- И не говори, Аксинья, - полная, не высокая женщина поддержала собеседницу. - Истину напрямки молвишь. Прям бяда с ними. Одно глупство. Жития совсем нет. Поскорей бы, их что ли замуж выдали. Всё было бы поспокойней.

       Сегодня, взбалмошным девчонкам пришло в голову посмотреть на новую чудо лавку купцов Корабейникова и Воронцова. Решили узнать, верны ли слухи о продаже в ней заморских диковинок. Совершив уже!!! три круга по лавке, они явно не спешили уходить. Вот и сейчас, молодушки остановились возле большой резной кровати украшенной розовощекими амурчиками. Спальное ложе было обрамлено витыми кистями, застелено белоснежным бельём, обустроено полупрозрачным небесно голубым балдахином. На кроватке изысканно расположились маленькие пузатые пуфики и дутые подушки.

       Затейницы задумчиво рассматривали спальную композицию уже около пяти минут.

       - Да, лепота! - Полина оглядела спальную композицию. Сладкие мысли шумели ветерком в голове. - Вот такая и должна быть мебель в спаленке. А если, ещё рядом с такой кроватью будет, тот синеглазый купец... То-о! Кстати, а где он? Почему не видать? Странный купчишка? - Лавка его! Товары тоже. Самого нет? Непорядок! Может быть узнал, что придём? И спрятался?

       - Нет, - мысленно отвечала ей Настя. - Кровать как кровать. Ну, здорова, широка, пушна и не более. Ткань на ней, так видали и лучше. Размалёванная вся. Ничего особенного. А где же он сам? Куда подевался? Не видать, что-то милого друга? - При воспоминании о синеглазом красавце - незнакомце сердце влюблённой натуры сжималось и болело гнетущей тоской.

       Очередной круг движения четверки по торговому залу заприметил степенный купец. Он внимательно осмотрел женщин. - Так, вспоминаем, что говорил Ляксей в этом случае. Дать клиенту хорошо ознакомиться с товаром. Не спешить обозначать себя. Пусть покупатель освоиться в лавке. Почувствует себя на своей территории. А ужо апосля...

       - Ох, Аксинья, тяжко мне, в последнее время, - опекунша Насти тихим голосом продолжила жаловаться коллеге. - Переживаю обо всём. Девочка наша, кровинушка ясная, ласочка пушистая совсем перестала слушаться. Не разговаривает, таится, грубит, старой клушей называет.

       - Ты права Матрёна, чада растут нынча быстро. Все-то им не угодишь! Вот, и наша Полина та ещё язвочка. У неё на неделе - семь пятниц. То одно, то другое. С младшей сестрой ругается, капризничает, маменьку не слушает. Вертится как юла. Сроду за ней, не углядишь!

       Полина не слыша добрых слов о себе от своей наставницы, наконец-то оторвала задумчивый взгляд от кровати и пошла дальше. Настя как козочка, привязанная на веревке, медленно озираясь по сторонам, последовала за ней. Высокая блондинка сделав несколько шагов, с верху своего роста внимательно осмотрела весь павильон. Подошла и остановилась возле картины, где были изображены полуобнаженные матросы, гребущие в лодке по морю. Страдалица стала внимательно их рассматривать. Настя украдкой оглядела присутствующих, после чего также уставилась на картину.

       - Вот, таким должен быть мой друг сердечный. - Полина оценивающе смотрела на гребца. Глаза её блестели. Ноздри трепетали. Губы от волнения покраснели. И потекли горячие, обжигающие мысли. - С большой смоляной, курчавой бородой, в плечах косая сажень, семь пядей во лбу... Такой, чтобы взял за сердце, прижал и не отпускал до самой смертушки.

       - Картин понавесил, ирод! - мысленно отзывалась худенькая подруга. Одетая в соболью шубку, соболью шапочку, она гордо вздернула свой небольшой носик. Заморгала длинными ресницами. - Народу понагнал - тьма - тьмуща. Лучше бы прилавок поставил небольшой, как у всех. Да стоял за ним и ждал меня с нетерпением. Когда, я... то есть, мы с Полиной подойдем. Ну, и где же ты, где?

