Трюдо вынул из-за пазухи фиал тёмного стекла и поднёс к лицу пленника. Струйками полился антрацитовый дым, обхватывая лицо Нока щупальцами, проникал внутрь через все отверстия — ноздри, нос, уши. Ядовитые иглы впивались в сердце, перерождая его и искажая причудливо, заполоняя собой пустеющую оболочку. Нок осел и забился в конвульсиях, дико вереща. Рождаться — больно, умирать — ещё больнее, перерождаться — непереносимо. Но необходимо, чтобы замкнуть круг.

Нок затих, Масферс поднял его и перевернул лицом. Он тяжело дышал, но цвет глаз уже изменился — один голубой, другой — зелёный. Смотрел отрешённо, не чувствуя больше боли. Масферс поднял в воздух большой палец.

Трюдо перевернул фиал и попытался вытрясти последние капли.

— Осколков больше не осталось. Четверо — слишком мало. Отправишься искать новые залежи Мрака, — приказал он Айгу. — А теперь помогите расставить сети.

Масферс усадил приходящего в себя Нока на землю и вместе с Айгу подошёл к Трюдо. Они взялись за руки. Чёрные и голубые из воздуха и теней вились нити, коконами оборачивались вокруг пленников, лишая воли, вещая монотонным голосом: «Нет бога, кроме Единого. И мы — его верные слуги, его посланники в этом жестоком мире. Мы несём свет искупления и освобождения. Наша миссия праведна, а посему достойна любых жертв. Вы часть её, своими деяниями вы приближаете его приход. Когда он ступит на землю, ваши дети первыми войдут в Благостный край. И это ваш выбор!»

— Это наш выбор! — вторили они, освобождаясь от наведённого сна.

Смотрели друг на друга без страха и улыбались, понимая, что наконец-то среди своих.

Нок поднялся, Масферс поспешил укрыть его испачканную в пыли одежду голубым плащом.

— Добро пожаловать, брат!

Вместе с остальными они удалились в командирский шатёр, желая поговорить без посторонних ушей.

— Есть новости о духах. Синеглазый их не убил, — сообщил Нок.

Трюдо удивлённо вскинул брови:

— Даже Разрушителя?

— Взял его под своё крыло. Сейчас про него баллады слагают, мол, герой из низов, стал рыцарем, сокрушил орду демонов, добился любви прекрасной принцессы. Народ его обожает, новый символ благородства Сумеречников.

— Это неплохо, если… — Трюдо задумался. Всё шло слишком гладко, и где-то неуловимо ощущался подвох, но пьянящий привкус победы туманил разум. — Хм, а что же Синеглазый?

— Так это всё — его работа. Верха поговаривают, что он жаждет поднять престиж ордена и боевой дух, мол, не такие уж они неприступные и жадные. Но думаю, его истинная цель не в этом. Может, защитить хочет или на свою сторону перетянуть? — Нок пожал плечами.

— Но разве же он не знает, что это невозможно? Сколько в нём смелости взращивать собственного палача? — Масферс шумно выдохнул.

— Небесные всегда отличались безрассудной храбростью. Кажется, не пойдёт на такое никто в своём уме, ан нет, бросаются грудью на остриё меча. Даром, что ли, никто из них до старости не доживал? — при здравом рассуждении волноваться не о чем. Слишком невероятна неудача. Трюдо снова обратился к Ноку: — А что же Искатель?

— Связалась с книжниками. Они своими секретами ни с кем не делятся. Говорят только, что простой народ при ней рассудок теряет. Требуют чуда.

Трюдо прищурился:

— Значит, Безликий уже здесь. Нужно торопиться. Захватим обоих — и победа у нас в кармане!

Пришло время возвращаться в звено. Трепетно и радостно стало на душе, когда целители подписали десятое по счёту прошение и отпустили с миром. Насвистывая под нос задорную песню, Микаш шёл через весь лагерь. Вечерело, но духота не спадала даже после захода солнца.

Целую вечность Микаш отлёживался и прозябал на скучной штабной работе. От отчётов рябило в глазах: сколько провианта истрачено и осталось, оружие, скот, возы и телеги, подсобные работники, целители, воины, раненые и павшие. Пересчитать и учесть, проверить и перепроверить, чтобы никто не проворовался и не устроил непотребств. Череда жалоб и предложений. Отделить зёрна от плевел и донести до маршала за партией в шахматы, не упустив ничего важного. Ещё и чужой работы навешали, видя, что Микаш не отлынивает.

