— И приведи себя в порядок и не пей сегодня больше! — Одри ушла, оставив Дженну одну.

Дженна ушла в дом и, найдя туалет, закрылась там.

Какая же она дура! Нужно было сдержаться и не подходить к Скарлетт. И Одри Хоу. Да она не в жизнь не сможет повлиять на Криса. Тот вечно делает то, что хочет. Она не может повлиять ни на Криса, ни на своего мужа. Она может только говорить. Но от этих слов ей было неприятно. Дженна не могла понять, что она хочет.

Поправив макияж и прическу, Дженна вышла в сад. У бассейна она увидела Криса и Скарлетт, они стояли почти у самого края бассейна и целовались. Они были там одни, вокруг никого не было. Уличное освещение и отблеск от подсветки бассейна создавали вокруг них мягкий свет.

— Очень красиво! — раздался голос рядом с Дженной, она повернулась. Рядом стоял Фарнольд со стаканом виски. — Кинематографично. Ты только посмотри, как свет падает. Хоть камеры включай. В кино это была бы…

Дженна его не дослушала, внутри что-то сработало, и она чуть ли не бегом направилась к безмятежной парочке. Она подбежала к ним и со всей силы толкнула их в бассейн.

— Чтоб вы захлебнулись! — крикнула она и побежала прочь.

Крис и Скарлетт вынырнув из воды, смотрели вслед Дженне.

— Дженна подписала себе приговор, — сказал Крис.

— В воде не так уж и плохо, — рассмеялась Скарлетт. — А Дженна… пусть катится. Не устраивай ей неприятности.

— Я сам решу, кому и что устраивать, — он притянул девушку к себе, и они продолжили целоваться.

Фарнольд посмотрел на них, потом в свой стакан, потом снова на парочку в бассейне.

— Очень кинематорафично! Вот что значит Лос-Анджелес!

Он сделал глоток и пошел из сада в дом.

Томми стоял у входа на студию и ждал своего помощника. Фейна ничто не учит, он снова опаздывал на работу. Точнее, он уже час должен быть на рабочем месте. Час!

— Мистер Браун, скажу честно, много чести этому Фейну, — произнес стоящий рядом охранник.

— Много чести для него, это если он без пары подзатыльников дойдет от ворот до фотостудии, — ответил Томми. На самом деле, Томми уже получил задание от Фарнольда на сегодня и вынужден был сам бегать по студии. Что не очень радовало молодого человека, так как у него уже есть мальчик для битья и мелких поручений.

Коди появился. Он шел вразвалочку по противоположной стороне улицы.

— Давай быстрее, — процедил сквозь зубы Томми, охранник усмехнулся.

— Его так и не уволят? — спросил он.

— Я не столь гуманен, — ответил Томми. Фейн шел спокойно, погрузившись в свои мысли.

«Он что, потерял счет времени? Вот идеал идиотизма!» — подумал Томми.

Коди, наконец-то, заметил Томми и, улыбнувшись, ускорил шаг. Он ступил на дорогу и стал переходить, не удосужившись даже посмотреть по сторонам. Томми, хоть и не был законопослушным пешеходом, рефлекторно повернул голову в сторону движения. Глаза парня расширились от страха. На Коди несся огромный тягач с прицепом. Такие завозят на студию большие декорации и перевозят инвентарь на выездных съемках. Но сейчас он явно ехал не на студию.

— Фейн, назад! — только и смог закричать Томми. Водитель, увидев пешехода, смело идущего под колеса начал сигналить, но остановить многотонную машину мгновенно невозможно. Коди повернул голову в сторону грузовика синхронно со скрипом тормозов. Страха на его лице не было, он просто не успел испугаться. Скорее удивление, но Томми не успел этого разглядеть. Только тонкую нить провода наушников, ведущую к уху. И удар.

Томми и охранник пулей кинулись на место аварии. Тело фотографа затянуло под грузовик, и узнать, жив он или нет, они пока не могли.

— Фейн, ты жив? — спросил Томми у обездвиженного тела, лежащего под прицепом. Задние колеса не переехали его, но тело выглядело неестественно. Левая нога была практически вывернута в противоположную сторону, а грудная клетка сильно вдавлена.

