Антон Захарович стал ее лечащим врачом с самого начала. Он внимательно следил за выражением ее лица, задавая вопросы, на которые не получал ответов. И все-таки однажды сумел уловить в пустом, непроницаемом взгляде вспышку боли и, как ему показалось, ненависти. Девушка помнила все, но опытный врач понял, что она никогда не станет говорить об этом, а если и заговорит, то очень не скоро, когда раны в ее душе зарубцуются, боль хоть немного затихнет.

Теперь же Надя стремительно удалялась прочь твердой, уверенной походкой. Антон Захарович не знал, придется ли ему еще раз встретиться с этой непростой пациенткой.

«Всего тебе хорошего, Надя», — подумал он, глядя ей вслед.

Надежда хорошо знала, куда направляется. У нее давно уже созрел план мести людям, которые причинили ей столько зла. Еще в больнице, прикованная к постели, она шептала сама себе: «Годы буду ждать, но дождусь этого дня, не умру, дождусь. Пусть даже придется сто лет ждать, я своего часа дождусь».

Издали заметив свободное такси, она подняла руку. Такси остановилось. Открыв дверцу, Надя сказала:

— У меня нет с собой денег, я рассчитаюсь, когда приедем.

Водитель посмотрел на нее внимательно и сказал:

— Ну ладно, садись.

Подъезжая к дому, где она не была столько времени, Надежда вся напряглась, но не от страха, а от желания увидеться со своим главным врагом, посмотреть этой женщине в глаза, дать понять ей, что теперь она готова к борьбе.

Такси остановилось.

— Мне нужна ваша помощь, — обратилась Надя к водителю. — У меня украли сумку, в ней были ключи от квартиры. Если соседки нет дома, то мне будет не войти.

— Слушай, ты сказала, что заплатишь, когда подъедем к дому, а теперь и ключей нет, — разозлился тот.

— Я заплачу вдвойне. Не можете ли Вы подняться со мной? Это на третьем этаже. У Вас есть монтировка? Мне нужно будет взломать дверь в мою комнату, — спокойно сказала Надя.

— Так, теперь ей монтировка понадобилась. Ну хорошо, пойдем, — проворчал водитель.

Они поднялись наверх. Надежда позвонила несколько раз, потом постучалась. Из-за двери послышался голос: «Кто?»

— Это я, Надежда.

Дверь резко распахнулась, и перед ней предстала Анна, но Надежда с силой оттолкнула ее от двери. Анна уже хотела наброситься на нее, но вовремя заметила незнакомого человека.

— Уголовщина! Тебя вызывают в милицию! Вот повестка, воровка! — заорала она, швырнув в лицо Надежде повестку. Та, не обращая на ее крики внимания, взяла монтировку из рук шофера и спокойно сказала:

— Вы, наверное, забыли, что вы инвалид, так я вам напомню. А теперь поднимите повестку с пола и дайте мне в руки, как положено.

Анна растерянно посмотрела на Надежду, потом на ее спутника. Наконец, она с неудовольствием наклонилась, подняла повестку и протянула соседке.

— Вот так-то лучше. А теперь — чтобы я вас здесь больше не видела! Убирайтесь в свою комнату и носа не высовывайте, — приказала Надежда и принялась взламывать опечатанную дверь. Анна повиновалась, но с такой силой грохнула дверью, что Надежде снова захотелось поучить ее хорошим манерам, однако она решила не тратить на это время. Шофер все стоял в стороне, наблюдая за ней, потом не выдержал:

— Ты хоть свою дверь ломаешь?

— Что за глупый вопрос. Конечно же, это моя комната, — резко ответила ему Надежда.

— Тогда давай помогу, — предложил он.

Надежда уступила ему место, и мужчина быстро справился с работой. Очутившись внутри, Надя почувствовала непреодолимое отвращение к этому месту. В груди больно защемило. «Хватит предаваться эмоциям, — подумала она. — Не для этого я выбралась с того света».

Достав дорожную сумку, Надежда побросала туда самые необходимые вещи, чтобы больше не возвращаться в эту квартиру никогда. Закрывая шкаф, она посмотрелась в зеркало: лицо было вроде бы ее, но выглядело как-то по-другому. «Что это со мной? Я ли это?» — разглядывая себя, задавала Надя вопросы. На правой щеке виднелся шрам в виде буквы «Т». Черты лица заострились, выражение изменилось. А глаза… «Как я ненавижу себя, — подумала Надежда, — за свою наивность». И она с силой ударила по зеркалу. Зеркало разлетелось на мелкие куски, из порезанной руки на пол капала кровь.