       - Похоже, гости уже определились, - купец весело поднял голову. Радостно потер ладони. Потихоньку, с удовольствием про себя крякнул. - К этой картине они подошли уже в третий раз. Посмотрели на цену. Начали её обсуждать. В глазах и выражении их лиц появилась заинтересованность. Покупатели созрели. Необходимо подойти и обозначить себя как радушного хозяина, готового договариваться. Главное помнить о том, что про цену на товар и скидки (Слово то, какое поганое, тьфу, прости Господи.) необходимо говорить в самом конце разговора. - Коробейников принял решение, решительно поднялся с кривоногого креслица, как раз недавно введенного в моду Людовиком XIV и не спеша, словно подкрадываясь, двинулся в сторону покупательниц.

       - Святые угодники! Богородице - диво! Вот, скажи, Матрена? - мамка Полины обратилась к собеседнице. - Чаго им далась эта намалёванная лабуда? Пошто, они к ней присохли? Им, что больше глазеть не на, чё? Небось срам один, да и только!

       - Как я, тебя понимаю, - продолжила разговор воспитательница Насти. Она не придала значения возмущению соратницы в отношении картины. В голове у неё было другое. И на это другое она хотела пожаловаться. - У нашей Насти, тоже не все дома. Кровь молодая играет. Что гложет её, не понять? Вроде тоненькая, худенькая, стебелёк на луковице. Душа держится на одних косточках. Но ежели упрется, то всё! - Глазища свои огромные выкатит, губы сожмет и такие выкрутасы выбрасывает. Что аж но страшно становиться. То сохнет не понятно по кому, то белугой ревёт ночь напролет. А бывает ещё хлестче - в бега собирается или в монастырь.

       - Твоя хоть спокойная, да тихая, - парировала Агафья. - А наша-то глупая - неразумная, да ещё здорова, как медведь! Рука, сильная, тяжелая, кость крепкая. Она у батюшки любимица, балует он её вниманием и подарками. Вот, она и делает, что хочет! Как нападет на неё грусть - тоска лютая, так начинает буянить. Вещи по всей комнате коромыслом летают, посуду бьёт, из комнаты выходить не желает. А намедни так её прихватило, что сенных девок за волосы оттаскала. И главное! То ей нравиться один ухажер, то другой, то третий. Бедную Аксинью - служанку уже до смерти загоняла по дворам женихов. Узнай там... сям про того... другого.

       Девчонки закончив вздыхать над картиной, внимательно осмотрели присутствующих, и не увидев того кого искали, снова поменяли свое месторасположение. Теперь их привлекла оригинальная резная мебель. Они восхищенно осматривали предметы, потихоньку перемещаясь вокруг них кругами.

       - О! Какой интересный молодец! - Полина украдкой бросила взгляд на стоявшего недалеко крупного парня в горлатной шапке, шубе, подбитой куницей и соболями. На боку у молодца висела кривая сабля в кованых, украшенных самоцветными камнями ножнах. Незнакомец был сложен на славу, от его широчайших плеч, высокой груди и всего его склада так и веяло богатырской, несокрушимой силой. Нос у него был с горбинкой, глаза карие. Красавец был чернобровый, с кудрявой смоляной бородой стелющейся по широченной груди веником....

       - М-м-м, - застонала Полина и сжала руки в порыве чувств. - Ой! Ой! Глаза-то, глаза какие! Так и ест! Как он на меня посмотрел! О, ещё раз посмотрел! А он с охранниками? А это ещё, что за оглобля с ним? А, наверно сестра? Так, красавчик... смотри на меня! На ме-ня! - Она непроизвольно прищурила свои зеленыеЮ на выкате глаза и начала завороженно гипнотизировать красавца. - Интересно, кто таков? Так, куда пошел? Куд... куда все двинулись? О-о-о, остановились у очередной картины. Чичас мы тоже к ней подойдем.

       - И где он? - мысли кудрявой подруги Полины текли по-прежнему в заданном направлении. Она поправила выпавший локон из под платка. Разочарованно шмыгнула носом. В очередной раз оглядела демонстрационный зал. Присмотрелась к изысканному столику на гнутых ножках, мысленно произнесла. - Спрятался что ли? Мы тут ужо несколько кругов сделали. Всё разглядели! Вон, добры люди ужо пялятся начали в нашу сторону! А синеглазика нет! Мог бы и выйти. Улыбнуться. Поговорить со мной... с нами. - Красавица поправила себя в очередной раз.