— Кто тебе позволил, ничтожество?!

Демон говорит что-то умоляюще. Но, я по себе знаю, что демону бездны на мольбы плевать. Демон, посягнувший на мою кровь, просто сгорает в руках Аббадона, оставив после себя, лишь, пепел. Что я об этом думала? Ничего. Мне была безразлична судьба этого демона. Единственное, о чём я тогда думала — это о том, чтобы всё прекратилось.

Нити на руках слегка ослабились, отчего я, буквально, рухнула на колени. И, стоя в луже собственной крови, я чувствовала, как в очередной раз, за последнее время, вновь схожу с ума. Хотя, сегодня я мечтала об этом. Тогда, по крайней мере, сумасшедшей было бы куда проще пережить этот день.

— Как думаешь, Аббадон, а у нашей девочки есть опыт работы её красивым ротиком? — спросил Асмодей, подходя ко мне спереди, нажимая на нижнюю прокушенную губу, заставляя открыть рот.

— Сомневаюсь, — услышала я голос демона бездны позади себя. — Разве что, её муженёк не постарался. А что? Хочешь подарить её этот опыт, Асмодей?

— А почему нет? — демон похоти схватил меня за волосы и потянул мою голову вниз. — Давай, Милена, будь хорошей девочкой и открой рот, — я сжала зубы и замотала головой. — Ну же!

Неожиданно, его руки перестали держать меня и, рядом с демоном сексуальных извращений, материализовался демон войны — Абигор.

— Извини, Асмодей, но я уже решил, что её оральная девственность будет принадлежать мне.

— Тебя не интересовала светлая эльфийка, а тут, вдруг, загорелся желанием? — злость в голосе Асмодея ощущалась почти физически.

— Если у тебя есть возражения, Асмодей, то я, с удовольствием, сражусь с тобой, — любезно предложил демон войны.

— Да нет, воздержусь, — куда более спокойным голосом, чем секунду назад, ответил Асмодей. — Я, всё-таки, реалист и я не хочу заканчивать этот чудесный день поражением в бою.

Асмодей отошёл от меня, уступая место Абигору.

— Ну, что, Милена? Закончим то, что не закончили в прошлую нашу встречу? — наклонился ко мне демон войны.

— Рискнёшь — откушу, — сиплым, сорванным голосом, сплёвывая кровь, наполнившую рот, предупредила я.

— Даже так? А силы-то ещё остались на это? — голосом, полным фальшивого сочувствия, спросил Абигор.

— Для тебя всегда останутся, ублюдок! — через силу, чуть ли уже не шёпотом, произнесла я, хотя, сама в свои слова и не верила.

— Но, ты же была готова сделать это за покровительство, — напомнил мне мужчина. — Что если я скажу, что если ты не будешь кусаться, я окажу тебе поддержку на Совете?

Вот так. Эта тварь знала, на что надо давить. Абигор прекрасно понимал, как мне это нужно. И ещё, он также понимал, что даже если я и откажусь, он, всё равно, сделает то, что хочет и помешать я ему не смогу. Это был выбор без выбора. Соглашусь я или нет — это роли никакой не играло. Это имело значение только для меня. Для моего морального выбора. Соглашусь ли я, добровольно, сделать что-то… настолько грязное в моём понимании?

«А почему нет? — посетила меня безумная, как я считала, мысль. — Со мной, наверное, уже сделали всё, что только можно было сделать. Стесняться или бояться ещё чего-то? Даже звучит смешно!».

— Я, только, не смогу снять с тебя брюки. Как видишь, Абигор, руки у меня связаны, — в тот момент я сама испугалась своего собственного голоса — обречённый, полный ненависти, но… вместе со всеми этими эмоциями, какой-то пустой и (как ни странно это звучит) мёртвый.

— Это — не проблема, — усмехнулся Абигор.

Не думаю, что есть смысл описывать то, что было дальше, в подробностях. Тем более что для меня самой всё это слилось в один большой ком боли, ненависти, омерзения… Аббадон, Абигор, Асмодей… эти трое мужчин сломали меня полностью! Они уничтожили во мне всё — гордость, чувства, мораль… Всё то, что хотела убрать Лилит, пусть и другим способом. Кроме ощущения боли и ненависти не осталось ничего!

— Люцифер, не стоит! — услышала я, неожиданно, голос демонессы разврата.

— Я не спрашивал твоего мнения, Лилит.

