Истощим демонскую рать до предела, а потом… Я сказал, потом! — рявкнул он на Микаша, который хотел возразить. — Мы воспользуемся твоим планом и отсечём их от воды, а пока пусть лозоходцы вместе с разведчиками ищут источники.

У меня на столе списки звеньев с приказами. Если хотите оспорить, милости прошу. Если нет, завтра утром — к исполнению. Все свободны.

Гэвин опустился на стул и устало закрыл глаза. Капитаны разбирали бумаги и расходились. Микаш ждал, когда останется с маршалом наедине, перечитывая свой приказ раз за разом.

— Ваш отвар, — вошёл Вальехиз и поставил перед Гэвином дымящуюся чашку. — Целители говорят, что эти травы очень редкие. Требуют платы.

Тот открыл глаза и принялся греть ладони о чашку, потягивая носом мятный дым:

— Пускай не переживают. Оплачу из своего кошелька.

Вальехиз пожал плечами и ушёл.

Микаш переминался с ноги на ногу возле маршальского стола.

— Сегодня я играть не в состоянии, — заговорил Гэвин, не отрывая взгляда от чашки.

— Я по поводу приказа. Меня понизили?

— Нет, тебя поставили руководить стрелками. Лорд Мнишек обойдётся один, если эта старая развалина ещё хоть на что-то годна.

Неприятно было видеть его таким измученным и сварливым, будто его слабость передавалась Микашу и язвила самолюбие.

— Почему, зная, что так вымотаетесь, вы не позволили никому помочь? Вы не можете всё делать сами, никто не может. Вы просто человек.

Гэвин поднял на него глаза и усмехнулся:

— Иногда и простому человеку приходится быть богом. Есть вещи, которые, кроме меня, никто не сделает, а отдохну я на Тихом берегу. Недолго осталось, потерпи.

— Я не хочу! — зарычал Микаш сквозь стиснутые зубы. Зачем, зачем он всё время зовёт костлявую?!

— А ты осмелел. Уже не тушуешься, а говоришь как равный с равным. Только помни, когда и с кем можно показывать норов.

Стало не по себе. Лучше бы и не начинал.

— Прошу извинить…

— Ступай же!

Микаш откланялся, пытаясь всё осмыслить.

***

Поднимать свои звенья пришлось засветло. Микаш выбрал воинов сам. Подходили самые ловкие и меткие, зверолорды и иллюзионисты — они более эффективны во время скрытного боя. С командирами довелось повозиться — отыскать тех, кто бы быстро нашёл подход к вновь составленным звеньям. Полагаясь на везение, Микаш назначил тех, кому больше доверял. Их ведь нужно будет оставлять вместо себя на время сна и отдыха. Как жаль, что нет больше верного Орсо.

Всего — четыре дюжины. Каждая добиралась до логова самостоятельно. Скрытность — их главный козырь.

Микаш пошёл с сойками. Как он по ним соскучился! Мало что изменилось в звене, разве что добавилось два новичка, старички заматерели и нарастили мышцы. Юхо назначили командиром, но он с радостью уступил место Микашу.

Они таились в тени деревьев, за толстыми стволами, спускались в овраги и, стараясь не хрустеть сучьями и не шелестеть листьями, брели вдоль узких расселин. Иллюзионисты скрывали их туманными мороками, следопыты заметали следы. Обошлось почти без происшествий. Лишь одно звено столкнулось в дороге с хаблехубами — мелкими демонами, похожими на енотов. Но справились с ними довольно легко.

К сумеркам все прибыли на место, взобрались на верхушки сосен покрепче. Ночь была лунной, звёздной. Если что — почуют ауры. Микаш позволил себе вздремнуть. Через мгновение разбудил сидевший рядом Юхо, коснувшись локтя. В темноте посверкивали зеленью глаза-блюдца йольского кота. Размером с быка, покрытые густой чёрной шерстью, пронырливые твари по ночам воровали младенцев, оставленных без присмотра, и лакомились ими в подземных пещерах.

«Не стрелять!» — мысленно приказал Микаш, телепаты разнесли дальше. В глубине расселины, покрытой густым кустарником, ощущались и другие ауры. Не спугнуть бы!

Кот обходил опушку, задирав голову, тянул носом воздух со зловещим свистом. Из жерла расселины карабкались другие твари. Силуэты аур похожи на костлявых гончих с огромными клыками и когтями. Псы дандо. При свете они выглядели жутко — с гниющими кусками мяса и клоками шерсти на рёбрах и черепе.

