— Ладно. Держи бумагу, — он протянул папку с листами, — Напишешь подробно, что видел, свои мысли и выводы.

— Хорошо. Что по моему вопросу?

— Какому?

— Свобода. Вы обещали, что карантин будет снят и нас отпустят.

— Ну, во-первых, не вас, а только тебя. Про остальных речи не было. Во-вторых, я помню про этот вопрос. Решим, не переживай. В-третьих, тебе разве есть, куда идти?

— Пока нет. Квартира сгорела, как вы знаете. Но этот вопрос решаемый.

— Не сомневаюсь. Иди пока, отдыхай и приводи себя в порядок. Все равно, в ближайшие дни понадобишься на базе.

— Ясно. Кира здесь?

— Да.

— А братья как, вернулись?

— Нашлись они, нашлись. Как-то умудрились выбраться.

— И что с ними?

— Приходят в себя. В целом живы. Подробности сам узнаешь. Все, на сегодня свободен.

Я кивнул и вышел, с грустью смотря на листы бумаги в руке. Навесили, понимаешь, бюрократии. Получить отчет раньше, чем завтра, пусть не рассчитывают. В планах душ, отдых и еще раз отдых. А потом плотный завтрак.

Добрался до жилища, где обнаружил спящую Киру. Смотря на умиротворенное лицо девушки, тихо прошел сразу в душ. Разделся и осмотрел одежду, от которой мало что осталось. Разорвана в десятках мест и смотрится откровенно жалко. Я просунул руку в дырку после когтей кротуса и в очередной раз поблагодарил богов за крепкую кожу. Или это надо благодарить Гер?

Когда стоял под ручьями воды и чувствовал, как въевшиеся пот и грязь вымываются из тела, ощущал ни с чем не сравнимое блаженство. Как же прекрасно…

Вышел, обтерся и придирчиво осмотрел себя в зеркало. Странно, но за последние сутки тело окончательно сбросило пару лишних килограмм, обретя жесткость. Суточный марафон пошел на пользу. Сейчас я представлял собой близкий к идеалу образец сушки. Ни капли жира. Скорее легкая худоба, но при этом мышцы выглядели крепко и жилисто.

Поставив в памяти зарубку, что нужно отъедаться, отправился спать. Но планы по оккупации кровати нарушило пробуждение Киры.

— Рад, ты вернулся? — она откинула одеяло и села на койке, моргая заспанными глазами.

— Да, как видишь. Совсем недавно пришел. — я подошел и погладил ее по волосам. Девушка поймала руку и прижалась к ней щекой, прикрыв глаза.

— И как поход?

— Благополучно. Нашел одно интересное место. А заодно армию кротусов в придачу.

— Армию? — нахмурилась девушка, окончательно выползая из под одеяла.

— Да. Они хранятся в коконах. Так что найден ответ, как чудовища выживают в мертвом мире.

— Оу, — Кира похлопала глазами, пытаясь прийти в себя. — Так, ты есть хочешь?

— О да, еще как. Но столовая уже закрыта. — сейчас на улице царила ночь, так что раздобыть еды не представлялось возможным.

— У меня есть запас. Сейчас сделаю чай и бутерброды, а потом расскажешь подробности.

Так и поступили. Я быстро пересказал отредактированную версию и перекусил, что подняло настроение на пару градусов.

— Возникает вопрос, кто хранит армию и для чего, — Кира рассуждала в слух, обдумывая информацию.

— Понятия не имею, но возможно он скрывается в цитадели. А быть может никто и армия бесхозная.

— Слабо в это верится.

— Всякое может быть. Мы ведь по прежнему мало знаем о мертвом мире. Давай закроем на сегодня тему. Я, если честно, крайней устал. Лучше расскажи, какие новости за последние сутки? Есть, что новое?

— Да, есть. Говорят, братья вернулись, но сейчас на лечение. Подробностей не знаю. Еще я перевелась из боевой единицы. — девушка сказала это отведя взгляд, притихшим голосом.

— Чего-чего? Перевелась? Куда и разве такое возможно?

— Теперь буду заниматься исследованием ряби. Так я больше пригожусь. И да, так можно сделать. В это сложно поверить, но нас готовы использовать не обязательно, как боевиков.