Я услышала звук шагов, направляющихся в мою сторону. Я почувствовала, как трое Верховных демонов отошли от меня. Нити — связывающие, ранящие и удерживающие меня — исчезли. Но, упасть мне не дали — чьи-то мужские руки успели меня поймать. Я открыла глаза, которые были закрыты до этого момента, чтобы, хотя бы, не видеть происходящее. Моё обессиленное, окровавленное, измученное и изнасилованное тело держал на руках Люцифер.

— Бал на сегодня завершён, — сказал он. — Девушку я забираю себе.

— Как скажете, повелитель, — склонились перед ним Верховные демоны.

«Это, ведь, конец? — с надеждой, подумала я. — Сегодня больше ничего не будет? Меня, наконец, оставят в покое? Люциферу же я, вряд ли, нужна в таком виде в плане секса?».

Но, в своей спальне, когда повелитель Преисподней положил меня на кровать, он начал раздеваться.

— Повелитель… — мой голос задрожал от страха. — Повелитель, вы же… вы же не собираетесь ничего со мной сейчас делать?

— Собираюсь, — спокойно ответил Люцифер. — Иначе, зачем ты бы мне здесь была нужна?

— Нет… Нет! — у меня не было сил даже на то, чтобы соскочить с кровати или, хотя бы, отшатнуться от Люцифера — я просто, плача, сжалась в комок, практически, в позе зародыша, закрыв лицо руками. — Нет, пожалуйста! Молю, не надо! Сжальтесь надо мной, повелитель! Пожалуйста, не надо! Нет!

Но, повелитель Преисподней остался глухим к моим мольбам. Не обращая ни малейшего внимания на мои крики, слёзы, раны, он жестоко пресёк все мои попытки к сопротивлению, вдобавок, пригвоздив мои ладони кинжалом к спинке кровати! При всём при этом, взгляд его так и оставался абсолютно спокойным. Чего не скажешь обо мне. У меня ещё откуда-то взялись силы на крик. Хотя, с сорванными связками у меня выходили, лишь, хрипы. А потом… потом, неисчислимое число раз… жестоко, грубо… Люцифер овладевал моим телом. Я хотела закрыть глаза — мужчина не позволил, а «оковы неволи» подтвердили его приказ. Я так хотела потерять сознание — мне не позволили и этого. И ещё очень долго, раз за разом, мои, и так истерзанные, тело и душа подвергались мучениям и боли.

Лишь тогда, когда Люцифер был полностью удовлетворён, он, наконец, разрешил мне провалиться в спасительное беспамятство, перед этим шепнув мне на ухо:

— В этом мире тьмы и жестокости… ты навсегда останешься. Ты будешь моей вечно… Адалисса…

Глава 19.

Я пришла в себя одна, в спальне. Сколько с тех пор прошла времени, как я потеряла сознание, я не знала, да и мне было всё равно. Шевелиться не хотелось, всё тело вопило от боли. Я сама себе напоминала поломанную куклу, которой поиграли вдоволь, сломали и бросили. Хотя, по поводу последнего, надежды было мало. Меня не бросят — я это знала. Но, сейчас я об этом не думала. Я, вообще, ни о чём не думала, пустыми глазами уставившись в одну точку, на потолке. Всего за один вечер я стала калекой. Калекой души. Моя душа стала инвалидом — безруким безногим бескрылым уродом. Я чувствовала дыру там, где должно было быть сердце. Я-то, наивная, думала, что оно исчезло ещё в день смерти Кая. Но, как оказалось, реально оно исчезло, лишь, сегодня, оставив после себя сосущую пустоту. Пустоту, в которой жили только ненависть, страх, боль и желание отомстить. Больше там никаких чувств не было.

Несмотря на то, что я лежала неподвижно, я чувствовала все свои раны и сломанные кости. Я ощущала, что у меня сломаны одно или несколько рёбер; что у меня сломаны оба запястья. Я чувствовал свои сломанные крылья, хотя, и не могла вспомнить, кто именно их сломал. Да и какая разница? Я чувствовала, что буквально вся покрыта коркой высохшей крови. Но, ведь, всё заживёт. Разве, не так?

Неожиданно, на потолке, куда был устремлён мой взгляд, возникла яркая сине-зелёная тока. Она подлетела ко мне и села прямо на моё лицо. Это была бабочка.

«Как она здесь очутилась? И что она делает здесь — в этом страшном мире?».

— Ребёнок даже не знает своей собственной сущности? — поинтересовался незнакомый и, как мне показалось, женский голос.