В этот момент дождевик куда-то пропал.

— О! Неужели обиделся? — спохватилась Моника.

— Ну и пусть. Вдруг он — шпион царицы? 7

— Разве шпионы такие?

— Именно такие! Втираются в доверие, любезничают и навязываются…

Тут дождевик вернулся и протянул Монике что-то, завернутое в большой голубоватый лист.

Девушка развернула и умилилась, обнаружив махонького человечка с крылышками. Его тельце было полупрозрачным — Моника с изумлением увидела белые косточки, похожие на волоски, крохотное розовое сердечко. А человечек обиженно запищал, взмахнул желтыми крыльцами и попытался улететь, но тонкий длинный усик, наподобие тех, которыми цепляется за каменную кладку плющ, удержал крошку на листе. Усик охватывал существо за талию и лишал свободы.

— Его надо отпустить! — заявила Моника.

— Нет-нет, — отозвался дождевик. — Его надо привязать к вам. Тогда он будет лететь над вами и закрывать вас от дождя. Видите, дождь его не трогает. Он сухой.

В самом деле, вода не капала на лист, не капала на человечка — она огибала их, словно натыкалась на невидимый купол.

— Это здешний эльф, — сказал Валентин. — Такие в воде не мокнут и в огне не горят. Его вполне можно в качестве зонта использовать. Привяжите конец уса к волосам.

Моника замотала головой:

— Это жестоко. Ему же больно!

— Ему не больно — ему обидно. Но обиду он вполне может потерпеть, — ответил Валентин. — Эти малыши сами многим часто делают пакости…

— Но этот нам ничего пакостного не сделал. Я его отпущу: нельзя обижать маленьких, — сказала Моника и убрала усик с талии эльфа.

Тот не сразу покинул лист — не сразу понял, видимо, что его освободили. Потом все же взлетел, на пару секунд задержался у лица Моники, словно для того, чтоб получше ее запомнить, а затем покружился над ее головой — и на девушку посыпалась душистая мерцающая пыльца.

— Красиво! Очень красиво! — засмеялась Моника, поднимая вверх ладони, чтоб пыльца и на них попала.

Эльф что-то пискнул и улетел, пробив в дождевике приличную дырку своею непромокаемой аурой.

— Ой-ой, — простонал тот, руками пытаясь восстановить свою целостность.

— Это была эльфийская месть, да, — сказал Валентин.

— А я не мокну! Не мокну! — восхищенно пропела Моника. — Он обсыпал меня пыльцой, и теперь дождь меня не трогает! Видите: эльфы вовсе не пакостные — они умеют благодарить!

На это заявление маг-дубок ничего не смог возразить. Хоть он и считал, что от здешних эльфов никогда ничего хорошего не увидишь, однако теперь сам себе признался, что они вполне способны на добрые поступки.

— Идемте же быстрей, пока ваша пыльца не испарилась, — буркнул Валентин и двинулся в сторону темных холмов, ловко перебирая узловатыми корнями по земле.

Залатавшийся дождевик поспешил за волшебником, а Моника на пару минут остановилась — ей захотелось посмотреть на солнце.

Солнца не было — над вересковой пустошью нависало бледно-серое с молочными прожилками небо, из которого и сыпался мелкий дождь.

— Странно, — пробормотала девушка, — у нас даже в дождь можно определить, где солнце. Неужели тут его нет?

Потом она вспомнила слова Валентина о странностях и перестала беспокоиться из-за отсутствия привычного для нее дневного светила.

— Нет, так нет. Зато тут много эльфов и драконов. А вот людей, похоже, нет, — бормотала Моника, догоняя своих необычных спутников.

Через минуту она переключила свое внимание и мысли на разговор Валентина с дождевиком, потому что беседа у них выходила весьма занимательная.

— Да, в моем мире много деревьев. Очень много, — говорил Валентин, медленно, но верно двигаясь вперед.

— Много деревьев? — удивленно вопрошал дождевик, то и дело касаясь своими водяными пальцами ветвей волшебника. — И они все такие, как ты?

— Нет. Не такие. Все деревья разные. Даже дубы — они все разные. На свете нет ничего похожего. Понимаешь?

— Наверное, — прошелестел дождевик.