Неожиданная новость. Я думал, что нас постараются пустить в расход как можно быстрее. Но это будущее никак не вязалось со словами Киры. Что за исследование? Почему ее взяли? За какие заслуги? Видно на моем лице отразился скепсис и женщина его правильно интерпретировала, потому что возмущенного заговорила.

— У меня, между прочим, хорошее образование. И о ряби многое знаю. Взяли уж точно не за красивые глаза. Можешь не сомневаться. — прищур женских глаз намекал, что любые сомнения в ее компетенции будут приравниваться к предательству и караться по всей строгости закона.

— Да я и не сомневаюсь, просто неожиданно. — поднял я ладони перед собой. — Удалось узнать что-нибудь интересное? Или военные не желают делиться секретами?

— Удалось. Но прости, секретная информация. С меня взяли столько подписок о неразглашение, что скажи слово и засадят до конца дней.

— А у меня есть шанс приобщиться к мудрости? Есть много вопросов, в которых хотелось бы разобраться.

— Давай я завтра узнаю, что можно тебе рассказывать, а что нет. Не хочу проблем.

— Хорошо. Как скажешь.

Мы еще некоторое время болтали, а потом легли спать. Глаза закрывались сами собой, требуя полноценного и долгого отдыха. После эпичного зевка, Кира затолкала меня под одеяло, где я быстро отрубился.

Единственное, на что хватило, это уже засыпая, обдумать слова женщины. То, что вояки не хотят пускать к кормушке всех подряд — желание очевидное. К тому же, есть подозрение, что нас здесь могут прослушивать, поэтому я не удивлен, что Кира предпочитает держать язык за зубами. Будь мы точно тет-а-тет, скорее всего бы рассказала, что знает. Но на чужой территории лучше молчать. В этом я с ней согласен.

Знать бы еще, какие планы на меня у военных. Они точно догадываются, что я сильный герун, не смотря на скрытность. Шило в мешке не утаишь. С одной стороны, самый простой вариант — пустить в расход и дело с концом. С другой стороны — зачем, если можно и так использовать. При условие лояльности с моей стороны. Так что нужно продолжать убеждать вояк, что я белый и пушистый. Глядишь, поделятся знаниями о Гере. А то наблюдать за солдатами безумно интересно, конечно, но это совсем другое. Нужна научная база и понимание настоящего потенциала черного дыма.

Правда, далеко не факт, что сами вояки знаю, что почем. На этой мысли я уснул…

Следующий день, особенно первая его половина, прошел муторно и рутинно. После плотного завтрака я принялся за отчет и постарался подробно описать приключения, забыв упомянуть кое-какие детали, которые собираюсь сохранить в тайне. Самое обидное, что нужно не просто изложить мысли, а сделать это определенным образом. Будь она проклята, канцелярщина. Знаю, плавали. Первые дни, когда нас только заселили на базу, то заставили описать приключения и известную информацию о мертвом мире. Вот там-то я и прочувствовал темную сторону бюрократии.

А потом меня вызвали на допрос. Все тот же дядечка с холодными глазами несколько часов мурыжил, круг за кругом прогоняю по вылазке. Ищет неточности, гад. Ну-ну, ищи ложь сколько хочешь. Я успел подготовиться.

Наконец это закончилось. Я отправился шататься по базе, наблюдая, как идет подготовка к походу. А что она идет, чувствовалось сразу.

Постепенно прибывали новые лица. Количество герунов на квадратный метр неумолимо росло. Чувство, будто со всей страны собирают кадры. Этому сопутствовала суматоха, солдаты носились взад вперед словно наскипидаренные. Приезжали грузовики, выгружали непонятные ящики, забирали другие, увозили. И так постоянно в течение дня.

Суматоха быстро наскучила и я отправился искать знакомых.

— Здорова, Дим. Как жизнь?

Я нашел амбала на одном из складов, где расположился тренировочный центр. После смерти почти всего отряда амбал осунулся, будто за пару дней прожил десяток лет. А может так и было. Все же, это для меня смерть других людей прошла безэмоционально, потому что я так и не удосужился узнать их ближе. А вот для Гвоздя это дело личное.

— Живой, — буркнул он, протягивая руку.

Словно тиски сжали. Казалось, трудности не сломили мужчину, а сделали только крепче. Только цену за это взяли специфическую. Не смотря на конфликт в столовой, мужчина раньше был из разряда весельчаков. Сейчас же в глубине его глаз дьявольские смешинки сменились серьезностью.