Проект постановления об общем плане перевозок по железнодорожному, речному и морскому транспорту на сентябрь 1946 г., № 2037, на 2 листах.
В числе документов, утраченных в 1947 г., значатся:
Справка о дефицитах по важнейшим материальным балансам, в том числе: по цветным металлам, авиационному бензину и маслам, № 6505, на 4 листах.
Справка о запасах топочного мазута в госрезерве, № 6187, на 1 листе.
О росте производительности труда и заработной платы в промышленности за время войны, № 1246, на 17 листах.
Отчет о работе радиолокационной промышленности за первое полугодие 1947 г. (утрачена 11-я страница), № 11807.
В числе документов, утраченных в 1948 г., значатся:
Записка в правительство о мерах по развитию нефтяной и угольной промышленности в 1947 г., № 522, на 10 листах. В записке имеются данные о добыче нефти за 1940–1947 гг., о бурении скважин и вводе их в эксплуатацию, о капиталовложениях, строительстве, мощностях и приведена дислокация нефтеперерабатывающих заводов (авиационного бензина и авиационных масел).
Письмо Министерства морского флота о перевозках за 1947 г. и проект плана перевозок на 1948 г., № 2424, на 4 листах.
Записка о выполнении народнохозяйственного плана в январе 1948 г., № 865, на 13 листах.
Проект плана по труду на 1949 г. по министерствам машиностроения, № 3619, на 4 листах.
Проект постановления о балансе и плане распределения черных металлов, № 53, на 6 листах.
Проект постановления о балансе и плане распределения лесных материалов на 1948 г., № 703, на 4 листах.
В нарушение действующей инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны, секретный отдел незаконно списывал утраченные документы с работников, за которыми они значились, и не ставил в известность МГБ СССР о пропаже секретных и совершенно секретных документов. Списывались документы, главным образом, по указанию зам. председателя Госплана т. Купцова, ведающего работой секретного отдела. Ни один из сотрудников, виновных в утрате государственных документов, не был привлечен к суду, как этого требует закон. Абсолютное большинство виновных не понесли никакого наказания даже в административном порядке. Уничтожение секретных документов производится в Госплане без соблюдения установленных правил. В 1944 г. начальник 3-го отделения секретного отдела Бесчастнов с группой сотрудников составил акт об уничтожении большого количества документов, при этом 33 документа, числящихся по акту уничтоженными, оставил у себя и бесконтрольно хранил до конца 1946 г. Среди этих документов имелись: пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946–1950 гг.; пятилетний план восстановления и развития железнодорожного транспорта на 1946–1950 гг.; материалы по балансу и распределению фондов электроэнергии, твердого и жидкого топлива, черных и цветных металлов на II кв. 1946 г., данные о накоплении в госрезерве нефтепродуктов и другие.
Руководство Госплана не провело никакого расследования этого преступного дела и ограничилось объявлением Бесчастному выговора. Более того, Бесчастнов позже был выдвинут на должность зам. начальника секретного отдела. В настоящее время Бесчастнов уволен из Госплана, причиной к увольнению послужило также и то обстоятельство, что он давал противоречивые сведения о своем отце, проживающем в США.
Следует также отметить, что архив Госплана СССР содержится в беспорядке, размещен в тесном и неудобном для работы помещении. Архив не имеет ни одного квалифицированного архивиста, который мог бы заниматься систематизацией и обработкой материалов, имеющих большое народнохозяйственное значение. Хранение и учет важнейших государственных документов в архиве Госплана не исключают возможности злоупотреблений секретными архивными материалами.
Считаю совершенно необходимым проведение официального расследования обстоятельств пропажи в Госплане СССР секретных документов.
Вопрос о наведении порядка в работе секретного отдела поставлен перед т. Сабуровым. Принимаются меры по укреплению секретного отдела кадрами.
В настоящее время секретное делопроизводство в Госплане проверяется сотрудниками МГБ СССР.
Такая же записка мною направлена тов. Маленкову Г. М.
Уполномоченный ЦК ВКП(б) по кадрам в Госплане СССР Андреев.
