По слухам, доходящим до горожан, дела у неё шли замечательно. Лучница действительно оказалась героем, о котором твердили пророчества. Армии Темного Владыки были бессильны против неё, из любой схватки она выходила победителем, оставляя за собой горы трупов и счастливо орущие толпы освобожденных любдей. По тем же слухам, уже и сам Темный Владыка почти обречен. Город-с-тысячью-имён гордится тем, что именно отсюда пришла в мир великая героиня. Еще одна. Все великие герои приходят в мир через Город-с-тысячью-имён. Это законный повод для гордости.

А на центральной площади Города стоит скромный памятник Неизвестному герою. На постаменте выбита надпись: «Он не был настоящим героем из пророчества. Но он, всё-таки, убил бешеного медведя».

В дверь постучали.

— Как же я ненавижу эту работу! — вздохнул Добрый Волшебник и крикнул: «Заходите!»

Посетитель оказался молодым человеком неприятной наружности. Волшебник присвистнул.

— Это кто ж тебя так?

Молодой человек неловко потрогал пальцем свою неприятную наружность и оскалил клыки.

— Да ведьма одна… Здесь недалеко живёт.

— Дилетантка, — проворчал Добрый Волшебник. — Заклинание держится еле-еле, снять пара пустяков. Ну-ка, посмотрим, что тут у нас есть? Так, клыки, свиное рыло, зеленая шерсть. Это понятно. Неприятно, конечно, но не смертельно. Я же говорю, дилетантка. Хм, зато сила у тебя теперь как у трех человек… а здоровье? Ага, ты ничем не болеешь. И понимаешь язык животных. Да что эта ведьма, с ума сошла? Она тебя проклинать собиралась или благословлять?!

— Проклинать.

— Халтурщица! Но это по крайней мере, больно было?

— Нет.

— Тьфу! Гнать в шею таких ведьм. Если бы я накладывал заклятие, всё не так бы организовал. Тебе каждая минута жизни в этом теле грозила бы нечеловеческими мучениями! И деталей бы добавил. Гнойных язв, свищей, или вросших в плоть крючьев.

Посетитель сглотнул.

— А… это можно как-то снять? Вы говорили, легко?

— Да никаких проблем. Искупайся в ванне с человеческой кровью — и станешь как новенький.

— А иначе нельзя? Поцелуй принцессы не поможет?

— Слушай, кто здесь Добрый Волшебник — ты или я? Зачем спрашиваешь, если сам всё знаешь?

— Ну просто… Так что с поцелуем?

— Поцелуй тоже поможет. Но ты подумай, ванна с кровью — это же круто!

— Нет, спасибо. Я уж как-нибудь… уговорю какую-нибудь принцессу.

Посетитель попятился и выскочил из избушки Доброго Волшебника.

— Чертова работа, — вздохнул Волшебник. — Как она мне надоела! А всё проклятый пятый пункт. Ну почему нас, светлых эльфов, не принимают на факультет некромантии?!

— Бабушка, продайте мне приворотное зелье!

— Чаво? — переспросила Колдунья.

— Зелье мне. Приворотное. Я заплачу.

— С ума сошел? Смерти своей захотел?

— Нет… А почему?..

— А по кочану. Зелье — оно же зелье и есть. Через шесть часов выводится из организма естественным путем. И что, по-твоему, с тобой сделает обманутая девушка, когда обнаружит, что её околдовали?

— Ой.

— Вот то-то и оно, — ухмыльнулась старуха. — Зельями сейчас никто не пользуется. Наговор — это куда как вернее. И действует дольше. Правда, и накладывать его не в пример сложнее…

— Бабушка, а Вы бы заколдовали её для меня? Я бы заплатил.

— Ты что хочешь, чтобы девушка меня полюбила? Или всё-таки тебя?

— Меня, конечно!

— Тогда сам и накладывай заговор.

— Так я же и не умею. Может, научите? Я зап…

— Заплатишь, знаю. Ну что же, отчего бы и не научить. Но учти, любовные заклятия — самые сложные, их за минуту не наложишь. И за день тоже. Придется постараться. Изо дня в день, постепенно, ритуал за ритуалом…

— Я готов!

— Ну хорошо. Сейчас всё расскажу подробно. А ты записывай, если запомнить сложно.