Паршивый кот принялся точить когтями сосну.

«Терпите!» — приказывал Микаш.

Показался последний, тринадцатый пёс. Демонова дюжина — любимое число.

«Давайте!»

Сойки привыкли к стрельбе с закрытыми глазами, ориентируясь по бликам аур на плотно сжатых веках. С остальными приходилось обмениваться образами. Для этого Микаш поставил в каждом звене по опытному телепату, хоть и не доверяли им теперь.

Раскрутились пращи, полетели камни. Попадали, ломая кости, в жутких псов. Один рухнул, второй. Кот оторвался от дерева и, оглянувшись по сторонам, заметался от сосны к сосне.

«Лучники!»

Свистнули стрелы, жаля кота в бока и голову. Следующий залп, третий. Кот распластался на земле.

Псы гибли один за другим, даже не пытаясь сбежать. Медной зеленью на горизонте забрезжил рассвет — последний пёс испустил дух у сосны, на которой сидел Микаш. Но тот не подал знак спускаться. Сумрак уйдёт в низины, капитулируя перед солнечным светом, только тогда опасность минует.

Вскоре рыцари слезли и собрали уцелевшие снаряды. «Демонова экономия на всём! Мнишек совсем из ума выжил». Только Микаш знал, что капитан такого приказа не давал. Столкнули туши в овраг, прикопали землёй, прикрыли ветками, мхом и палой листвой. Столько мороки — жаль, костров разводить нельзя. Оставшееся время отдыхали и отсыпались по очереди. Ночь снова ожидалась жаркая.

Стоило солнцу закатиться, как из леса подтянулись мелкие стайки гоблинов и гремлинов. Отстреливать их пришлось до самого рассвета. Лишь бы к расселине не пробрались остальных предупредить.

Утром снова всё убирали, проклиная духоту и тяжёлую работу. Микаш с трудом держался на ногах, реакции притупились. Скоро наступит лихорадочная бодрость, когда ты вроде летишь куда-то, горишь огнём, а смысла в действиях нет, как и трезвости в мыслях.

Спали по несколько часов, глушили бодробой вместо воды и не понимали ничего, кроме ночных боёв. Варги, огры, стрыги, Странники, тролли, гиеноподобные гноллы, змеи-аспиды, грифоны, птицы с медными клювами, троглодиты, грюлы, башхауны и ещё боги ведают кто. Всё сливалось. Бились из ночи в ночь, изредка сменяя друг друга, чтобы позволить самым истощённым глотнуть из живительного источника — материнской стихии.

В этот раз они дежурил вместе с Юхо, пока остальные спали.

— Припасы на пределе — пора возвращаться, — разморено поделился Микаш своим решением.

— Хорошо. Мы больше не выдержим. Изнурительная тактика, — Юхо сделал паузу, а потом выпалил на одном дыхании: — Когда ты вернёшься в звено?

— У меня теперь другое назначение.

— Не думаю, что лорд Мнишек станет тебя держать. Да и ты сам… он же издевается! Твои заслуги себе приписывает, а на тебя грязную работу сваливает.

Микаш повёл плечами. Ему вообще-то нравилась эта должность.

— Тут я принесу больше пользы, так считает маршал.

— Ты слишком ему предан.

— Лучше погибнуть за великого человека, чем всю жизнь пресмыкаться перед ничтожествами.

Юхо не стал спорить.

Ночь прошла на удивление спокойно. Демоны тревожили лишь раз, маленькой группкой, даже полдюжины не набралось. Видно, их силы тоже истощились.

Наутро отправились в обратный путь. Лагерь передвинулся к узкому месту на реке, где замостили плотину. Их встречали с ликованием, особенно когда поняли, что вернулись без потерь. Разведчикам, как выяснилось, повезло меньше. Одно из звеньев нарвалось на схорон демонов. Их останки обнаружили шедшие следом воины. Но в целом скрытные миссии завершились успешно.

Маршал приказал готовиться к решающей битве. Впрочем, для роты Красноклювов вся подготовка свелась к отдыху.

Микаш отсыпался несколько дней. Доходили слухи, что лорд Мнишек хотел нагрузить его какими-то поручениями, но Гэвин запретил. Немного неловко даже.

Чуть отдышавшись, Микаш взялся муштровать тех, кто в засаде не участвовал. Отдавал последние указания перед боем. Приближалось что-то важное, грандиозное даже, заставляло ёрзать в нетерпении. Когда же?!