Таким образом, в принципе, борьбу палестинцев за свои права, как ее ни назови, следует признать законной, хотя, конечно, такие ее методы, как теракты против мирных граждан, остаются преступными и не имеют никаких оправданий.

Палестинцы свою борьбу называют «интифадой» – формой сопротивления, в основном, исключающей насильственные действия, максимум дозволяющей детям бросать камни в израильские танки. Теракты же, в которых гибнут мирные граждане, всегда официально осуждались палестинским руководством, однако то же руководство практически ничего не сделало для поимки террористов и придачи их суду, что, по нашему мнению, наносит вред прежде всего интересам палестинского народа, так как политическими законными методами палестинцы скорее бы могли защитить свои права.

Скажем более: где-то в мире происходит кровавый теракт против гражданского населения – ищите в том еврейский интерес, если не прямую провокацию или подстрекательство. Любой теракт приносит дополнительные политические очки Израилю, США и т.н. «антитеррористической коалиции», что стремится утвердить свое абсолютное господство в мире, и господство это отнюдь не будет либеральным, правовым и демократическим. И вот, почему. Любой теракт прежде всего повышает общественный вес военных и полицейских чинов, ШАБАКА, кабатов (офицеров безопасности, аббревиатура от ивритского: кацин битахон) – т.е. всех тех людей, которые не способны творить в мире ничего, кроме насилия (другими словами, террора). Им нужна работа, власть, высокие зарплаты и общественный авторитет – террор помогает им заполучить все это. Эти люди мечтают о таком «мире», где на каждой двери висел бы замок, на каждом окне – решетка, где каждого входящего в автобус обыскивают, а у каждого входящего в магазин проверяют документы. Прекратится террор – и их мир рухнет, они останутся не у дел. Всякая армия сильна всегда там, где слаба политика, где стороны не соблюдают ни нормы международного права, ни взаимные договоры. Поэтому, если хочешь с кем-то разговаривать с позиций большого кулака (напомним цитату из «Протоколов сионских мудрецов»: «Наше право – в силе»), спровоцируй его на террор, дай ему понять, что политическими, законными методами от тебя никаких уступок добиться невозможно, срывай переговоры, затыкай рты оппонентам, продолжай силой гнуть свою линию – и террор появится сам собой.

В Израиле идут споры о том, каким словом назвать борьбу палестинцев против израильской оккупации. «Левые» обычно называют ее «партизанской войной», «правые» же, припоминая собственную партизанщину времен деятельности Менахема Бегина в годы британского мандата, не брезгавшего терактами и убийствами мирных граждан, придают «партизанской войне» положительный смысл, но дабы сей смысл не распространялся на палестинцев, стали называть их борьбу «герильей». Различие между этими понятиями мы постичь так и не смогли, точно так же, как и различие между такими понятиями, как: «народная милиция» и «боевики», «разведчики» и «шпионы», «ликвидация» и «убийство». Некоторые еврейские молодчики не брезгуют индивидуальным подпольным террором и в наши дни. Наиболее известные тому примеры – это массовое убийство арабов в пещере Махпела в Хевроне Барухом Гольдштейном 25 февраля 1994 года и убийство Ицхака Рабина Игалем Амиром 4 ноября 1995 года.