— Вербальный элемент, — хорошо поставленным лекторским голосом диктовала Колдунья, — имеет особое значения на начальной стадии зачаровывания. Элементы заклинания вплетаются в бытовые фразы и должны произноситься с особым придыханием, голос слегка приглушен, взгляд направлен в глаза объекта. Глаза — окна души, через них ведется основное воздействие.

— Минуточку, я записываю…

— Маткомпоненты для заклятия. Совершенно необходимы растительные компоненты, и обязательно собранные в пору цветения. Розы, тюльпаны, пионы… я тебе потом дам полный список. Ароматические вещества… духи сойдут. Также для закрепления заклинания могут быть применены различные предметы, несущие на себе слабый магический заряд. Пища, украшения, платья — словом, то, чем девушка захочет воспользоваться. Тут-то заряд и сработает. Я потом тебя научу словам, которые надо произносить над этими предметами.

— А когда отдавать их девушке — тоже что-то говорить надо?

Колдунья посмотрела на клиента долгим задумчивым взглядом.

— Да. Этому я тебя тоже научу. Что еще нужно..? Ах да, золотое колечко — но это уже в самом конце. Завершающий этап заклинания, после него девушка никуда не денется. А до тех пор тебе вот еще что надо будет сделать…

— В последней стадии заговора, когда его влияние становится очевидно и не подлежит сомнению, вступают в действие новые, более грубые и действенные методы. Слова, произносимые в момент максимальной близости к объекту, сопровождаются магическими жестами. Каждый жест заканчивается прикосновением к определенной точке на теле жерт… объекта. Воздействием на эти точки (об акупунктуре слышал?) ты открываешь определенные энергетические каналы и максимально располагаешь девушку к усваиванию произносимых волшебных фраз…

— Каких фраз?

— Уф. Ладно, этому я тебя тоже научу.

— Всё понял?

— Да! Сколько я Вам должен?

— По результату, внучек, по результату.

— Спасибо! Ну, я пойду?

— Иди, иди… Казанова ты наш.

— Кто там?

— Я злой и страшный Серый Волк, я в поросятах знаю толк! Гррр!

— Одну минуточку.

Ниф-Ниф удалился в хижину, оставив Волка на пороге. Вернулся он уже с кульком конфет, сунул Волку в лапы и, пожелав ему весело провести время, закрыл дверь.

Остолбеневший Волк автоматически развернул и съел конфету, потом еще одну. Пожал плечами, повернулся и пошел к другому свинарнику.

— Труби! — сказал командир, и Маленький Трубач с улыбкой вышел вперед.

Он поднес к губам длинную серебряную трубу, и от первых же нот стены города задрожали и осыпались грудой камней.

— Продолжай, — кивнул командир.

И Маленький Трубач, отложив Иерихонскую, взял вторую трубу. Под её звуки, торжественные и чарующие, из города вышли вереницей дети — невинные создания, которых было решено пощадить.

— Вот теперь можно и повоевать! — потер руки командир и дал сигнал двигаться в атаку.

Маленький Трубач радостно улыбнулся, откинул со лба светлую челку и поднес к губам третью, витую трубу Армагеддона.

— Ну что «мее», что «мее»? Козел ты, Иванушка!

— Мее.

— Говорила я тебе, не пей из козлиного копытца. А ты? Потерпеть не мог?

— Мее.

— Вот именно.

Аленушка шагала по тропинке, сердито размахивая корзинкой, Иванушка понуро плелся следом.

— Сам ведь знаешь, что бывает, когда выпьешь из чужого копыта. И всё равно пьешь. Кто ты после этого, не козел?

— Мее.

— А я говорю, козел. Учишь тебе, учишь, воспитываешь…

Иванушка не выдержал и, подавшись вперед, боднул Аленушку ниже талии острыми рожками.

— Ай! А вот кого я сейчас хворостиной огрею!

Иванушка проворно отскочил в сторону и показал длинный козлиный язык.

— Не корчи рожи, — строго нахмурилась Аленушка, — а то таким и останешься. Хотя…

Она махнула рукой.

— Ну ты хоть понял, в чем была твоя ошибка? Будешь впредь меня слушаться?

— Понял, — кивнул козленок. — Надо было с самого начала тебя не слушать, напиться из первой лужи. Был бы сейчас конём.