Раз за разом… В любом месте… Каждый раз по разному… Мой ребёнок умирает, умирает, умирает!.. Снова и снова! И так, до бесконечности…

Я вернулась в реальный мир, с криком. Вокруг тишина. Слепое лицо ясновидящей направлено на меня. Она, словно, смотрит. А я… я не могу унять дрожь. Мне хочется плакать. Столько раз увидеть смерть своего собственного ребёнка… От такого можно сойти с ума.

«Это — будущее моё ребёнка?! Это то, что ждёт его со мной?! — слёзы душили меня — мне так не хотелось верить в увиденное. — Он умрёт, оставшись со мной?! Моё дитя… Ребёнок Кая…».

— Скажите, — обратилась я к ясновидящей, с трудом заставив себя немного успокоиться. — Скажите, то, что вы мне показали… Это не изменить?

— Нет. Ты задала свой вопрос — ты получила ответ. С тобой твоего ребёнка ждёт, лишь, смерть. В любом мире… Где бы ты не была… Он не выживет с тобой.

— Чем… чем я должна заплатить за свой ответ?

— Ты уже заплатила, — ответила ясновидящая. — Точнее, заплатишь очень скоро. Твой ответ и был оплатой. Ты заплатишь самой себе за то, что узнала.

— Не понимаю… Но, это и не важно. — я поднялась с кресла, всё ещё не уняв дрожь. — Спасибо вам.

— Спасибо? — слепая ясновидящая улыбнулась. — Ты благодаришь меня за то, что я причина тебе боль, полукровка.

— Да. Но, благодаря вам, я теперь могу хоть что-то сделать, чтобы мой ребёнок остался жив. Пусть и в дали от меня…

— Мне не понять привязанности людей к своим детям, — произнесла демонесса. — Так что… уходи.

Я кивнула, повернулась спиной к демонессе. А потом, я услышала, как ясновидица стала напевать какую-то странную, без рифмы, песню:

— Кэтэрина, Кэтэрина — зачем ты полюбила зло? Кэтэрина, Кэтэрина — что же ты теперь плачешь? Кэтэрина, Кэтэрина — обманутая злом. Кэтэрина, Кэтэрина — погубленная злом. Кэтэрина, Кэтэрина — чистота стала грязью и окрасилась в красный. Кэтэрина, Кэтэрина — ты призвала свою смерть. Кэтэрина, Кэтэрина — несчастная глупая бабочка. Кэтэрина, Кэтэрина — что же ты теперь плачешь?

«Кэтэрина? Что-то знакомое…» — подумала я.

— Что это за песня? — спросила я.

— Не знаю, — ответила демонесса. — Она просто пришла мне в голову. Возможно, она относится к тебе. А может, к кому-то другому.

Я не стала расспрашивать — ушла. Но, когда выходила, я слышала, как демонесса продолжает напевать. И ещё долго в моей голове звучали эти слова: «Кэтэрина, Кэтэрина — что же ты теперь… плачешь?»…

Глава 26.

Зиграден. Ставший не родным, но, по крайней мере, привычным. Я опустилась на кровать. Мне было больно. Но, это была совсем не та боль, которую я ощутила на балу демонов — физическая. И даже не та, которую я испытала, когда потеряла Кая. Это было хуже. Я понимала, что теперь не смогу оставить своего ребёнка. Понимала, что должна буду расстаться с ним. Ради его жизни, я должна, буквально, отказаться от него. Больно… Так больно, что хотелось выть от безысходности и бессилия!

Я ударила себя по щекам: «Нет, Милена, сейчас не время раскисать! Больно? Да. Плохо? Да. Тяжело? Да. Ну и что? Как будто, твои слёзы твоему ребёнку так сильно помогут! Ты спасти его должна (пусть и в ущерб себе), а не ныть!». Эти слова не сильно помогли, но, по крайней мере, я смогла взять себя в руки.

«Должна спасти… Сказать-то легко, но как это сделать? Отправить в мир людей с Лексом? Лекс же шатается между мирами (думаю, и сейчас где-нибудь там). А что потом? Что с ребёнком будет в мире людей? На кого я его оставлю? Там у меня остались только Лави и Николь, но не могу же я скинуть на них заботу о ребёнке. Тем более, в их состоянии, да ещё и с беременностью Лави. К тому же, они думают, что я мертва, а опровергнуть это я не могу. Но, как же, всё-таки, я узнала об их состоянии? Никак не могу вспомнить. Ладно, не об этом сейчас надо думать. А может, отдать ребёнка бабушке с дедушкой — родителям Кая? Ага, и записку прикрепить: «Это — ваш внук! Любите и воспитывайте!». Нет, это не реально. Родители Кая не поверят и экспертизой заморачиваться не станут. Оставить ребёнка у дверей приюта? Да кому, как не мне, знать, как живётся в подобных заведениях. Но, даже если опустить всё это… Мир людей… Так ли он безопасен для моего ребёнка? Конечно, он куда безопаснее, чем мир демонов. Только вот… В случае чего, моего ребёнка, запросто, найдут. Он связан со мной кровью — для тех, кто владеет магией, найти его не составит труда. И тогда… его очень просто будет использовать, как моё самое слабое место. Ни Люциферу, ни Фероксу этого не нужно — на мне «оковы неволи». Воздействовать на меня ещё как-то для них нет никакого смысла. Хотя, им тоже может что-то прийти в голову. Но, другие демоны или драконы… Шанс того, что о моём ребёнке кто-то узнает, крайне мал, однако, он есть. Так могу ли я сделать что-то, чтобы кардинально обезопасить ребёнка? Или это, в принципе, невозможно?».

— Милена-а-а, я хочу крови!

Такое у меня мог просить только Рейф. Я окинула его взглядом. Весь в багровых пятнах той же самой крови, которую он просил, гипнотизёр выглядел очень довольным своим времяпровождением.

«Хоть кого-то в этом мире всё полностью устраивает» — подумала, произнеся вслух:

— Обойдёшься. Лучше скажи, откуда ты пришёл в таком виде?

— В Зиградене много интересных мест, — ответил мужчина. — Здесь, довольно, весело. И убивать есть кого. Мне очень нравится!

— Ни капли в этом не сомневаюсь.

Я ещё раз посмотрела на Рейфа. Мне так захотелось, в этот момент, окунуться в его эмоции. Рейфу было хорошо… весело! Я знала, что его безумие позволит мне забыться. Позволит забыть обо всём. Забыть о боли, о смертях, о прошлом. Соблазн был так велик… Хотя, и было понимание того, что это, лишь, прививка от окружающей действительности. Короткая, не долгая, но… такая нужная передышка. Это было эгоистично и трусливо так поступать — да. Но, мне было так больно и плохо, что казалось, ещё чуть-чуть и я, на самом деле, сойду с ума.

Я подошла к Рейфу:

— Мне нужно твоё безумие, Рейф. Я хочу полностью утонуть в нём, раствориться. Не хочу ничего помнить, не хочу чувствовать страх, боль. Хочу, хотя бы, ненадолго забыть, что я, всего лишь, сломанная, униженная, безвольная девчонка! Пожалуйста, Рейф, помоги мне в этом! Дай мне свои эмоции и своё сумасшествие!

— Бери, если хочешь, Милена.

Я смотрела в эти бирюзовые глаза, смотрела… пока чужие эмоции не захлестнули меня с головой. Было такое ощущение, что я либо упала в глубокую чёрную пропасть, либо увязла в болоте. В отличие от прошлого раза, когда мне нужен был секс, то, что я чувствовала сейчас, с сексом связано не было. Это было чистое безумие, заставляющее забыть обо всём. Забыть про всё и чувствовать, лишь, жгучее желание смеяться, смеяться, смеяться… И желание причинить кому-либо боль, слушать крики, наслаждаться ими!.. Откуда тогда в моей руке взялся нож и как Рейф позволил оказаться на нём сверху, я так после и не вспомнила. А тогда меня это и не интересовало. И тогда, продолжая смеяться и видеть такие же безумные, как мой смех, глаза и улыбку Рейфа, я стала всаживать в него нож. Сначала не сильно, оставляя, лишь, порезы. А затем, всё глубже и глубже, сильнее и сильнее… Я всаживала этот нож в его плечи, руки!.. Кровь брызгала во все стороны, а я продолжала смеяться. Как и Рейф. Мы с ним сейчас, практически, были одним целым. У нас было одно безумие на двоих. И то, от чего получала удовольствие я, давало наслаждение и ему. Даже если ему самому это и вредило. А потом, я перешла на его грудь, живот!.. Вот, на этом моменте меня кто-то и отшвырнул от Рейфа, не дав мне использовать нож на каких-либо жизненно-важных органах.

— Если вам, госпожа, так сильно хочется кого-либо изрезать, то делайте это со мной. Мне ничего не будет, даже если вы мне голову оторвёте, — сказал Драйк (а это был именно он), забирая у меня нож.

— Да как ты смеешь мне мешать?! — злобно смотрела я на демона, всё ещё находясь под действием эмоций гипнотизёра. — Отпусти меня немедленно и дай продолжить то, на чём я остановилась!