Говорят: «Мятеж никогда не бывает удачен; удачный мятеж называют иначе». Также можно сказать и о терроре, «удачный» террор называют иначе: вместо «теракта» – «военная операция», вместо «карательной акции» – «зачистка», однако и такие формы «удачного» террора мы считаем преступными, и даже не потому, что они являются насилием, ибо иногда и насилие может быть законным (если я, например, увижу террориста, собирающегося совершить теракт, и у меня не будет иных средств его предотвратить, кроме насилия, то я это насилие применю, т.е. буду вынужден его пристрелить, тут уж ничего не поделаешь), а потому, что это насилие здесь не является необходимой и крайней мерой самозащиты. Достаточно поставить такой простой вопрос: какие меры предпринял Израиль для мирного разрешения конфликта с палестинцами? Террористы преступники – это бесспорно, а что сделали «праведники» для того, чтобы их перевоспитать, приобщить их к нормальной трудовой жизни? – Ничего не сделали, наоборот, сделали все, чтобы озлобить людей до предела, превратить их в фанатиков. Всякий израильтянин с детского сада знает, что араб – это злодей. Правда, как-то умалчивается, что «добрые» первые ограбили «злодеев», выгнали их из своих жилищ, лишили всех прав и средств к существованию, зато обыватель находит себе оправдание: плохих людей грабить не жалко, разве они люди, разве они такие, как мы? Ах, какие у них страшные лица и варварские обычаи, это же прирожденные преступники! Но почему же, «добрые господа», вы не научили их культуре, не приобщили их к своим духовным ценностям, о чем, кстати, мечтал Герцль? – Нет, говорят, Герцль неправильно мечтал. Он был культуртрегером и космополитом, не уважающим национальные традиции, а мы уважаем и осуждаем всякий патернализм. ОК, но давайте спросим, почему они осуждают патернализм, от любви ли к малым народам, или, может быть, все-таки от любви к себе? Любить народ – это прежде всего делиться с ним теми материальными благами и правами, какие имеешь сам, но что-либо отдавать гоям свое, даже то, что было когда-то у последних отобрано, евреям ох как не хочется, поэтому конфликт, даже с террором, для них предпочтительнее мира. Но, чтобы конфликт продолжался как можно дольше, им надо также посеять страх перед ундерменшами в собственном народе, а чтобы этот страх имел под собой какую-то реальную почву, нужно спровоцировать первых на террор, преступления и насилие против мирного населения. Так, именно Израиль всячески поощряет исламский фундаментализм на «территориях»: собственноручно способствовал возникновению организации Хамас, освободил из тюрьмы законно осужденного шейха Ахмеда Ясина, основывая сие беззаконие (освобождение без суда) «политическими интересами», хотя ни за какие «интересы» власти не пошли на смягчение приговоров Шабтаю Калмановичу, Григорию Лернеру, Мордехаю Вануну. Вот из этих фактов мы видим, что в Израиле беспощадно наказывают политические и экономические преступления, но милуют за террор – что это, как не поощрение террора? Или террористы для сионистов как своего рода «социально близкие»?

Сейчас много говорят о терроре и о терактах, которые порой приводят ужас рядовых обывателей. Всем, кто в разговоре со мной возмущается террором, я обычно задаю один и тот же вопрос: «Вы осуждаете террор – и здесь мы с вами согласны, мы его тоже осуждаем, но какие действия, по-вашему, должно предпринять государство, чтобы покончить с этим явлением?» – И все как один дают мне один и тот же ответ: «Уничтожать!». Одна интеллигентная женщина, правда, постеснялась так прямо выразить свой «антигуманизм», видимо, воспитанная в ней «политкорректность» требовала хотя бы для проформы указать какие-нибудь еще возможные меры, кроме «Уничтожать!», и она стала как бы оправдываться: «Сначала, – говорит, – я думала, что арабов можно перевоспитать, но оказывается ...сколько волка ни корми... Ведь сколько же сил потратил наш гуманный Израиль на перевоспитание этих извергов – и все бестолку». Я спрашиваю: а на какие конкретно действия эти «силы» были потрачены? – «Ну как, на какие? Вот я сама своими глазами видела по телевизору, как в одной передаче арабских детей посадили в одной студии с еврейскими детьми (представляете, какой гуманизм!) и еврейские преподаватели проводили с ними воспитательную работу. Нет, нельзя их воспитывать, только уничтожать!» Я спрашиваю, а в студии были дети палестинских арабов или арабов израильских? – «Да какая разница, арабы, и все, я бы их всех уничтожила». – Вот как. Обывателю не важно, что на палестинских территориях все образование в школах полностью отдано на откуп фанатичному исламскому фундаментализму, что, кстати, всячески поддерживается Израилем, ибо светское или христианское образование среди гоев евреям никак не выгодно); обывателю не интересно знать, что еще ни разу не переступила нога ни одного еврейского учителя порог исламской школы, все равно ему удобно верить, что «Израиль тратит много сил на воспитание арабов»; а относительное благополучие небольшой части израильских арабов он переносит целиком на всех палестинцев, живущих в лагерях беженцев, что мало чем отличаются от концлагерей, с другой стороны, озлобленность палестинцев переносится на исконно миролюбивых израильских арабов, включая христиан – «какая разница, арабы есть арабы, одно племя» – правильно, племя-то одно, только статус у них разный. Короче, ясно, что воспитывать арабов, даже при том, что их никто и никогда не пытался воспитывать, нельзя, можно только уничтожать.