Глава 4

Представляете, он на самом деле оставил мне свой пистолет. Тот самый здоровенный «дезерт игл», чтоб я еще знал, что с такими делать. Сказал, что это не высшая математика, и я разберусь. И либо я верну ему эту хреновину самолично, когда приду устраиваться в управление Н, либо он заберет его с моего трупа.

В общем, нормально так поговорили.

Сразу после Безопасника в кабинет ввалился Славик.

— Это вот было то, о чем я думаю? — спросил он.

— Угу, — видеть Славика не хотелось. Разговаривать с ним тем более. Хотелось забиться в угол и крепко подумать о том, что сейчас произошло. Но Славика остановить невозможно. Тем более, он уже заметил валявшийся на столе «дезерт игл» и потянул к нему руки.

— Это же…

— Лапы убери, — сказал я. — А ну как стрельнет.

— Чего это он стрельнет, если он на предохранителе? — возмутился Славик, но руки убрал. — Зачем этот приходил?

— Суперкоманду они организовывают, — сказал я. — Ветра Джихада прищучивать будут. Вот, предлагал вступить.

— Вечно ты во что-нибудь вступаешь, — сказал Славик. — А если серьезно?

— Все то же самое, только без Ветра и без Джихада.

— Тебя? В суперкоманду? Обычного телекинетика?

— Есть многое на свете, друг мой Славик, — сказал я. — Чего мы и представить не могли.

Про джокеров я ему рассказывать не стал, хотя Безопасник вроде бы и не запрещал мне трепаться. Но, с другой стороны, может это действительно совпадение, и никакой я не джокер. Вот только способ проверки этой гипотезы мне не нравился. Не было у меня знакомых суперменов, которые могли бы свой скилл на мне испробовать, при этом постаравшись насмерть не зашибить.

В управлении Н, конечно, это все выяснится, но я бы предпочел узнать пораньше. Если бы у меня был выбор.

Выбора, увы, не было. Управление Н в лице Безопасника сделало мне предложение, от которого нельзя было отказаться. Пойдешь против этих ребят… И впрямь, застрелиться проще.

Выпроводив Славика, я написал заявление по собственному желанию. Хотя желания, конечно, никакого не было. Бросать привычную работу и заниматься какой-то фигней в качестве эника мне вообще никуда не уперлось.

Нет, в детстве я хотел стать суперменом. А кто в детстве не хотел? Все хотели.

Причем, не таким суперменом, как нынешние, а настоящим. Чтоб летать в плаще и лазерами из глаз стрелять. Потом, как это обычно и происходит с детскими мечтами, это желание куда-то делось, вытесненное стремлениями более плотскими и приземленными. Девчонки там, все дела…

Дверь в кабинет снова распахнулась. Не рабочее место, а проходной двор какой-то. На этот раз ко мне пожаловал Борис, мой непосредственный начальник в частности и наш генеральный директор в целом.

А на столе у меня лежал здоровенный американский пистолет.

— Привет, Артур, — сказал Борис, не сводя глаз с орудия смертоубийства. — У нас проблемы?

— Нет.

— А у тебя?

— Я не знаю, — честно признался я. — Если что, Безопасник приходил по мою душу. К делам фирмы это никакого отношения не имеет.

— Отлегло, — так же честно признался Борис. — Что еще мне надо знать?

— Я увольняюсь.

— Почему?

— Меня завербовали.

— Это заявление?

— Да.

Он подхватил валявшуюся на столе ручку и поставил свою размашистую подпись.

— Заставить бы тебя отработать две недели по закону…

— Для урегулирования данного вопроса мне оставили вот это, — я показал на «дезерт игл».

— …но я понимаю твое положение и делать этого не буду, — закончил Борис. — Зарплату перечислим на карту, как обычно, можешь не беспокоиться.

— Спасибо, Борь, — сказал я.

— Насколько оно все плохо? — спросил он.

— Точно не знаю.

— Я могу как-то помочь?

— Это вряд ли. Хотя… Слушай, а вы же мой кабинет пишете? — я ткнул рукой в камеру наблюдения, висевшую в углу. — На предмет нераспространения коммерческих тайн и все такое?

— Пишем, — согласился Борис.

— А можешь попросить Петровича, чтобы он мне запись переслал?

— Могу. А зачем?

— Сам не знаю, — сказал я. — Было что-то… А может, и не было. Может, показалось мне.

— Ты сам вообще как? — поинтересовался Борис. — Спишь хорошо? Питаешься нормально?

— Угу, — сказал я. — Так что насчет записи?

— Я передам, — Борис протянул мне руку. — Удачи тебе, Артур.

— Спасибо.

Запись, естественно, мне никто не переслал, потому что не положено. Такой уровень секретности развели, как будто мы наркотиками торгуем.

Однако, Петрович, наш собственный безопасник и по счастью с маленькой буквы, все-таки вошел в мое положение и пришел лично, вместе со своим планшетом.

— Тебя же сегодняшний день интересует? — уточнил он.

— Угу. На гостя хочу еще раз посмотреть.

— Да не такой уж он и красавчик, — сказал Петрович и вывел изображение на экран. — Но если хочешь, смотри.

Ракурс был не слишком удачен, зато все, что надо попало в кадр. Вот он входит, вот мы обмениваемся первыми фразами, вот он смотрит на кресло, вот он садится… Вот! Вот в чем, черт побери, дело!