— А я, если честно, не совсем дерево. Я — маг. Меня на время превратили в дерево. Расколдуют после новогодних праздников…

— Маг. Расколдуют. Новогодние праздники, — повторил за Валентином дождевик, и было ясно, что повторяет он те слова, которые ему незнакомы.

— В нашем мире магов очень мало, — продолжал объяснять Валентин. — Маги у нас для магии: они могут одни вещи превращать в другие. Ну, вот из тебя могут сделать эльфа…

— Из меня никак нельзя сделать эльфа, — возразил дождевик. — Я из воды, а эльфы — из чего-то другого…

Валентин раздраженно дернул сучьями и уронил при этом одну из веревочных бухт. Моника подобрала ее, вернула на ветку.

— Он глуп! Очень глуп! — сообщил маг девушке.

— Глуп? Это что? — задал следующий вопрос дождевик.

— Он просто никогда ничего не видел кроме этой пустоши, — сказала Моника. — Не стоит злиться на беднягу.

— Глуп? Злиться? Вы говорите странные слова, — заметил дождевик.

— Неужели тебе и слово «злиться» не знакомо? — удивился Валентин. — Эльф, которого ты поймал, очень злился на тебя. Потому и пробил в тебе дырку, когда улетал.

— Ах, я не знаю, — покачал головой дождевик. — Эльфы почти никогда не говорят со мной. Со мной иногда говорят драконы, но они не любят дождь и если говорят, то говорят мало и непонятно.

— Потому что с тобой ни о чем толковом не поговоришь! — заявил Валентин. — Ты же почти все забываешь, когда кончается твой дождь. Это я знаю точно! А эльфы, драконы живут по сотням, тысячам лет!

— Тысяча-ам, — протяжно повторил дождевик. — Ах, красиво звучит…

— А ты знаешь, где царица драконов? Катарина? — Моника решила, что стоит сменить тему разговора.

— Катарину знаю! В самом большом холме, конечно! Она ведь царица! Ей так положено! — объявил дождевик. — Она красива, она не боится дождя, но она любит спать. И сейчас она спит… Ох! Ох! — застонал он вдруг. — Простите, я пропадаю, я исчезаю… мой дождь… моя вода…

И тут дождь кончился. Сразу, в одну секунду.

Моника от неожиданности даже ахнула.

— Да-да, тут много странного, — проворчал Валентин и замахал ветками, чтоб избавиться от влаги. — Но я доволен, что этот тупой зануда пропал. С ним было как-то неуютно… А с другой стороны, он позволил нам подобраться очень близко к холмам. Если бы погода была хорошей, драконы не сидели бы в своих убежищах и точно помешали бы нам идти вперед.

Моника вновь посмотрела на небо:

— А солнца все равно нет.

— И не будет, — сказал волшебник. — Это не наш мир. Он по-другому освещается.

— Как же?

— Я не знаю. Да это и не важно.

— А теперь? Что будем делать? — спросила Моника, в полной растерянности глядя на холм, к которому они подошли: он был окружен каменной грядой, словно замок — крепостною стеной, и на его склонах, как и повсюду в пустоши, не росло ничего кроме вереска и прочих трав.

Валентин чуть помолчал, размышляя над тем, что теперь делать, а потом весело затряс ветками, теряя желудь за желудем:

— Ха-ха! Я пущу корни в холмы. Насквозь их пронижу! Вы заметили, что тут не только солнца нет? Тут и деревьев нет. Ни одного. Из-за корней. Корни портят драконово жилье! Корни могут даже убить дракона!

— Как?! — изумилась Моника.

— Когда дракон спит, его сон может длиться много лет. За это время деревья, что растут на вершине холма, могут своими корнями пленить спящего в холме дракона. Могут лишить его глаз, пронзить его сердце! Поэтому драконы не позволяют деревьям расти на холмах!..

Этап третий (решительный)

Прекрасная Моника застелила курткой плоский валун, что мирно возлежал у подножия холма, села на него, достала из рюкзака пачку орехового печенья, крупное, румяное яблоко и принялась угощаться, наблюдая за тем, как древообразный маг Валентин карабкается по крутому склону.

— Да-да, пусть спит, — говорил волшебник, быстро двигаясь вперед (он уже приловчился к своим конечностям-корням). — Пусть крепко спит. А мы сюрприз приготовим! Ха-ха! Я настоящий охотник на драконов! Обо мне будут ходить легенды!