Итак, гойство всецело определяются отношением к еврейству, однако сами эти отношения определяются не евреями, а качествами самих гоев, их классовым положением, различными политическими и экономическими факторами. Из них прежде всего следует выделить, такой фактор, как внутренний конфликт между различными гойскими нациями или социальными слоями, образующий такую ситуацию, когда гои не могут или не хотят решать свои междоусобные проблемы без помощи посредников, и в качестве таковых всегда тут как тут оказываются евреи. Где идет какая-то дележка, перераспределение материальных благ, там всегда и еврей, выступающий в роли как бы третьей стороны, вроде Лисы из сказки про двух жадных медвежат. Еврейский вопрос всегда появляется там, где уже имеется конфликт внутри гойства, классовая борьба между гоями сильными и гоями слабыми. Евреи становятся на сторону сильных, что вызывает ненависть слабых. У сильных в этой ситуации также появляется шанс отвести от себя удар низов, подставив евреев. Таким образом, понятие гойство нельзя рассматривать вне классовых отношений внутри гойства, где сильные верхи почти всегда филосемиты, а слабые низы – антисемиты, противостоящие гоям угнетателям, а следовательно, и поддерживающим их евреям, либо шабесгои, ищущие себе защиту у евреев против сильных гоев (само собой разумеется, что среди конкретных людей из сего правила нередко встречаются исключения, однако они не исключают и не отменяют объективно действующих здесь еврейских и гойских интересов, о которых, собственно и идет речь).

Эти отношения можно представить следующей схемой:

Здесь следует подчеркнуть, что всякая схема есть схема в том смысле, что является упрощенным отражением реальности, которая в своем полном объеме никогда ни в какую схему уложиться не может. Так невозможно провести четкую границу, кого из реальных конкретных людей следует отнести к евреям, а кого к гоям и тем более к тем или иным группам гоев и евреев. Реальность также безусловно выделит тысячи людей, статус которых не определен или может измениться в любую минуту. Потом, не всякий еврей, даже де-юре обладая еврейским статусом, ведет себя как еврей, т.е. по еврейской парадигме. Выше, во Введении, мы упоминали от типично гойском (совковом) менталитете многих евреев – наших бывших соотечественников как в Израиле, так и в диаспоре, их к какой категории прикажете отнести? Нет, к гоям, пожалуй, их отнести нельзя, но можно выделить еще одну группу, стоящую как бы между еврейством и гойством. Назовем ее фиктивные евреи, или евреи второго сорта. Эта группа по нашей схеме не только 100% входит в состав еврейской нации, но также практически во всем действует заодно с еврейством как организацией, поэтому безусловно является субъектом еврейского вопроса (с еврейской стороны). И тем не менее есть некоторые существенные черты, что отличают представителей этой группы от евреев – полноценных субъектов этой самой организации. В чем их суть? – покажем это опять-таки на анализе отношений социальных групп в еврейском вопросе.

Как уже было сказано, можно выделить два аспекта заинтересованности гоев в евреях: 1) евреи нужны для проведения всякого рода политических авантюр; 2) евреи нужны в качестве «козлов отпущения» в случае провала той или иной авантюры. Однако и евреи не лыком шиты, многие из них хорошо понимают второй аспект, поэтому они всегда ищут тех, кого в этом случае можно подставить вместо себя. Так, например, издавна в еврейских кагалах существовал обычай сдавать детей наиболее бедных и невлиятельных членов общин в рекруты, порой даже устраивались «охоты» на «шлимазалов». Еврейский историк Лев Поляков в своей «Истории антисемитизма» пишет: «Для еврейских детей рекрутский возраст был установлен в двенадцать лет; обычно он снижался до семи лет, поскольку именно этот возраст был установлен законом Петра Великого. В подобных условиях обращение в христианство было практически неизбежным. На кого же падал этот выбор? Отбор жертв осуществлялся руководителями общин, что приводило в гетто или местечках к неописуемым интригам и уловкам. Чтобы добиться выполнения предписанных квот, еврейские старейшины прибегали к услугам "хаперов", т.е. полуофициальных похитителей детей, наводивших ужас на сирот и вдов». Примерно такую же роль «козлов отпущения» в современном мире играют т.н. «новые репатрианты» в Израиле, рекрутируемые из евреев, в основном, выходцев из беднейших и «неблагополучных» для евреев стран диаспоры: СССР, Марокко, Йемена, Эфиопии, Ирака и т.п. (Есть, конечно, и репатрианты из США, но не волнуйтесь, все они имеют в запасе американское гражданство, и в случае чего…, в общем, понятно).

