Я подошла к комоду, взяла портрет и направилась обратно в комнату. Странно, но с ним в руках чувствовала себя гораздо увереннее. Ноги уже не дрожали, страх испарился, осталась лишь вера, знать бы еще во что.

- Люда, не делай этого, - попытался остановить меня Дарио, когда я шла в сторону Марко.

Я лишь посмотрела на него, надеясь, что взгляд мой отражает все те чувства, что испытывала.

- Икона внутри портрета, - остановилась я возле Марко.

- Хорошая девочка, - с мерзкой улыбкой на губах произнес он, поднимаясь с пола и протягивая руку. В другой он продолжал удерживать пистолет, направленный на Дарио.

- Убери пистолет, - спрятала я икону за спину.

- Боишься, что пристрелю твоего любовничка? – хихикнул он.

- Спрячь пистолет, - повторила я, стараясь, чтобы не дрожал голос.

Марко сунул пистолет за пояс и характерно потряс рукой предо мной. Я протянула ему икону. И в следующее мгновение он рухнул, как подкошенный с иконой в руках.

- Она его убила?

Я не знала, что в большей степени испытываю – удивление или потрясение.

- Жив он. В обмороке. – Дарио подошел и проверил пульс у Марко.

Я подняла портрет с пола, невольно погладила изображение, думая о том другом.

- Пойду, поставлю его на место.

- А я пока свяжу его, - кивнул Дарио.

Когда вернулась в комнату, Марко лежал со связанными поясом от моего халата за спиной руками, а Дарио говорил по телефону.

- Вызвал полицию, - объяснил он. – Пусть дальше они с ним разбираются.

Минут через пятнадцать явились двое в форме. Все это время Марко продолжал находиться в отключке. Уж не знаю, что им сказал по этому поводу Дарио, но в итоге к нам у них претензий не было. Они унесли неподвижного пленника, и мы остались в тишине, словно ничто и не нарушало ее.

- Давай обсудим все завтра, - предложила я, чувствуя невероятную усталость, словно не спала несколько суток подряд.

Оказавшись в постели, я сразу же уснула, не успела закрыть глаза. Когда проснулась, испугалась. На часах стрелки приближались к двенадцати. Не в моих правилах спать так долго. Подскочила, кое-как пригладила волосы и отправилась на поиски Дарио. Чуть не завизжала от радости, когда на кухне, рядом с ним увидела Олесю. Они сидели за столом, чинно прихлебывали чай и тихо беседовали.

- Ну, наконец-то! Я думала, ты будешь дрыхнуть до вечера, - заголосила Олеся с видимой радостью.

Как же я соскучилась по ее улыбке, жизнерадостному лицу, по ней… Я тискала ее не меньше десяти минут. Сбегала за подарком и торжественно его вручила. С удовольствием наблюдала, как она восторгалась каждой безделушкой, доставая их из пакета.

Я тоже не осталась без подарков. Олеся привезла мне из Флоренции кожаный клатч и набор из серебра ручной работы: серьги, кольцо и браслет.

- Значит, пока я была во Флоренции, ты наслаждалась ведутами Венеции? – спросила Олеся, усадив меня за стол и налив кружку крепкого чая.

- Чем?

- Ну, ты даешь! Это даже коты мои знают. Ты точно там была? – засмеялась Олеся.

- Ведута – это вид местности, городской пейзаж, - пояснил Дарио. – Это чисто венецианский термин.

- В общем, пока ты спала, Дарио мне все рассказал, - резко сменила тему Олеся. Это было ей свойственно. – И про ночное нападение тоже. Дай-ка еще раз прочитать посвящение, - обратилась она к Дарио.

Он протянул ей знакомый сложенный лист. Она сначала читала, а потом еще какое-то время молчала.

- И что ты думаешь? – не выдержала я.

- А что тут думать? Понятно, что ты и есть та самая далекая родственница. Ты же, как две капли, похожа на портрет.

- Да? Но есть одна нестыковочка. Я не плод плода греховной связи.

- А вот это пока не известно. И я даже знаю, кто сможет нам раскрыть и эту тайну.

- Кто?

Я не понимала, к чему она клонит. Любит же напустить на себя загадочности, вместо того, чтобы говорить прямо и открыто.

- Твоя бабушка.

- Она-то тут причем?

- Сама подумай, - передразнила меня Олеся. – Первый плод ты, а вторым плодом кто может быть? – Она выдержала торжественную паузу, наблюдая за мной. – Именно! Твой отец!