На редких приёмах Гэвин посмеивался. А может, снова научить хотел? Что армия — это большое существо, состоящее из многих органов, которые должны работать слаженно, чтобы тело двигалось, сражалось с демонами. На первый взгляд, воины тут главные, но убери какое-нибудь подсобное звено — оружейников, поваров или конюхов — и ничего работать не будет. Все разные, к каждому нужен свой ключ. Составить полную картину, просчитать варианты на много ходов вперёд… Голова шла кругом, но Микаш только крепче стискивал зубы, снова и снова делал больше, чем просили. И заваливал целителей прошениями вернуть его в звено.

Шатёр, шахматы за чашкой расслабляющего зелья, обваривающего нёбо горечью полыни, трепетание свечного пламени, стиснутые плотно кулаки.

— Хорош киснуть, — усмехнулся его заморённому виду Гэвин, лихо сняв пешкой ладью и почти не оставив Микашу фигур для манёвра. — Как твоя рука? Меч держать можешь?

Он встал, вынул из ножен клинок левой рукой и со свистом рассёк воздух. Гэвин удивлённо вскинул брови. Микаш перебросил меч в правую руку. Привычная тяжесть обмотанным грубой кожей эфесом легла в ладонь. Рука будто обрадовалась, истосковавшись по другу. Клинок запел, описывая дугу, извернулся, поразил невидимого врага, отзываясь ликующим звоном.

— Ты давай поаккуратней, — покачал головой Гэвин. — Не хочу тебе следующую награду посмертно присуждать.

Микаш покорно вернул меч в левую руку и спрятал в ножны.

— Не подписывал бы, — Гэвин показал листок Микаша с прошением. — Да некого на тайную вылазку послать. Ни слова из того, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этого шатра.

Микаш с охотой кивнул, покусывая губу в предвкушении. Ладони и те вспотели.

Гэвин убрал шахматы и развернул на столе карту.

— Знаешь, что за земли лежат перед нами?

Микаш сглотнул:

— Древняя долина Междуречья, земля легенд. Здесь сложил голову ваш предок Джордж Драконоборец.

— Да, на Терракотовой башне, — Гэвин указал на точку, которая находилась в сердце вражеских земель. — Это первое святилище матушки Калтащ в Мидгарде. Сразу после строительства его занял дракон злого огня, Великий Ашану, вместе с верными слугами ифритами. Джордж победил Ашану ценой своей жизни, пытаясь отвоевать святыню. Тогда орден заключил союз с племенем великих драконов, по условию которого охота друг на друга строго возбраняется. До сих пор его не смела нарушать ни одна из сторон. Впрочем, в этой долине драконов не осталось.

Микаш почесал гладковыбритую щёку, разглядывая карту. Вот уж с драконами воевать точно не хотелось.

— Эти земли лакомый кусочек, многие пытались их освободить, но никто не вернулся живым. Неужели вы жаждете участи, что постигла вашего предка? Право, оно того не стоит, там некого спасать.

— Зато там много демонов, а нам во что бы то ни стало нужно сократить их число. С нашими скудеющими силами это проще всего сделать, загнав их в ловушку в собственном гнезде, а не гоняться за каждым по отдельности. К тому же я не собираюсь повторять ошибки предшественников и атаковать в лоб, — Гэвин коснулся своего виска. — Эта долина — идеальное место для ловушки, — он ткнул тем же пальцем в линию, опоясывающую Междуречье. — Раньше здесь сливались две реки, полноводная Шегами и та, что зовётся сейчас Высохшей. В сезоны дождей они затапливали всю долину. Демоны злого огня осушили одну из рек, но Шегами, вторая, не оставляет надежду оживить сестру, скапливая всё больше воды и подтачивая собственное русло сильным течением. Нужно помочь ей вырваться, и победа будет у нас в кармане.

Микаш в задумчивости забарабанил пальцами по карте:

— Чтобы разрушить русло даже в самом тонком месте, во вражеский лагерь нужно стянуть безумное количество огневой и телекинетической мощи. Это нереально, проще в лоб.