Фиктивные евреи искренне думают, что они тоже «евреи», верой и правдой служат своим «мудрецам», национальной (сионистской) идее, даже наивно принимают давно умершую в настоящем еврействе религию иудаизма, но не подозревают, что истинные цели еврейства отнюдь не в национальной идее, не в местечковой «культуре», не в патриархальных религиозных традициях, цель еврейства – мировое господство, но господство не явное, а теневое, через гойских царей, фараонов, президентов, через наживу на межгойских войнах и междоусобицах, через создание мифа об извечном иррациональном гойском антисемитизме, через «индустрию Холокоста», через представление евреев в роли «несчастных жертв» в том спектакле, который и предполагается разыгрывать посредством наших «шлимазалов» – фиктивных евреев, давно проданных настоящими евреями гоям на откуп как заложники, как жертвы, расправа над которыми предрешена и лишь ждет своего времени и часа.

 Итак, на нашей схеме видно, что далеко не все гои (так же как и не все евреи) являются актуальными субъектами еврейского вопроса и что наибольшая враждебность к еврейству проявляется в слабых слоях гойства, а наибольшая лояльность – в сильных. Однако и филосемитизм сильных, как мы уже писали, есть не что иное, как разновидность антисемитизма. Считать так можно хотя бы уже потому, что филосемит любит в еврее не общечеловеческую сущность, ибо в таком случае его бы следовало называть гуманистом, но именно еврейские особенности: еврейский расизм, гоефобию, ненависть к Христу, христианским ценностям и всему тому, что отличает еврея от понятия «человек», таким образом, филосемитизм есть унижение человеческого достоинства евреев.

С другой стороны, евреи также не все «русофобы», есть и такие, которые весьма уважительно отзываются о русском национальном характере, а в своем «славянофильстве» порой превосходят самого Игоря Шафаревича, даже их язык полон всяких русских архаизмов, давно забытых и отброшенных подавляющим большинством современных россиян. Дабы надежнее сойти за «своих», такие евреи нередко стараются походить на русских больше, чем те сами походят на себя, разыгрывают (и при этом переигрывают) эдакого «опереточного мужика» (по выражению Померанца). Порой, ввернут в свою речь неизвестно с какой помойки выкопанные русские или даже украинские жаргонные словечки и выраженьица, что нормальному русскому от них тошнота подступает к горлу. И все бы было очень мило, если бы не одно маленькое «но»: сами эти рьяные «славянофилы» никогда себя к славянам не причисляли и причислять не собираются, а их интерес к славянизмам служит только одной цели: найти побольше различий между «ними» и «нами», т.е. собой, дабы дистанцироваться от «них» как можно дальше. Русские обычно чувствуют лицемерие таких «славянофилов» и ненавидят их еще больше, чем откровенных русофобов за т.н. «ложное подобие», о чем мы еще поговорим ниже. В свою очередь евреи-националисты, такие, как Авром Шмулевич, Авигдор Эскин, также более склонны вести диалог с русскими национал-патриотами – «антисемитами», нежели, скажем, с филосемитскими представителями политкорректного буржуазного Христианского посольства в Иерусалиме, занимающегося благотворительной деятельностью в Израиле и поддерживающего сионизм. Они справедливо подозревают филосемитов: раз, мол, они не борются с нашим сионизмом, с нашим откровенным антихристианством, значит, они как-то хотят использовать нас в своих коварных целях, ибо если христианин проявляет «любовь» к Иуде, то, скорее всего, он сам Иуда и есть.