Небольшой комментарий. На документе имеется резолюция (автограф): «Тов. Сазонову. По-номаренко». 10 сентября Сазонов сообщил Пономаренко, что «по записке Уполномоченного ЦК ВКП(б) по кадрам в Госплане СССР т. Андреева о порядке учета и хранения секретных и совершенно секретных документов в Госплане СССР и о пропаже значительного количества этих документов состоялось специальное решение Совета Министров СССР от 25.VIII. 1949 года. Поручено специальной комиссии расследовать причины пропажи документов» (РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 135. Д. 16. Л. 90).
По этой записке к Вознесенскому появляются вопросы уже у Комиссии партийного контроля. Вознесенский отвечает отпиской, основное содержание которой сводится к «не знаю, не видел», в тех же случаях, где притвориться забывчивым не удается, Вознесенский оправдывается всевозможными рассуждениями.
Вот текст отписки Вознесенского.
Записка Н. А. Вознесенского И. В. Сталину
О пропаже секретных документов в Госплане СССР (АП РФ.Ф. 3. Оп. 54. Д. 26. Л. 78–91.)
«1 сентября 1949 г.
ЦК ВКП(б)
товарищу Сталину И. В.
Сегодня меня вызвали в КПК (Комитет партийного контроля. — A.M.) к тов. Шкирятову и сообщили, что проверкой в Госплане установлена пропажа за последние 5 лет 236 секретных и совершенно секретных документов, что в Госплане не было порядка в хранении секретных документов, а лица, виновные в их пропаже, не отдавались под суд, как того требуют советские законы. В связи с этим даю свое объяснение ЦК ВКП(б).
1) Из фактов, о которых мне напомнили в КПК или сообщили, так как некоторые из них мне не были известны, я, конечно, вижу и признаю, что в Госплане был серьезный беспорядок в хранении секретных документов, порядка, которого требует закон, там не было, и виновные в потере документов не привлекались к суду. Мне было известно из сообщений тов. Купцова о том, что в Госплане имели место факты утери документов: во время войны, когда в Госплане была массовая проверка сохранности документов, в 1948 году, когда была представлена записка т. Купцовым, а также по отдельным его сообщениям.
2) Почему же я не принял решения о привлечении виновных к суду, а ограничился административными взысканиями и не сообщил об этих фактах в ЦК и Правительство? Когда я пытаюсь осмыслить причины такого проступка, мне приходится разграничить вопрос: почему я не сделал этого тогда и как я понимаю это дело теперь? Тогда мне казалось, что поскольку нет данных, что документы использованы для разглашения государственной тайны и что о фактах недостачи документов, как мне говорил Купцов, он сообщает в Министерство Госбезопасности, я думал, что можно поверить объяснениям виновных и ограничиться административными взысканиями. Теперь я понимаю, что этот обывательский подход недопустим, что я допустил большую вину перед ЦК и Правительством, что нельзя субъективным толкованием подменять закон, что их надо выполнять неукоснительно и что только суд и следствие компетентны решать данный вопрос. Все это теперь мне ясно потому, что после моего снятия с работы, ценой больших переживаний я ликвидировал свою болезнь — самонадеянность и самомнение, что все отношение к партийным и советским решениям, конечно, стало по-настоящему обостренным и бдительным.
3) Все сказанное относится и к документу Купцова от 5.05.1948 года, где он сообщал об отсутствии ряда документов, числящихся за разными ответственными работниками Госплана. Моя вина в том, что, давая поручения Панову, Купцову и Орешкину, я не дал прямого указания о привлечении виновных к суду, а когда Купцов докладывал мне этот вопрос еще раз устно, уже не предлагая передавать дело в суд, я снова не проявил достоинства руководителя и не предложил поступить строго по закону. В этом я допустил нетерпимую беспечность и самонадеянность; других мыслей и намерений у меня не было. Что касается практики „списывания“ не найденных секретных документов по резолюциям Купцова, с которыми я впервые ознакомился в КПК, то заявляю, что такой практики я не заводил, о ней не знал и был в полной уверенности, что на каждый не найденный документ составляется надлежащий акт.