недолго - там. Колебался он не из-за кривого меча - подумал о стражниках. Если они пойдут с ним (а они пойдут с ним) - кто будет охранять спящих под его кровом домочадцев Хармсдоннера?

Иеро вышел на крыльцо. Один из стражей стоял рядом, второй - в четырех шагах дальше. Остальные в засаде?

- Сколько вас? - спросил Иеро.

- Четверо, пер Иеро, - ответил стражник.

И в самом деле, из тени вышли остальные.

- Двое пойдут со мной, а двое останутся здесь.

- Никак нельзя. У нас строгий приказ капитана.

- Я отменяю этот приказ.

- Что? Не слышу!

- Я отменяю этот приказ, - повторил Иеро громче.

- Ничего не слышу, пер Иеро, простите. Простыл давеча, и уши заложило, - стражник смотрел на Иеро без улыбки, твердо, но ясно было - притворяется. По уставу пограничной службы он не может не выполнить приказ священника поселения, вот и временно оглох. Бунт без бунта.

Что делать? Оставить без помощи умирающего он не может. Но оставить женщин Хармсдоннера тоже нехорошо.

- Вы идите, пер Иеро - на пороге показалась Абигайль. - Ничего с нами не случится.

- Но... - он колебался. Конечно, дом крепкий, запросто не разобьешь, а женщины поселения немногим уступали мужчинам, если вообще в чем-то уступали.

- Я могу остаться здесь, пока вы не вернетесь - нашел выход их положения почтенный Рэндольф.

- Да? - Иеро посмотрел на церковного старосту. Меч у него хороший. Боевой меч. Да и сам почтенный Рэндольф производил впечатление человека осторожного, но не трусливого. Зазря на рожон не полезет, но биться будет насмерть.

- К тому же у меня есть зовутка, - добавил почтенный Рэндольф, - и при первых признаках опасности я разбужу ее.

Зовутка решила дело. Была зовутка грибом-паразитом, но грибом особым. Сама маленькая, с детский кулачок, но если ее разбить, дикий пронзительный вой поднимет мертвого на три мили в округе. Привозили ее с юга, где она росла на деревьях у границы Голубой Пустыни. Стоила недешево, но того стоила.

- Заприте дверь на засов и ждите нашего возвращения.

Иеро пошел, стражники держались рядом, все четверо. Двое слева, двое справа. Устерегут, никаких сомнений.

Ночь тихая, покойная. Именно в такие ночи чаще всего и уходят измученные недугом люди. Есть ночи, когда вдруг двое, трое, а то и пятеро вместе страдают от почечной колики. Есть ночи, когда астма начинает душить поддавшихся ей людей. Есть ночи щемящего сердца, и есть ночи горлового кашля. В семинарии учили целительству, но старому Ларсу Мелдингу нужен не целитель - священник. Он уже пересек черту жизни - этой жизни, и только привычка удерживала душу в теле. Но всему приходит конец.

Иеро нарочно настраивал себя на отвлеченный лад - чтобы не досадовать на стражей границы и их начальника, капитана Брасье. Ему человека готовить к встрече с Создателем, а он о земном печется. О пустяках. Ну, притворяются стражники глухими, так им на то команда дана капитаном. А капитан, понятно, беспокоится и о поселении, и о поселенцах. И о священнике, пере Иеро. Назойливо беспокоится, не без того, но от рвения, от чистого беспокойного сердца.

Чем хорошо поселение - все рядом. Дюжина дюжин шагов, еще дюжина дюжин - и пришли.

У входа в барак попался капитан.

- Пер Иеро? Скорее, Ларс Мелдинг умирает.

Иеро поспешил к страждущему. Стражники отстали, Брасье о чем-то стал говорить со старшим, говорить тихо - чтобы не будить спящих, да и чтобы Иеро не слышал. Видно, глухота у стражника прошла, служебный долг - отменный целитель.

Купе, в котором лежал Ларс Мелдинг, освещала лучина, освещала скудно, но Иеро после темноты и лучине был рад. Не успел настроиться на ночной лад, больно коротка дорога.

Ларс Мелдинг потянулся к священнику.

- Лежите, лежите, добрый Ларс Мелдинг, - предупредил усилия рудокопа Иеро, но тот не слышал его слов.

- Оборотень, - прохрипел Ларс Мелдинг, - проклятый обо... - усилие оказалось для него непомерным, он откинулся на спину и замолк.

Мало времени, очень мало времени. Иеро едва успел отпустить грехи и прочитать полагающиеся молитвы, как рудокоп скончался. Ушел.

Бедный Ларс Мелдинг. Видно, бредил перед смертью, что принял Иеро за оборотня. Или хотел что-то рассказать? Теперь он расскажет об этом слушателям иным.

Иеро вздохнул и помолился за упокой души раба божьего Ларс Мелдинга. Потом начал читать Книгу Тита Иова, что еще он мог сделать для бедняги?

Читал долго, верные две склянки.

Затем собрался в обратный путь. Но прежде нужно высказать Брасье протест по поводу столь бесцеремонного обращения. Придется. Не должен Иеро позволить такого с собой обращения. Не себя высоко ставит - сан. Теперь-то можно не сдерживаться, а высказать капитану прямо и без обиняков. Что он о себе возомнил, капитан Брасье, если позволяет приставлять к священнику стражей?

Но Брасье у входа в барак не было, не было и стражей. Решили, что он будет у Ларс Мелдинга долго, до самого рассвета? Или просто не хотели спорить и ругаться.

Иеро огляделся. Только что негодовал на приставленную стражу, а без нее идти не хотелось. Одиноко, беззащитно, голо. А он-то серчал на капитана. Не судите опрометчиво, учит величайший Лек-Сий.

Быть может, и в самом деле остаться? Лишних молитв не бывает, помолится за упокой раба божьего, почитает библию, просто посидит у ложа усопшего.

Нет, нехорошо выйдет. У него в доме люди, негоже оставлять живых ради мертвых.