— Ну я тебе покажу! — Вильгельм ухватил меня за волосы и больно оттянул голову. — Раз твой убогий любовник воспитать тебя не может.

Свистнул камень, чиркнув Вильгельма по виску. Второй полетел в его товарищей. Это заставило его отступить.

— Оставьте её, оставьте! Вот вам, вот! — кричала невесть откуда взявшаяся Хлоя, швыряясь в них всем, что попадало под руку. Зачем только следила за мной?!

— Нет, Хлоя, беги! — я попыталась добраться до неё, но меня перехватил Вильгельм.

К Хлое подскочили его товарищи и быстро скрутили. Она брыкалась, визжала, царапалась, кусалась — только без толку.

— Ну вот, ребятки, и для вас сыскалось, с чем развлечься, — рассмеялся Вильгельм. — Дикарки особенно пикантны. Задирайте ей юбки!

Он схватил меня за горло и впился в губы. Я поддалась страху — не за себя, за Хлою. Меня обидеть побоятся, а вот на неё всем плевать — знают, что с рук сойдёт. Её же потом ещё и обвинят.

Я сомкнула зубы на вторгшемся в мой рот языке. Получайте, чтоб вам пусто стало! Вцепилась в их головы телепатическими клещами, вкладывая в них весь резерв, всё отчаяние, что только смогла накопить.

— И-и-и! — сдавленно завизжали они, оседая на мостовую и корчась от судорог.

— Хлоя, беги!

Она помчалась наутёк, как испуганный заяц. Я тоже хотела бежать, но Вильгельм ухватил меня за ногу и зашипел:

— Поплатишься, тварь! Совет всё узнает!

Я пнула его и помчалась на свет. Там люди — при них нападать не станут. Запыхалась, но страх гнал вперёд. Остановилась, только когда уже совсем выдохлась. Сердце грозило выскочить из груди, в голове шумело, ноги подкашивались, а на губах ощущался привкус крови.

Если Вильгельм пожалуется Совету, проблемы будут у всех. А если Микаш узнает… Вспомнились его слова: «Если кто-нибудь посмеет оскорбить тебя словом или действием, я не сдержусь». Не спустит Вильгельму такое оскорбление, даже я отговорить не смогу! Дуэль с высокородным — конец всему. Зачем Хлоя полезла в эту свару?! Если бы не она, я бы выкрутилась. Они же только пугали. Теперь, если начнут расследовать, то всплывёт, что муж Хлои единоверец. Что же делать?!

Я оглянулась по сторонам. Стемнело окончательно, но места я всё равно узнала: увитая плющом парковая ограда, вдалеке тёмные силуэты зданий Университетского городка. До лаборатории рукой подать. Может, Жерард задержался? Он часто засиживался допоздна, а потом сразу шёл спать. Всё, чтобы поменьше бывать дома.

Я доковыляла до лаборатории. Повезло — окна горели. Постучалась. Раздались шаги, скрипнула дверь и на пороге показался Жерард со свечкой в руках. Брови его тут же полезли наверх, лицо вытянулось.

— Что стряслось? — спросил он, подхватив меня под руку, и отвёл к дивану.

— На меня напали.

— Я же говорил не ходить в Нижний город! — взвился он.

— На меня напал в Верхнем, рыцари, — всхлипывая, я рассказала про стычку с Вильгельмом и его подручными.

Жерард поднял мой подбородок на кончике пальца и повернул из стороны в сторону.

— Постаралась ты на славу, весь резерв опорожнила.

Он ушёл к себе в кабинет и вернулся с дымящимся в чашке отваром.

— Выпей — хотя бы нервы успокоит.

Я потягивала терпкий напиток, пытаясь собраться с мыслями.

— Ничего тебе не будет, — Жерарда устроился рядом и водил вокруг моей головы руками, подлатывая бреши в ауре, восстанавливал резерв до минимума, делясь собственными силами. Немного отпускало. — Придётся провести дознание. Клятву ты не давала, а значит, и не нарушала. Они сами виноваты, что Кодекс попрали. У меня есть знакомый судейский защитник, ловкий малый, в обиду не даст. Да и не захочет Совет раздувать скандал. Скорее всего, дело предложат решить полюбовно. Извиниться и…

— Я не буду извиняться!

В дверь постучали. Жерард неодобрительно покачал головой и пошёл открывать.

— Маршал Комри зовёт вас и вашу подопечную для разговора. Сказал, это срочно, — послышался из прихожей запыхавшийся голос посыльного.