- Отец?

- Именно! Тут два варианта: либо твоя бабушка вовсе не твоя, либо у тебя другой дед. Что-то мне подсказывает, что верный вариант второй. – Олеся широко зевнула. – Ладно, топай звонить бабушке. Ты выдрыхлась, а я устала с дороги и хочу поваляться с журнальчиком.

Олеся осталась дома, Дарио отправился по каким-то своим делам, а я побрела к автомату. Волновалась перед разговором с бабушкой. А если мы ошибаемся, и дело обстоит не так? Как я смогу спросить об этом бабушку? Она же обидится и не будет разговаривать со мной до конца своих дней. Все, что касается вопросов морали, в этом она непреклонна и меня учила тому же. Кроме того, она очень набожна, а я ее собираюсь уличить в прелюбодействе. Она так может подумать, хоть я и не собираюсь ее обвинять, а пытаюсь выяснить правду.

Несмотря на волнения, разговор с бабулей дался легко. Она словно ждала моего звонка. Не стала увиливать или отпираться, сразу же рассказала мне правду. Домой я возвращалась еще более задумчивая. По дороге зашла в магазинчик и прикупила бутылку Лимочеллы. Чтобы осмыслить все, требовалось снять сначала напряжение. Я решила, что вкусный ликер будет кстати.

- Ну что? – спросила меня Олеся, как только я вошла в ее комнату с бутылкой и двумя бокалами. – Вижу, ты узнала правду.

Отвечать не торопилась. Сначала разлила ликер, подала ей бокал. Потом чокнулась и залпом выпила свой. Кощунственно, конечно, так пить приятную тягучую жидкость, но мне понадобился легкий туман в голове сиюминутно.

- Михаил – мой родной дед, - выпалила я самое сложное.

- Почему-то я не удивилась. – Олеся прихлебывала Лимончеллу и терпеливо ждала продолжения.

- Бабуля любила его и согрешила. От этого родился мой отец. Вот тебе и плод греха.

- А почему он уехал?

- Не хотел, чтобы узнали правду. Боялся не справиться со своими чувствами.

- Ага, - кивнула Олеся. – Именно поэтому он и прихватил семейные драгоценности?

- Об этом она ничего не знает, - встала я на защиту бабушки, да и деда тоже. – Хоть они и общались периодически, но о драгоценностях она никогда не спрашивала. Больше рассказывала о себе, детях, слала ему мои фото и моей сестры… Может, таким образом, он хотел отомстить?

- Кому? – Олеся вытаращила глаза. – Причем тут семья? Не они же толкнули их в объятья друг друга, после чего он был вынужден удрать.

Я добавила в Олесин бокал и себе налила опять полный.

- Откуда мы знаем, как дался ему отъезд? – Я выпила половину бокала. – Он был совсем молодой, ехал на чужбину. Я не оправдываю его, не подумай, просто размышляю. – Я допила вторую половину бокала. – В общем, этого я не знаю и, думаю, не узнаю никогда.

- Дела… - протянула Олеся и тоже осушила свой бокал. – Слушай, - неуверенно произнесла она.

Только тут я заметила, что выглядит Олеся немного грустной.

- Я тут… - продолжила она. – В общем, я не поеду домой.

Она смотрела на меня глазами побитой собаки, а мне вдруг стало так весело. Только веселость была вызвана алкоголем. Если бы не он, я бы, наверное, разрыдалась. Знала, что так будет, и надеялась, что все еще может обернуться по-другому.

- Чего ты смеешься? Я сказала, что остаюсь тут.

Олеся не понимала, что со мной происходит. А сама я понимала? Чувствовала только, что очень несчастна. Тайна почти раскрыта, а счастливее я не стала.

- Странная ты какая-то, - надула губы Олеся. – Я ей говорю, что остаюсь тут, выхожу замуж за Серхио, а она смеется.

- Не обижайся, пожалуйста, - обняла я ее. – Это все нервы. Досталось им в последнее время по полной.

- Слушай! А оставайся тоже, а? – встрепенулась Олеся. – Чего тебе там делать? А здесь… Как-нибудь устроимся, в общем.

- Нет уж, - тряхнула я головой. – Мне нужно домой. Осталась как раз неделя до отъезда. Думаю, времени хватит, чтобы засвидетельствовать драгоценности, оформить их тоже, как наследство и вывести на родину. Надеюсь, Дарио поможет мне в этом. Нужно поделить все по справедливости между наследниками.