На самом деле Безопасник в кресло не сел. Он завис над ним на высоте около пяти сантиметров, однако чувствовал себя при этом весьма комфортно, словно между ним и сиденьем лежала невидимая глазу подушка. И мне даже не надо было смотреть запись дальше, чтобы вспомнить — за все время беседы он не прикоснулся ни к единому предмету в моем кабинете, если не считать его собственный пистолет.

Держу пари, он и дверной ручки не касался. В смысле, напрямую. Своею собственной рукой.

— У тебя такой вид, как будто ты на районной выставке подлинник «Моны Лизы» нашел, — заметил Петрович.

— Он разве не в Лувре висит?

Петрович развел руками.

— А этот парень висит в воздухе, — сказал я, ткнув пальцем в филейную часть Безопасника. — Разве это не удивительно?

— Он не висит, — равнодушно сказал Петрович. — Он сидит на своем защитном поле.

— Э… В смысле?

— Безопасника окружает защитное поле, — пояснил Петрович. — Это известная часть его скилла. Пробить его еще никому не удавалось. Пули оно останавливает, включая и крупный калибр из снайперской винтовки.

— Но откуда ты знаешь? В Википедии об этом ни слова!

— Есть и другие источники информации, помимо Википедии. Ну, ты уже насмотрелся?

— Мне срочно нужно, чтобы ты поделился со мной другими источниками информации, — сказал я.

Он покачал головой.

— Поживи с мое.

— Так для этого и нужны, — сказал я.

Это как вот если плывешь на паруснике в бескрайнем океане и вдруг видишь офигенный кусок земли, и думаешь, это ж я новый континент сейчас открою, летишь к нему на всех парах, то есть, парусах, высаживаешься на берег, а там внезапно Америка, и Колумб уже давно высадился, костер на пляже развел и носки около него сушит.

Я-то думал, что нарыл какой-то новый факт о Безопаснике, а тут оказалось, что это секрет Полишинеля. Хотя, учитывая, как часто главный супермен появляется на публике, было бы странно, если бы никто этого до меня не заметил.

А Википедию надо срочно дописать.

До вечера я проторчал на работе.

Заканчивал какие-то мелочи, сдавал дела, прощался с коллегами и старался избегать общества жизнерадостного Славика, что, впрочем, получалось так себе. Он настаивал на отвальной вечеринке, а мне хотелось домой, где тишина и можно подумать.

Например, о будущем.

Не то, чтобы у меня были какие-то особые планы, разрушенные тяжелым кованным сапогом Безопасника, однако, будущее вдруг начало тревожить. Какие-то намеки на стабильность, достигнутую с большим трудом, внезапно улетели в окно. Я совершенно не видел себя представителем силовой структуры, понятия не имел, что мне там надо будет делать и сколько мне за это будут платить.

Но это, конечно, все фигня, по сравнению с тем, что выбора мне в принципе не оставили. Пойди туда, сделай это, а не то больше дяди сделают тебе плохо. Моего личного мнения никто не спрашивал, а когда я его высказывал, оно просто отметалось в сторону, как что-то несущественное.

Не успел я привыкнуть к своему статусу некстмена, как бац — я теперь еще и эник. И, потенциально, один из самых опасных людей в чертовой супергеройской среде. Почему ж я тогда на полчаса раньше или полчаса позже домой не поехал? Вообще можно было в офисе заночевать, чай, не в первый раз.

Сокрушенно покачав головой, я вышел из такси, купил в ближайшем магазине пару бутылок пива, сунул их в рюкзак, где валялись какие-то мелочи с работы и тяжеленный «дезерт игл», и направился в сторону дома.

У подъезда меня ждали двое парней в кожаных куртках и заляпанная грязью дешевая корейская машина, кои колесят по улицам нашего города десятками, если не сотнями, тысяч. Как я понял, что они ждут именно меня? Очень просто. Я их раньше в нашем дворе никогда не видел, и при моем появлении они заметно оживились. Разыгрывать сцену «я забыл в магазине кошелек» было поздно, поэтому я сделал морду кирпичом и попытался пройти мимо, надеясь, что это всего лишь наружное наблюдение, или, что было бы вообще идеально, плоды моей разыгравшейся паранойи.

— Не так быстро, — сказал один плод и положил руку мне на плечо. — Давай покатаемся.

— А если нет? — спросил я.

— У моего друга пистолет под курткой.

— А у меня в рюкзаке. Давай он покажет мне свой, а я покажу ему мой? А ты можешь вообще ничего не показывать.

Второй плод откинул полу куртки и продемонстрировал мне свое орудие. Двусмысленно звучит, понимаю, но речь все же идет о пистолете, а не о чем вы там подумали. К тому же, это куртка была, а не плащ.

Пистолет был не такой здоровый, как «дезерт игл», но очень походил на настоящий.

— Убедили, — сказал я. — Теперь моя очередь…

Но дальше следовать моему плану мы почему-то не стали, и тот, который держал руку у меня на плече, одним рывком сорвал с этого же плеча рюкзак.

— У него там и правда пистолет, — удивленно сказал он.

— Это не мой, — сказал я. — Попросили сохранить. Мне еще его возвращать придется, ребята.

— Вернешь, — сказал первый, распахивая дверцу машины и кидая мой рюкзак на заднее сиденье. — Но попозже. А пока покатаемся.