Жерард выпроводил его и вернулся ко мне.

— Вот ведь невезение. С Советом, поди, проще договориться, чем с этим лисом. Приведи себя в порядок и пойдём. Хотя нет, пускай видит, что натворили его «волчата».

Он укутал меня в плащ, взял под руку и вывел на улицу. Мы наняли извозчика и без приключений добрались до маршальского корпуса. Возле кабинета на обитой коричневым бархатом лавке сидели Вильгельм с товарищами. Судя по бледным, осунувшимся лицам с синяками под глазами, приложила я их хорошо. Они накрыли лбы мокрыми тряпками и зло поглядывали на нас.

— Сейчас за всё заплатишь, дрянная потаскуха! — с ненавистью сплюнул в мою сторону Вильгельм.

Я сжала руку Жерарда. Тот неторопливо повернул голову к рыцарям и смерил их презрительным взглядом:

— Какие любопытные образчики, дорогая, не находишь? — высокомерно осклабился он.

Я пожала плечами. Была в нём скрытая от посторонних глаз сила. Манеры, жесты, тембр голоса, мельчайшие оттенки смысла слов ясно говорили, что он даст отпор любому задире:

— Знаешь, какие разработки сейчас ведутся на Кафедре приемлемых наказаний?

Я покачала головой.

— Особое зелье, которое способно лишать мужчину потенции. Использоваться будет на рыцарях, которые совершили насилие над женщиной. Более строгие меры сейчас применять не решаются — каждый воин на счету, а вот безболезненно удалить пагубную страсть — пожалуйста. Единственная проблема — подопытных всегда не хватает, но раз уж эти трое славных рыцарей решили записаться в добровольцы…

Подручные Вильгельма вздрогнули, но он сам с вызовом заглянул в глаза Жерарда.

Прежде чем успела завязаться свара, дверь в кабинет Гэвина отворилась, и на пороге показался Сольстис.

— Маршал просит вас к себе, — вежливо позвал он нас с Жерардом.

Мужчины посторонились, чтобы пропустить меня вперёд, и я пошла, как на эшафот.

Гэвин корпел за грудой отчётов. Заиндевелые сединой виски выделялись на фоне густой смоляной шевелюры. Тревожные морщины углубились, добавилось новых. Но ярко-синие глаза смотрели с такой же остротой, словно пронзали душу. Я оробела. Жерарду пришлось подтолкнуть меня в спину.

— Слышал о вашей стычке с моими людьми. Вам повезло, что Сольстис перехватил их жалобу, — Гэвин жестом пригласил нас сесть на стулья перед его столом.

— Если нападение на беззащитную девушку можно назвать стычкой, — съязвил Жерард.

— Если девушку, владеющую боевыми приёмами истинной телепатии, можно назвать беззащитной, — парировал маршал.

— Она не рыцарь и клятв не давала. Если хотите судить её, то судите и своих людей за нападение и попытку изнасилования, — наседал Жерард. В должностях они сравнялись, но потягаться в знатности и влиянии с родом Комри вряд ли бы кто смог. Если бы захотел, Гэвин наверняка бы всех нас уничтожил. — А лучше впредь держите ваших «волчат» подальше от моих девушек. Сидя без дела, они совсем разнуздались.

— Не беспокойтесь, моя армия отбудет в поход не позднее чем через десять дней, — Гэвин хищно сощурился и перевёл взгляд на меня: — Прошу покорнейше извинить за нахрапистые повадки моих людей. Война превращает даже лучших из нас в зверей.

— Вопрос в том, извинят ли они меня. Капитан Холлес грозился скандалом, — без обиняков ответила я.

— Если до этого дойдёт, то мы будем настаивать на двустороннем допросе с телепатами, — вставил Жерард.

— Нет! — изображая истерику, взвизгнула я. — Я не выдержу! Я согласна извиниться, если это их удовлетворит.

Оба недоверчиво уставились на меня.

— Этих «волчат» надо наказать по всей строгости, иначе они ещё на кого-нибудь нападут, более беззащитного, чем ты, — давил на совесть Жерард. За эти годы успел изучить мои слабые места. Нет, я не пожертвую близкими во имя бесполезных принципов и такого расплывчатого общего блага! — Ты кого-то выгораживаешь?

Жаль, я пренебрегла искусством убедительной лжи.

— Капитан Холлес упоминал оборвашку, которая швырялась в них камнями. Я думал, это случайное совпадение, — некстати припомнил Гэвин.