— Замкадыш, сука, — беззлобно ругнулся Виталик.

Из соседнего переулка послышался массовый топот, и мы поспешно укрылись в ближайшей разгромленной кофейне, коих в этом районе было великое множество. Топот приближался, шумело так, словно там маршировал взвод космодесантников. Только бодрой речевки не хватало.

Воспользовавшись моментом, Федор стянул с витрины шоколадный батончик и принялся шуршать оберткой.

Космодесантники промаршировали мимо, но в конце улицы, судя по всему, нарвались. До нас доносились выстрелы, взрывы гранат, дикие вопли и скрежет раздираемого железа. Не хочу даже думать, что им там повстречалось.

И ведь мы тоже куда-то туда лезем…

— Вот сейчас серьезный вопрос будет, — сказал Виталик. — А у вас в голове ни у кого музыка не играет?

— Это какая-то метафора? — спросил я, прислушиваясь. — Песни войны, гимн боя, что-то в этом роде?

— Нет, музыка, — сказал Виталик. — По-моему, "Интернационал".

— Э…, — сказал я. — Точно нет.

— Приплыли, — сказал Федор. — Был элитный зомби-ганфайтер, стал элитный зомби-шизоид. А голоса в голове тебя не достают?

— Ты тоже их слышишь, к хренам?

— Нет, — сказал Федор. — Я слышу только вопли умирающих людей, и это не в голове. Это с улицы..

Он махнул рукой, указывая направление.

— Печально, сука, — сказал Виталик.

— И что они тебе говорят? — поинтересовался я. Может, у элитного зомби посттравматический синдром. Что мы вообще знаем о психических расстройствах альтернативно живых?

— Чушь всякую, — сказал Виталик. — Свобода, равенство, братство.

Тут у меня отлегло.

— У меня отлегло, — сообщил я. — Забей. Это тебя местный босс так на свою сторону силы переманивает.

— Почему только меня?

— Потому что он нежить, и ты нежить, и вместе вам не жить, — сказал я. — Дурацкий каламбур получился, извини.

— От же блин, — сказал Виталик. — И чего делать-то, сука? Если сейчас это меня достает, то, когда мы поближе подойдем, меня вообще накроет, к хренам. Побегу в партию записываться и партбилет требовать. А я в душе, сука, анархист, и подобное внутреннее противоречие меня убьет. Еще раз.

— Ты ж недавно уровни получил, — сказал Федор. — Свободные очки характеристик появились? Никуда их не вбрасывал?

— Конечно, нет, — сказал Виталик. — Никуда не вбрасывал. Не дело в бою такие задачки решать, надо ж надо посидеть, подумать, табличку со статами нарисовать, будущий, сука, билд на бумажке прикинуть. Я вообще еще не решил, в какую сторону я развиваться хочу.

— Ну так найди у себя какую-нибудь ментальную стойкость или что-то вроде того, и туда пару очков вбрось, — посоветовал Федор. — Что ты как маленький, ей-богу. Я еще понимаю, Чапай бы таким заморачивался, но ты-то в этих вещах шарить должен.

— Сложно шарить в таких вещах, когда у тебя в башке оркестр и прекрасные девичьи голоса зовут в партию вступать, — сказал Виталик, открывая интерфейс. — Ментальной стойкости нет. Есть сила духа, попробую туда кинуть. О, полегчало.

На улице стихло.

Мы выждали еще минут десять, а потом я отправился на разведку. Космодесантники обнаружились в конце улицы, в количестве пары десятков рыл, и разбросаны они были в самых живописных позах. Посекло их знатно, и, судя по оплавленным следам на порубленной броне, кто-то орудовал большим джедайским световым топором. Поскольку у зомби такого оружия водиться не должно, я предположил, что это происки конкурентов.

Оружие у космодесантников было знатное. Футуристически-навороченное. Оно и выглядело-то страшно, а значит, бахать должно еще страшнее. Одна только закавыка — весило такое ружьишко около пятидесяти килограммов, и оперировать им без силовой брони было решительно невозможно, а то я бы одно себе точно прикарманил.

Вернувшись в кофейню, я застал сисадминов за очередным спором. Теперь они обсуждали, в кого Виталику выгоднее прокачиваться, в скелета-воина, рыцаря смерти или дохлого колдуна-лича.

Федор, естественно, был за лича.

— Лич — это маг, — говорил он. — А маг — это элита. Это не в первой линии с топором стоять. Маг — это мудрость, интеллект и чудовищный урон по площадям.

— Какой там, сука, интеллект? — отвечал Виталик. — Маг — это вечная нехватка маны. Скастовал, хлопнул банку, скастовал, еще одну хлопнул. Так и спиться недолго. К тому же, маги узкоспециализированы, к хренам. Все направления ты фиг прокачаешь, а то одно, которое поднимешь до капа, превратится в тыкву при первой же встрече с иммунным противником. Вот ты, маг огня, встречаешь лавового голема или огненного элементаля, а дальше что? Будешь его каким-нибудь снежком первоуровневым долбить, который тебе в магической, сука, лавке на сдачу дали?

— А что лучше-то?

— Вот, сука, топор, — сказал Виталик, потрясая трофеем. — К топору иммунитета практически не бывает. Разве что у призрака какого-нибудь, но на этот случай нормальный человек имеет при себе второй топор, зачарованный на дополнительный стихийный урон или что-то вроде, сука, того.

— А у мага — свитки! — парировал Федор.

— Свитки конечны, а топоры — навсегда, — сказал Виталик и наконец-то заметил мое присутствие. — Что там было, Чапай?

— Не знаю, — сказал я. — Но сейчас чисто.

Через две улицы мы наткнулись на брошенную баррикаду. Она была сложена из останков автомобилей — в левом нижнем углу я безошибочно узнал силуэт "майбаха" — и офисной мебели. Было видно, что обороняли баррикаду упорно, но и атаковали настойчиво, и в конце концов атакующая сторона победила. Пространство вокруг было завалено телами зомби и игроков, причем зомби было в разы, если не на порядок, больше.

Тела игроков кто-то уже облутал до нас. Скорее всего, свои.

— Сильная группа идет, — сказал Федор. — Даже немного стремно таким на хвост садиться.

— Если ты хочешь бегать в стае с большими собаками, — сказал Виталик. — Тебе надо научиться задирать лапу на большие деревья.

— Это вот что еще должно значить?

— Понятия не имею, — сказал Виталик. — Но мне нравится, как это, сука, звучит.