— Давай его достанем, — произнес Томми охраннику. Тот молча кивнул и полез за Томми под машину. Водитель уже бегал вокруг причитая, что он не виноват, что он сигналил, а это…

— Закрой рот и звони в 911! — крикнул на него Томми, вытаскивая тело Фена на свет.

— Ему уже не помочь, — тихо произнес охранник. Он указал на грудь фотографа. Черная футболка была мокрой, желтая ветровка пропиталась багровыми пятнами. Но при этом на лице Фейна сохранилось, то самое удивление. Только нос немного неестественно повернут вправо, и еще он был грязи.

Томим затошнило.

— Закрой ему глаза, — хватаясь за рот, произнес парень.

***

— Медики сказали, мгновенная смерть, — произнес Фарнольд. Он, Томми и Дуайт были в кабинете Дуайта. Полиция уже уехала, тело увезли в морг.

Томми был все еще в шоковом состоянии и сейчас тихо сидел, потягивая виски.

— Томми, ты алкоголем не увлекайся, — произнес Дуайт. — Твоей вины в этом нет.

— Если бы он не заметил меня, он бы не стал переходить дорогу, — тихо произнес Томми.

— Если бы он вовремя приходил на работу, он был бы еще жив! — отрезал Дуайт.

Томми молча кивнул и сделал глоток.

— Надо родственникам сообщить, — произнес Фарнольд. — Он ведь с Флориды откуда-то.

— В Лос-Анджелесе у него нет родственников? — спросил Дуайт.

— Насколько мне известно, нет, — ответил Фарнольд.

«Вот и не стало человека», — думал про себя Томми, пока отец обсуждал с режиссером транспортировку тела Коди на его родину.

Вспомнился разговор с Карлой про маски. А была ли маска на Коди? Маска идиота? Нет, этот вариант Томми отбросил. Идиотизм, скорее всего отголосок маски наивности. Или нет? Сейчас голова работала плохо. Стресс и алкоголь не способствуют трезвому мышлению. Наивность это маска. Маска скрывает истинное лицо, а то, чем Коди прикрывал свое лицо, был мазохизм. Моральный мазохизм. Он начался с ситуации с Марией и продолжался все последующее время. Томми даже стало стыдно, что он так использовал Коди. Фейн был у него мальчиком на побегушках. Принеси, подай, отнеси, приготовь кофе. Личный паж, которого можно было и попинать. Словесно, конечно, до рукоприкладства Томми не опускался.

Что же скрывалось за этим мазохизмом? Выдержка? Высокие амбиции стать известным фотографом? Или страх? Простой беспричинный страх. Его можно назвать страхом жизни. Свободной жизни. Многие люди боятся жить свободно. Им нужен кто-то, кто будем на них кричать. Будь то начальник — самодур или отец — алкоголик. И вот Коди, не найдя такого самодура на студии, решил его создать. Создать себе условия, когда к нему будут относиться как к пустому месту, вытирать об него ноги. Не специально, конечно, но подсознательно. Чтобы были подлинные основания для существования его страха. Возможно, он вырвался из подобной ситуации дома и, оказавшись в большом мире, понял, что без тяжелой руки над затылком не сможет жить. И вся эта ситуация на студии ему нужна была как воздух.

А может, и не было никакой маски и это было его реальное лицо. Просто он не научился еще прятать лицо за маской и привык смотреть на мир своими глазами, не через прорезь в тяжелой маске. Ведь иногда он вел себя как ребенок. Взрослый ребенок. Даже не ребенок, а подросток. Да, подросток. Они уже не дети, но еще не взрослые. Среднее состояние, когда думаешь, что делаешь взрослые поступки, не осознавая ответственности за них. Ведь он был таким безответственным. Был.

— Я пойду, — поднимаясь с кресла, произнес Томми. — Возьму отгул, если вы не против.

Дуайт внимательно посмотрел на сына.

— Хорошо, — кивнул он. — Джеймс, будь добр, отвези Томми домой.

— Не надо, — покачал головой Томми. — Я сам.

— За руль? Пьяным? — Закричал Дуайт. Да так, что, наверное, даже Карле было слышно его.

— На такси, — ответил Томми. — У Джеймса и так проблем сейчас будет с отправкой тела… во Флориду.

— Хорошо, езжай на такси, — согласился Дуайт.