***

Мария пришла в половине восьмого. Получаса как раз должно хватить, чтобы привести себя в порядок. Стоя под ледяным душем, девушка вспоминала события вчерашнего вечера.

Чуть меньше суток назад, вернувшись домой, Дерек Велбах обнаружил, что окно его спальни открыто. Пройдя два метра и взглянув на кровать, он и вовсе потерял дар речи.

— И чего же ты, собственно, ждешь? — спросила Мария, спокойно лежавшая на кровати. Она была в длинном черном атласном платье. Вернув минимальную власть над собой, под платьем Дерек обнаружил черное кружевное белье с чулками и поясом. Такого секса ни у того, ни у другой еще не было. И страсть, и безумство, и нежность сплелись в единый клубок из горячих молодых тел. Уснули они только около полудня.

Выйдя из душа, Мария направилась в комнату матери.

— А, Мария! Привет! — Элизабет упаковала в бархатный мешочек два золотых браслета и серьги. — Как ты?

Лиз взяла со столика расческу, но тут же положила ее обратно. Она нервничала, ей полтора месяца придется изображать в Милане радостную богатую женщину, в то время как ее муж будет на лечении. За детей Лиз не беспокоилась.

— Привет, мам! В принципе, нормально, — Мария все думала о предстоящем воплощении давнего плана. Придется подождать возвращения родителей, впрочем, Лиз не волновалась за детей напрасно.

— Уже придумали, как распорядитесь свободным домом? — улыбнулась Элизабет. Здесь все будет в порядке. Вечеринки с Браунами, Рейчел Хоу, Дереком.

О чем еще спросить дочь? Все мысли о предстоящей поездке.

— Ну, мы с Брайаном не соскучимся однозначно, — ухмыльнулась Мария. — Единственные, кого мне немного жалко, Энтони и Лору.

— Да, им тоже некогда будет скучать. А как отношения с Дереком? Я тоже кое-что вижу.

— Все идет по плану, — улыбнулась Мария, — вы надолго?

— Месяц, где-то так, все зависит от того, как пойдет лечение… И сколько всего интересного будет в Милане.

— Тебе помочь собраться?

— Нет, у меня уже все собрано. Остались косметика и украшения, а их собрать не сложно и быстро. Пойдем, прогуляемся к саду. Мне тоскливо. Голова кругом от разных мыслей. Я не готова… я не готова к тому что… Не будем об этом.

Лиз постаралась улыбнуться.

— Пойдем в сад.

Они сегодня уезжают, не нужно говорить Марии сейчас о своих страхах и переживаниях, не нужно оставлять ее в угнетенном состоянии. Нужно просто надеть маску сильной и уверенной в себе Элизабет Лоуренс. И она ее надела, несмотря на то, что сейчас ей больше хотелось взять детей и рвануть в клинику к Роберту, наплевать на все общество, на сохранение внешней стабильности и благополучия.

— Да, пойдем. Я тоже не готова… по крайней мере к такому, — Мария почувствовала, как к горлу приближается комок. Хватит! Надо брать себя в руки.

Они вышли в сад. Несмотря на полдень, в саду было приятно, и жара не ощущалась в полной мере. Лиз молчала, Мария тоже.

Элизабет не знала, что сейчас сказать. О чем поговорить. Мыслями она уже садилась в самолет рядом с Робертом. Рейс до Лиссабона.

— Где Брайан? — спросила она.

— Если честно, понятия не имею, — Мария чувствовала неловкость и напряжение в разговоре.

— Наверное, на студии, — сказала Лиз. Разговор не клеился. Ей это совсем не нравилось. Также Лиз чувствовала, что и Мария не слишком хочет говорить о себе или о брате. Говорить об одежде и сплетнях? Или в сотый раз о предстоящей поездке? Хватит.

— Мне тоже нужно заехать на студию, и навестить одну знакомую в городе, — Лиз нервно провела рукой по цветку розы.

— Хорошо. Мне тоже пора, — Мария вздохнула с облегчением. Разговор тяготил ее.

Попрощавшись с дочерью, Лиз зашла в дом, чтобы взять сумку, затем поехала в город.

Мария же отправилась к себе и продолжила работу над книгой.

***

Дуайт вызвал Фарнольда почти в самом конце дня. Что могло послужить причиной этого, режиссер не знал. В основном, Дуайт разбирал все проблемы по фильму прямо на съемочной площадке. А чтобы вызывать режиссера в офис… но Фарнольд не гордый и может пройтись. Дуайт хоть и строгий, но справедливый руководитель. А это лучше, чем покладистый самодур.

Карла как всегда сидела за своим столом со скучающим видом.

— Привет! — Улыбнулся ей Фарнольд. — Шеф у себя?

— Привет! — Оторвала взгляд от Монитора Карла. — Нет, вышел куда-то.

— Понятно. — Кивнул режиссер. — Подожду. — Он сел на диванчик в приемной, напротив Карлы. Девушка, слегка развернулась, выставив ноги из-за стола и закинув ногу на ногу. Фарнольд заметил, что теперь она стала носить юбки ниже колен.

— Карла, а ты чего длину юбки сменила? — Как бы невзначай спросил Фарнольд. С Карлой он был знаком давно. Отношения у них не столько дружеские, сколько приятельские, но задать такой вопрос он мог спокойно.

— Да, Брайан намекнул, что у меня с ногами проблемы. — Нехотя ответила девушка, пряча ноги под стол.

«Неужели в открытую сказал, что у неё кривые ноги?» — Подумал Фарнольд, но в слух произнес другое:

— Да, с него станется! Но ты не расстраивайся.

— Да я не расстраиваюсь, просто… — отмахнулась Карла.

— Слушай, Карла, — режиссер подошел к столу. — Может тебе вообще сменить имидж.

Она удивлено посмотрела на него.

— Ну, не твое это… — Он обвел руками то, во что была одета Карла. Сегодня на ней была обтягивающая, слегка прозрачная блузка, юбка с высоким поясом. По сути, ничего такого, классический образ секретарши, но…

— Джеймс, — испугано произнесла она. — И ты туда же!

Она чуть не заплакала.

— Карла, — опустившись на колено перед девушкой, ласково произнес режиссер. — Ты меня не так поняла. Просто тебе подойдет образ Одри Хепберн. Ну, «Завтрак у Тиффани» помнишь?

— Ага, — шмыгнув носом, промычал Карла. Все-таки слушать критику от почти друга тяжелей, чем от начальства.

— А волосы? — Воодушевлено продолжил режиссер. — Что у тебя на голове? Что за отвратительное мелирование? Что за ужасная укладка? Вот, смотри! — Он пододвинул к себе клавиатуру и набрал в поисковике «Одри Хепберн». — Вот что тебе будет в самый раз! — Произнес он, включив показ картинок.

— Ну, это ведь старье, Джеймс! — проскулила Карла.

— Так! — Строго произнес Фарнольд. — Во-первых, мода идет по кругу и все возвращается вновь! Во-вторых, ты не будешь как серая мышь, ты выделишься.

— Правда? — У Карлы загорелись глаза.

— Кхем, — послышалось от дверей. — Я не помешаю.

В дверном проеме стояла Донна, скрестив руки на груди. Фарнольд все еще стоял на одном колене перед Карлой.

— Это не то, что ты подумала. — Заикаясь, произнес режиссер, поднимаясь во весь рост. Карла, смахнув слезу, уткнулась в монитор, изучая моду 60-х.

— Ну да, — ответила Донна, и, развернувшись, что бы уходить, через плечо добавила:

— Освободишься, иди в пятый павильон, там какие-то вопросы с декорациями, без тебя решить не могут.

— Хорошо, — промямлил Фарнольд. Донна, демонстративно виляя бедрами, скрылась в коридоре. За ней сразу же появился Дуайт.

— О, ты уже здесь. — Произнес он, заметив Фарнольда, — пошли, есть разговор.

Они вошли в кабинет Дуайта.

— Присаживайся. — Кивнув на кресло, произнес Дуайт.

— Что-то срочное? — Спросил Фарнольд. С Донной получилось неудобно. Он и так старался всеми силами расположить её к себе, а теперь.

— Нам нужен фотограф. — Начал Дуайт.

— Зачем? — Удивился режиссер. Нет, конечно, киностудия пользуются услугами фотографов, но, в основном, это наемные люди из различных агентств. Штатный фотограф предусмотрен студией, но его не было. Нанять кого-то на время было проще.

— Давно пора было нанять штатного фотографа. — Произнес Дуайт. — Слышал про вчерашнее.

Фарнольд кивнул. Конечно, кто не слышал про вчерашний случай. Нанятый фотограф прошмыгнул в гримерку к одной актрисе и спер оттуда её белье. Фетишистом оказался. Дело можно было замять, но этого идиота поймали на горячем. А женщины такого не любят. В общем, служба безопасности с трудом оттащила полуголую актрису от этого извращенца. Его, с исцарапанным лицом выпроводили с киностудии. Актрису успокоили, а с остальными провели профилактическую беседу, на тему того, что можно говорить за пределами киностудии, а что нет. Угроза вылететь на улицу хорошая причина держать язык за зубами. Так что скандал остался в пределах студии.