О чем я ему незамедлительно и сообщил, и тут выяснилось, что в три часа ночи Стеклорез плохо реагирует на шутки.

— Пошел ты к черту, Джокер, — сказал он и швырнул в меня пустой кружкой из-под кофе.

Я машинально поймал кружку скиллом еще на подлете и аккуратно поставил на пол.

— Нервные все стали, — пожаловался я в пустоту. — А если б я не поймал?

Он буркнул что-то неразборчивое, и стало ясно, что ему все равно.

Вот еще одна несправедливость в моей жизни. Все супермены выбирали себе имена сами, они Безопасники, Ловкачи, Разряды и всякие Ветры, а я, значит, Джокер, и мнения моего никто не спрашивал. Притом, что вообще не факт, что я — Джокер. Может я просто Повелитель Дисков от Гантелей, Ловчий Пустых Кофейных Кружек или Мастером Папок с Технической Документацией.

И тут началось.

Возвращаясь к событиям той ночи задним числом, я понимаю, что погонщик големов сделал все тактически очень грамотно. Он не стал ждать три заявленных дня и ударил не по Кремлю, да и кому нужен этот Кремль, тем более, что президента и всех ценных кадров оттуда сразу же эвакуировали, и до отказа забили его танками, эниками и прочими опасными для жизни штуковинами. То есть, несмотря на устроенный им ажиотаж, эффект внезапности все равно оказался на его стороне.

Вектор атаки он выбрал очень оригинально, ударив не по кому-нибудь, а по цепным псам кровавого режима.

По нам, то бишь.

По всему нашему бедному управлению, на которое и без того все шишки валились.

Началось все со взрыва.

Взрыв был не очень мощным, и не в нашем здании, а в соседнем. Старинный особняк, в котором мы сидели, только слегка тряхнуло, и стекла в окнах зазвенели там, где стеклопакетов не было.

Мы со Стеклорезом подскочили к окну, но не увидели ничего, кроме оседающей на землю пыли. А потом из этой пыли вышел голем. Логично. Зачем ввозить строительный мусор самосвалами, рискую нарваться на полицейские кордоны, если его легко можно организовать уже на месте?

С момента взрыва не прошло и минуты, а навстречу голему уже выскакивали эники с дробовиками и автоматами. Сейчас они ему все непоцарапанные кирпичи поцарапают.

Началась эффектная, но неэффективная стрельба. Не обращая на нее никакого внимания, голем двигался прямо к центральному входу. Под нами открылось окно и кто-то высунул на улицу гранатомет. Неплохая у них на этаже оргтехника, а нам такую почему не поставляют?

Голем был меньше прежнего, и выстрел из гранатомета оторвал ему правую руку, но груда камней осталась грудой камней и продолжила свое шествие. Из окна жахнули второй раз. Потом третий. А потом голем подошел к зданию, отрастил себе руку обратно и принялся крушить фасад, совершенно не обращая внимания на царящий вокруг хаос.

А нашего главного опять не оказалось там, где он был нужнее всего. Этой ночью Безопасник дежурил в Кремле.

Якута я узнал сразу.

Он был небольшого роста, коренастый, смуглый и с раскосыми глазами, которые я, конечно же, ночью и на таком расстоянии рассмотреть не мог. Но даже если бы я не опознал его по фигуре, то действия его не оставляли просмотра для фантазий. Оперировать такими массами в нашем управлении мог только Якут.

Выбежав на улицу вместе с первой волной эников, он стоял на тротуаре, метрах в тридцати от голема, который продолжал крушить здание и достраивать себя из обломков, с каждым ударом становясь все больше и все сильней.

Якут простер к нему руки, исполняя номер «я поднимаю большой невидимый груз», и любой мим наверняка позавидовал бы его экспрессии, если бы оказался напротив штаб-квартиры управления Н этой ночью.

Голема подняло в воздух и оторвало от стены, он повис над улицей на высоте около трех метров и тут же попытался распасться на части, чтобы осыпаться на землю грудой камней и собрать себя снова, но Якут держал крепко, сминая голема в один большой каменный шар. Было видно, что это дается ему нелегко, позде на видео я в подробностях рассмотрел его гримасы и стекающий по лицу пот. Руки его дрожали.

Мимо прорысила группа эников в бронежилетах. Видимо, прочесывали местность. Я подумал, что разумный человек на моем месте давно свалил бы куда подальше, но остался стоять у окна. Стеклорез тоже никуда не рвался.

Ситуация оказалась патовой.

Голем висел в воздухе и не мог крушить все вокруг, хотя очень хотел. Эники выскакивали на улицу в диких количествах и со все более тяжелым вооружением, но повредить голему не могли, хотя тоже очень хотели. Оперативники прочесывали улицы в поисках погонщика, но пока безуспешно. И все упиралось в то, как долго Якут сможет удерживать свой груз.

Грузовик, насколько я знаю, он держал в воздухе полчаса, но тот особо не сопротивлялся.

С другой стороны, отсюда до Кремля не так уж далеко, а там танки…

Якут вдруг дернулся, словно что-то ударило его в бок, и повалился на асфальт. Голем обрел свою форму еще в воздухе, приземлился на ноги и таранным ударом впечатался в стену штаб-квартиры. Особняк в очередной раз содрогнулся, и я таки подумал, что пора валить.

Голем уже достиг в высоту второго этажа и я мог бы плюнуть ему на макушку, даже не целясь. Он был так велик и так силен, что одним ударом выламывал несколько метров стены, и перспективы вырисовывались печальные.

Я отлип от окна, убедился, что Стеклорез делает то же самое, и мы выскочили в коридор. Здание содрогалось все сильнее, с потолка сыпалась штукатурка, портрет президента сначала перекосило, а потом и вовсе сорвало со стены.

Куда бежать-то? Мы на третьем этаже, лестницы при землетрясениях, пусть даже вызванных далекими от тектонических процессов причинами, валятся в первую очередь…

А все потому, что бежать надо было раньше, при первых же признаках опасности. Ну ладно, я — тормоз, а Стеклорез-то о чем думал, он же вроде поопытней меня должен быть, на два месяца дольше тут торчит.

На улице завывали сирены и не смолкала стрельба, в коридоре же никого, кроме нас, не было. Умные давно свалили, храбрые вступили в бой.

Лестница, впрочем, уцелела. Мы бросились вниз, перепрыгивая ступени, и очередной удар застиг нас уже на втором этаже…

И вдруг наступила тишина. Удары прекратились, умолкла стрельба и даже сирены как-то подзаткнулись. Чувствуя, что совершаю далеко не самый умный поступок в жизни, я аккуратно приблизился к пролому в стене и выглянул на улицу.

Голем больше не существовал, как и изрядная часть нашего фасада, а эники, словно не веря своим глазам, пялились на оседающую пыль и стоящего на тротуаре Безопасника, спокойно рассматривающего причиненные нашему зданию разрушения.

Но если вы думаете, что это история о том, как Безопасник успел в последний момент и в очередной раз всех спас, то черта с два вы угадали.

Это совсем не такая история.