Александр Солженицын в романе «В круге первом» писал: «В одной газетке-сплетнице, газетёнке-потаскухе, занятой чем угодно, кроме своего прямого дела – литературы, кто-то шепнул ядовитое словцо – [космополит]. И слово было найдено! Прекрасное гордое слово, объединявшее мир, слово, которым венчали гениев самой широкой души – Данте, Гёте, Байрона, – это слово в газетёнке слиняло, сморщилось, зашипело и стало значить – [жид]». Однако из благородной позиции Солженицына не ясно, какие, собственно, объекты конфликта лежат между интересами «патриота» и интересами «космополита», кроме того, что «космополит – это плохо». Нам кажется неслучайным тот факт, что антикосмополитическая компания развернулась в сталинском СССР в наиболее идеологически тоталитарном периоде российской истории, несмотря даже на то, что интернационализм тогда считался официальной идеологией. Чем же, по сути, «космополит» отличается от «интернационалиста»? А вот чем: «интернационалист» – это своего рода «благомыслящий», правоверный, он будет верить во все, во что ему прикажут его хозяева, космополит же – это «мыслепреступник», еретик, для которого «нет ничего святого на земле», ни в «родине», ни в «партии», ни в Сталине. И даже если де-юре он такой же раб, как и все, то де-факто, раб он весьма ненадежный, он чужой «агрессивно послушному большинству» народа, он «безродный», «неблагонадежный интеллигент».

Да, в чем-то «патриоты» правы, интеллигент не может быть «патриотом» по определению, ибо интеллигент – это, прежде всего, тот, кто обладает индивидуальным интеллектом. Чтобы понять, почему, достаточно посмотреть с другого конца, кто может быть «патриотом» и почему, т.е. по какой мотивации. Во-первых, для того, чтобы быть «патриотом», нужно иметь страну и народ, которые «патриот» считает своими, где он не чувствует себя чужим, изгоем, отщепенцем. Во-вторых, народ также должен считать своим и проявлять заботу о своем патриоте. Но особенность «народов», особенно, в слоях простонародья, в низах, состоит в том, что массы всегда принимают в «свои» только себе подобных, им важнее, чтобы «подобный» ничем не отличался от них кругом интересов, нежели проявлял к ним любовь и преданность. Поэтому испокон веков массы побивали камнями своих пророков, поэтому сказано Иисусом: «Нет пророка в своем отечестве», поэтому «поэт» и «толпа» находятся в извечном конфликте. И если мы посмотрим, кто в действительности сейчас записывается в лагерь «патриотов», то увидим, что это, в основном, люди, мало отличающиеся творческими способностями, это, как правило, реакционеры, стремящиеся законсервировать статус кво или даже отвести стрелки часов истории назад. Это наглядно видно по цитатам в моей антологии «Патриотизм pro et contra», где я собрал высказывания о патриотизме исторических личностей разных эпох и народов и поместил в своем «Виртуальном музее» (вы увидите, что цитат «pro» там непропорционально мало, а я, скажу честно, их добросовестно искал, но «contra» явно превалирует, что я могу поделать?). Напротив, тот, кто хочет создать нечто новое, кто видит чуть дальше своего носа, кто умеет мечтать, редко когда находит долю в своем отечестве, поэтому у него нет и не может быть ничего общего с патриотами, ибо их страна не его страна, их народ не его народ, отечество пророка и интеллигента всегда в завтрашнем дне. Чаще всего интеллигенты – это всеми отверженные одиночки, однако это вовсе не значит, что так должно быть всегда и у интеллигентов не может быть своего народа. Первый исторический прецедент образования народа вокруг одного интеллигента-нонконформиста дает нам Библия в лице Авраама. Халдеец Аврам (тогда еще у него было имя без буквы «ה» в середине) порывает с домом своего отца, с традициями своего народа, он мечтает о другом народе и становится родоначальником евреев. Подобная судьба была и у аравийского курайшита Мухаммада, отвергнутого соплеменниками и вынужденного покинуть родную Мекку, зато ставшего основателем новой мусульманской уммы (нации). В Евангелиях есть такой эпизод: «Когда же Он еще говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф. 12:46-50). Подобно Иисусу может сказать любой интеллигент: всякий, кто разделяет мои чаяния и идеалы, тот и есть мой народ, а я его патриот.

Как бы там ни было, но в СССР евреи не образовали из себя ни отдельного народа, ни даже отдельной секты, но среди них действительно было много интеллигентов, поэтому преследования последних не следовало бы рассматривать как антисемитские, в данном случае можно прямо поверить преследователям: раз они говорят, что преследуют за «космополитизм», а не за еврейство, значит так оно и есть на самом деле. Таким образом, конфликт тоталитаристов с интеллигенцией можно полностью исключить из объектов еврейского вопроса.

В предыдущих главах мы уже неоднократно касались этого вопроса и в связи с еврейством, и в связи с гойством. Воля к власти вещь вполне естественная для всех нормальных людей, и евреи тут не исключение, поэтому ставить, даже не фактическое господство, а только лишь стремление к нему (уже ли и помечтать нельзя?) причиной серьезного конфликта так же глупо, как и желание вкусно кушать, жить богатой благополучной жизнью. Но сила евреев состоит как раз в том, что они умеют ограничивать самих себя в желаниях, играя при этом на желаниях других. Поэтому они не столько добиваются своего господства, сколько всегда поддерживают тех, кто к этому господству стремится наиболее активно. Понятно, что и те, кого поддерживают евреи, в долгу перед последними не остаются, и тоже, в свою очередь, поддерживают евреев, поэтому создается впечатление, что евреи владеют миром как бы через «подставных лиц», что так же верно, как и то, что «подставные лица» владеют миром через евреев. Но даже если бы евреи владели миром единолично и непосредственно, то в этом, как уже было сказано, мы не находим ничего предосудительного. Есть нации, которые декларируют свое мировое господство открытым текстом – и ничего. Вот, например, слова гимна Великобритании: «Rule Britannia!» (Правь Британия!) – никто не возмущается.

Как бы там ни было, мы не считаем стремление евреев к мировому господству объектом и причиной еврейского вопроса, и даже не потому, что такого объекта фактически нет, но даже если бы он и был, то был бы объектом другого конфликта – международно-политического, и прежде всего поставил бы евреев в конфронтацию с мировыми сверхдержавами, действительно стремящимися к мировому господству, но этого-то как раз во всей истории еврейского вопроса никогда не было и нет.

Почему же тогда немалое число антисемитов причиной своего конфликта с евреями считает стремление последних господствовать над ними? Ведь не бывает же дыма без огня. А здесь мы видим более того: там, где «огонь» (фактическое господство), нет никакого «дыма» (протеста), а там где очень много «дыма» (протеста) нет никакого «огня» (господства), не кажется ли это странным? Нет, не кажется, если только повнимательнее отнестись к «дымам» антисемитов, то и нетрудно проследить, какие «огни» их вызывают. Каждый такой «дым», по сути дела, недовольство униженного гоя своим социальным положением, засильем евреев, его зависимостью от них и их полным равнодушием к его судьбе – а это уже не «дым», а реальный факт. «Господство» ли это, или «гегемония» или еще как назови – суть не в термине, факт же остается фактом. И действительно, ведь не против же еврея как такового выступает антисемит, но только против того зла, которое тот ему причиняет.

Таким образом, мы подошли к главной причине антисемитизма: