Слова «посещал Артиллерийскую академию в Москве», приведенные в отчете, гораздо точнее описывают реальное положение дел, чем протокольные «учился в академии», если на самом деле Яков учился на ее вечернем отделении, совмещая учебу с основной работой.
И, что кажется мне самым главным, в отчете указана дата последнего свидания и разговора Якова с отцом, наиболее достоверная из всех указанных в других публикациях, где упоминается об этом событии, – «16 или 17 июня» 1941 г.[109]
Все эти различия в протоколе допроса Я. Джугашвили 18 июля и в записи «беседы» с ним 19 июля вполне объяснимы, поскольку их вели представители различных немецких служб: допрос – майор В. Холтерс и майор В. Раушле (из заголовка его протокола следует, что допрос проходил у командующего авиацией 4-й Армии; П. Лебедев утверждает, что переводчиком был Генсгер); «беседу» же вели неизвестные сотрудники отдела IC/AO(?) группы армий «Центр».
В протоколе допроса есть еще одно многозначительное место:
– Вы были когда-нибудь в Германии?
– Нет, мне обещали, но ничего не получилось, так вышло, что мне не удалось поехать.
– Когда он должен был поехать? (Вопрос переводчику. – А. О.)
– Я хотел ехать по окончании института.
Непонятно, почему бы на первый вопрос ему не ответить однозначно «нет». Может быть, он все же готовился к поездке в Германию, о чем немцы отлично знали? Или он имеет в виду поездку, во время которой он был арестован 22 июня 1941 г.?
Надо сказать, что известен еще один допрос Якова, который вел личный переводчик командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Бока гауптман В. Штрик-Штрик-фельдт.[110] Об этом допросе он упомянул в своей книге «Против Сталина и против Гитлера», однако дату его проведения почему-то не назвал. В публикации «Jakov Stalin (Яков Сталин) от 12.01.2003 на сайте «http://forum.axishistory.com/viewtopic.php» сообщается, что Штрик-Штрикфельдт вел свой допрос в г. Борисов, а через несколько дней Я. Джугашвили допрашивал майор Холтерс. Учитывая, что допрос Холтерса датирован 18 июля, можно сделать вывод, что допрос Штрик-Штрик-фельдта происходил 16 июля или даже раньше и, значит, являлся самым первым допросом Якова.[111]
Ответы Якова на этом первом допросе сводятся к тому, что он не верит в победу Германии, а ее успехи на начальном этапе войны объясняет тем, что «немцы слишком рано на нас напали», и называет это нападение «бандитизмом».
Однако, если верить Штрик-Штрикфельдту, Яков утвердительно ответил на вопрос: «Не боится ли Сталин национальной контрреволюции в условиях войны?» Что позволило сделать следующий главный вывод в докладе об этом допросе, «который фельдмаршал фон Бок переслал в Ставку фюрера»: «Сталин, по мнению Якова Джугашвили, сына Сталина, боится русского национального движения. Создание оппозиционного Сталину русского правительства могло бы подготовить путь к скорой победе». Все эти ответы и выводы приведены в упомянутой книге Штрик-Штрик-фельдта [134, c. 28–30]. Следует отметить, что о записи допроса на магнитофон в ней ничего не сказано, возможно, об этом упоминалось в ее журнальных публикациях.
Итак, что можно сказать по поводу трех первых допросов Я. Джугашвили, о которых нам известно?
Самый первый допрос, скорее всего, был проведен в штабе группы армий «Центр» специалистами по формированию Русского освободительного движения 14–16 июля 1941 г.
Второй, самый длительный допрос, протокол которого содержит 150 вопросов и ответов, был проведен у командующего авиацией IV армии совместно специалистами по обработке информации Главного штаба ВВС и штаба IV армии 18 июля;
Третий допрос, почему-то названный «беседой», по окончании которой Яков подписал заявление о том, что он сын Сталина (почему от него не потребовали этого во время первого допроса?), был проведен неизвестно где и неизвестно кем 19 июля.
Сравнивая и анализируя результаты этих трех допросов (по опубликованным данным), можно отметить следующее.
Удивляет, что РСХА не участвовало в допросах сына советского вождя. Однако есть сообщения, что с ним встречались рейхсфюрер Гиммлер и рейхсминистр по делам восточных территорий, один из главных идеологов нацистов Розенберг, причем они беседовали наедине, даже без переводчика, так как родившийся и выросший в Ревеле (Таллинн) Розенберг в совершенстве владел русским языком. (Кстати, внимательное рассмотрение и перевод с немецкого языка содержания учетной карточки на военнопленного Я. Джугашвили «Идентификация персоны» [53, с. 210] (см. с. 29 Фотоприложений) выявляет, что ее заполняли отделы «IVA1a» и «IVA1c» гестапо).[112]
Следует также отметить ряд странностей, зафиксированных в немецком протоколе допроса и в записи «беседы» с Яковом Джугашвили:
1. На вопрос: «Известно ли ему о речи, произнесенной по радио его отцом?» – Яков отвечает: «Впервые слышу. И никогда не слыхал о таких вещах. Никогда не слыхал!» При этом на вопрос: «А знает ли он, что даже Франция порвала отношения с Советской Россией?» – он отвечает: «Об этом передавали, я слышал об этом по радио».
Это более чем странно. Яков утверждает, что ничего не знает о выступлении Сталина по радио 3 июля 1941 г., то есть о важнейшем для СССР выступлении вождя после двенадцатидневного молчания с начала войны он даже не слышал. А о том, что Франция (со столицей в Виши) разорвала отношения с СССР (это произошло 29 июня), он знает, причем не из разговоров, а услышал по радио.
Такое возможно лишь в одном случае – если Яков на момент выступления Сталина по радио уже был в плену. На том, что петэновская Франция разорвала отношения с СССР, советские средства массовой информации особенно не фиксировали внимание, зато немецкая пропаганда раскричалась сразу же, утверждая, что теперь против Советской России вся Европа. Сообщать же русским военнопленным о том, что Сталин наконец выступил по радио, немцам не было никакого резона. Из этого следует, что Яков в это время, скорее всего, уже был в плену. Надо добавить, что и на вопрос о заключении союза СССР с Англией Яков ответил, что слышал об этом по радио, хотя соглашение было подписано в Москве 12 июля, а пресса сообщила об этом 13 июля, когда по его показаниям, он уже около недели находился в окружении. Но зато об этом непрерывно твердило берлинское радио, поскольку именно возможность такого союза СССР и Англии была с 22 июня главным объяснением Гитлера немецкому народу, почему Германия напала на СССР. Все это косвенно подтверждает, что Яков оказался в плену значительно раньше 16 июля.
2. По непонятной причине (из протокола следует, что просто Яков не дал на это согласия), в отличие от принятой в других случаях формы заполнения документов на советских военнопленных, в формуляре Я. Джугашвили не указан его домашний адрес, а также имя, отчество и фамилия его жены. Вполне возможно, однако, что ее имя и адрес стали известны немцам из найденных у него при аресте писем, в том числе из обнаруженной при нем неотправленной открытки жене.
Об этом косвенно свидетельствует такой вопрос из протокола допроса:
«Известно ли ему, что мы нашли письма, в которых говорится, что друзья надеются свидеться вновь этим летом, если не состоится предполагаемая прогулка в Берлин этой осенью?» В ответ Яков «читает письмо и бормочет про себя: “Черт возьми!”» (так записано в протоколе, из чего следует, что, скорее всего, это письмо нашли именно у него. – А. О.). Допрашивающий продолжает: «В этом письме, представляющем собой переписку двух русских офицеров, имеется следующая фраза: “Я прохожу испытания как младший лейтенант запаса и хотел бы осенью поехать домой, но это удастся только в том случае, если этой осенью не будет предпринята прогулка в Берлин. Подпись “Виктор”, 11. 6. 41 г.»[113]
109
Эта дата совпадает с некоторыми другими: из воспоминаний адмирала Кузнецова: «Я видел Сталина 13 или 14 июня. То была наша последняя встреча перед войной»; из воспоминаний Хрущева: Сталин долго не отпускал его, а потом вдруг отпустил, и он вернулся в Киев, последний раз побывав в кабинете у Сталина 16 июня (по записи в Кремлевском журнале); из сообщения 18 июня в советской прессе: 15 июня 1941 г. Сталин присутствовал на спектакле Украинского театра им. Ивана Франко «В степях Украины», где в числе других советских руководителей рядом с ним был и Хрущев. Это было последнее перед войной появление Сталина на людях. A 18–20 июня Жданов (не исключено, что вместе со Сталиным) выехал в Сочи. Возможно в этом же поезде до Киева ехал и Хрущев (хотя он в своих воспоминаниях излагает события так, что получается, будто бы он выехал из Москвы лишь 20 июня с разрешения Сталина, которого долго добивался.)
110
Штрик-Штрикфельдт Вильфред Карлович (1897–1977) был «русским» немцем, родившимся в Риге. Добровольцем вступил в русскую армию и офицером воевал всю Первую мировую войну. По ее окончании работал инженером. После присоединения Латвии к СССР уехал в Германию. В январе 1941 г. был приглашен на службу фельдмаршалом Боком и стал переводчиком и офицером для особых поручений при штабе группы армий «Центр», потом в отделе ОКХ «Иностранные армии Востока», которым руководил Гелен, и, наконец, в штате русских сотрудников Отдела ОКВ/ВПр. После пленения генерала Власова немцами стал его ближайшим другом и сотрудником. Допрос Якова Джугашвили Штрик-Штрикфельдт вел вдвоем со своим коллегой гауптманом Шмидтом, тоже «русским» немцем, в прошлом ротмистром царской армии и участником Первой мировой войны. Коротко суть ответов Якова изложена Штрик-Штрикфельдом в его книге «Против Сталина и Гитлера» [134, с. 28–30].
111
Из записей в учетной карточке военнопленного Я. Джугашвили (см. с. 29 Фотоприложений) следует, что кроме трех вышеуказанных допросов и «бесед» были еще два допроса – 24.7.41 и 29.7.41. Они велись уже в другом месте, ибо его сообщения о родителях, а также о месте пленения занесены в карточку как новые сведения (хотя они уже были в протоколе допроса от 18.7.41), а в графе «Семейное положение» ничего не указано, хотя при допросе 18.7.41 г. он ответил на десять вопросов о своей жене.
112
«10 июля 1946 г. сотрудники оперативного сектора МВД СССР в Берлине арестовали бывшего сотрудника отдела “1-ц” Главного Штаба Центральной группы немецких войск Пауля Генсгера. На допросе Генсгер показал: в 1941 г. в г. Борисове он, будучи переводчиком, участвовал в допросе старшего лейтенанта артиллерии Якова Джугашвили, сына Сталина. Допрос вел капитан отдела “1-ц” доктор Шульце (см. гл. «Адъютант Гитлера в кабинете у Сталина». – А. О.), работник 5 отдела Главного Управления имперской безопасности Германии» (Жухрай. «Сталин: правда и ложь». http://www.geocities. com/CapitolHill/Parliament/7231/juhray/juhray14.hthttpm).
113
Оказалось, что это письмо, найденное в кармане у Якова при задержании, было даже показано фюреру. В книге Г. Пикера «Застольные разговоры Гитлера» в записи его речей за 18 мая 1942 г. есть такое его высказывание: «В обнаруженном у сына Сталина и написанном одним из его друзей незадолго до нашего нападения письме говорилось буквально следующее: он “перед прогулкой в Берлин” хотел бы еще раз повидать свою Аннушку» [99, с. 303]. Значит, это письмо писал военный по имени Виктор, а его жену или подругу зовут Анной. Странно, что Яков сохранил это письмо, уничтожив даже свои документы.