— Зачем же так, — услышала она.

Это был водитель такси, ждавший, когда она наконец расплатится.

— Теперь надо в больницу ехать, чтобы руку заштопали, — сказал он.

— И так все пройдет. Подвезите меня к кафе «Север».

Уходя из дому, Надежда без стука открыла дверь в соседкину комнату. Анна от неожиданности вздрогнула.

— Я ухожу, но будьте уверены, я еще вернусь! Я буду напоминать Вам о своем существовании до тех пор, пока не стану являться Вам в страшных снах, — спокойно произнесла Надежда и ушла, оставив Анну в ярости колотить кулаками по подушке. Она еще покажет этой самоуверенной девице, заставившей ее, Анну, унизиться перед ней! «Ну, позвонит твой любимый Вадим, я ему скажу, что с мужиками начала гулять. А то раззвонился чуть не каждый день», — бесилась она.

Вадим звонил часто, но все никак не мог разыскать Надежду. Будучи в Ленинграде, он заходил, очень хотел ее увидеть, но не застал. Анна догадывалась, где могла в это время быть девушка, но точно ничего не знала, да и не хотела знать. Вадиму она лгала, что передала все Надежде — и адрес, и телефон, но та не проявила никакого интереса. Вадим не верил этой женщине, знал, что она постоянно лжет, и продолжал искать Надю. Сама Анна до недавнего времени была абсолютно уверена, что Надежда никогда больше не появится в этой квартире, и тут вдруг она свалилась, как снег на голову…

Стоять на одном месте было холодно, и Надя прохаживалась перед входом в кафе «Север». Когда-то Вадим ей сказал, что возле этого кафе — место встречи деловых людей, и Надя, знавшая некоторых его знакомых в лицо, хотела хоть что-нибудь узнать о Вадиме. Она стояла там достаточно долго, пока не начали сгущаться сумерки. Потеряв уже надежду встретить кого-нибудь из знакомых, она решила уже уйти, но вдруг услышала, как ее окликнули по имени:

— Ты ли это? Я тебя сначала не узнал, так ты изменилась, а потом смотрю — вроде бы она, Надежда, — перед ней стоял Глеб.

Его-то она как раз и не хотела видеть, ведь он так подвел ее с работой.

— Да, это я, — сухо ответила она.

— Ты куда пропала, почему ты не позвонила мне? Я все знаю, я ходил тогда в институт, а мне мой приятель сказал, что не мог принять тебя на работу, потому что ему позвонил прокурор и велел тебя не брать. Он сказал, что жаль тебя, но кому охота связываться с прокуратурой? Ты бы позвонила мне и рассказала, что случилось, ведь я сам бывал в таких переделках и, наверное, смог бы чем-нибудь помочь.

Надежда слушала внимательно, с каждым словом все более удивляясь.

— Какой прокурор? — спросила она наконец.

— Как какой? Главный прокурор города Ленинграда, Пушкарев.

— Первый раз слышу это имя, — наморщив лоб, сказала Надя.

— Слушай, чего мы стоим на морозе, давай-ка зайдем куда-нибудь поужинаем, — предложил Глеб.

— С этим барахлом? — указала она на огромную дорожную сумку.

— Ты что, собираешься куда-нибудь уезжать? — спросил Глеб.

— Сама не знаю. Мне ночевать негде.

— Тебе нужна комната?

— Да, — кивнула она в ответ.

— Нет проблем. Я снимаю две комнаты в квартире, там есть еще одна свободная, я даже пообещал хозяину подыскать себе соседа. Решено, будешь моей соседкой, — решил за нее Глеб, не дожидаясь ее ответа. — Пойдем, забросим твою сумку в квартиру, а потом где-нибудь посидим.

Ресторан «Садко» был переполнен, но знакомый официант «сделал» для них отдельный столик, конечно, за немалую сумму. Они сели подальше от оркестра, чтобы можно было поговорить. Глеб обвел взглядом ресторан, с некоторыми издали поздоровался, кивнув головой, а потом повернулся к Надежде.

— Что будем пить? — спросил он.

— Шампанское, — ответила та.

— Хорошо. А есть?

— Все равно, на твое усмотрение.