Грохот выстрела, который был сделан в закрытом пространстве, больно ударил по барабанным перепонкам. А ствол изрыгнул пламя, и на краткий миг оно осветило пространство передо мной. Я увидел подземного жителя, испытал легкий шок и заорал. Вы когда–нибудь видели гидроцефала? Это человек, у которого под черепной коробкой опухоль. Она разрастается и деформирует кости. Подземники были как раз такими, совершенно голые бледные существа, лишь отдаленно напоминающие людей, с вытянутыми назад черепами, тоненькими ручками и ножками. Их было четверо, трое пересекали ручей и еще один стоял на противоположном берегу.

Вспышка пламени рассеялась, и наступила темнота. У меня перед глазами световые пятна. Ничего не вижу. Все на слух, который функционировал не так, как обычно. Однако я все же услышал стоны подземников и понял, что не промахнулся. У разбойника, который лез в пещеру и напоролся на гранату, патроны с крупной картечью. Это он правильно сделал — от такого заряда на короткой дистанции не скроешься. Куски рубленого металла прошлись над ручьем и зацепили аборигенов.

Снова я потянул спусковой крючок. Снова по ушам ударил громкий звук. Снова ствол выплюнул пламя. Снова краткий период света. И снова я разглядел подземников. Двое валялись в ручье. Третий, пригнувшись, пытался приблизиться, а четвертого не видно.

В этот раз я зря истратил заряд. Картечь прошла над аборигенами и улетела в темноту. Если мне повезло, я зацепил четвертого, но это вряд ли.

Я опять выстрелил. Картечь ударила третьего аборигена в грудь и разворотила его голое тело. Дистанция между нами два–три метров, не больше, и он погиб. Его отбросило назад, и он рухнул рядом с раненными соплеменниками в воду. Можно было их добить. Однако я решил, что самое время отступить. Пусть с подранками разбираются другие аборигены, они их затормозят, а я, если повезет, успею скрыться.

Подъем был не из легких. Коридор узкий и выпирающие из скального монолита камни тормозили движение. То рукой ударюсь, то ногой, то рюкзак лямкой зацепится, то ружье. Но, несмотря на это, я двигался довольно бодро. Скорей отсюда! К солнцу и свежему воздуху! Туда, где все знакомо и привычно!

Вскоре подъем оказался позади. Я зажег последний факел и осмотрелся.

Что сказать? Пока иду нормально. Я оказался в пещере, которая была на удивление хорошо обработана. Стены и пол ровные. Видна симметрия. Надо пересечь пещеру. Потом войти в центральный коридор. Потом еще один подъем, на этот раз по лестнице. Переход на следующий уровень. Еще две пещеры и длинная галерея, которая выведет меня на поверхность в нескольких километрах от стойбища Шумова.

— Поторапливайся, — подбодрил я самого себя и бегом пересек пещеру.

Прежде, чем войти в коридор, который отыскал сразу, я прислушался. Есть погоня или нет?

За спиной тихо. Добрый знак. Мои шансы благополучно вырваться из подземного мира росли на глазах.

Коридор миновал быстро. Факел погас, и я достал спиртовые таблетки. Поджег одну и положил ее в пустую консервную банку.

За коридором начиналась вырубленная в камне широкая лестница из белого мрамора. Красивая работа и добротная. Заметно, что делали хорошие мастера. Вот только любоваться произведением искусства было некогда, и я полез наверх.

Пока шел наверх, у меня сгорели три таблетки. Я продолжал движение и добрался до пещер. Здесь сквозняк чувствовался хорошо и я уже ощутил в воздухе дождевую сырость. До выхода осталось всего ничего, и тут у меня прогорела последняя таблетка. Прежде, чем она погасла, я отметил пару ориентиров и двинулся на ощупь.

Взмах рукой. Воздух. Шажок вперед.

Взмах рукой. Чисто. Шажок вперед.

Взмах рукой. Кончиками пальцев задел что–то прохладное и скользкое, словно передо мной потная человеческая кожа. Шаг назад.

Я взмахнул перед собой ружьем. Чисто. Но дальше идти не рискнул и зажег спичку. На миг свет, который показался нестерпимо ярким, ослепил меня и на глазах выступили слезы. Однако самое главное я разглядел. Вокруг меня стояли жители подземелья, не только мужчины, но и женщины. Аборигенов было много, и они молчали. Их блеклые глаза смотрели на меня и не видели. Зато широкие ноздри, улавливая запахи, раздувались.

«Мне пиздец!» — с полнейшим спокойствием, подумал я и попытался поднять ружье.

Ствол выбили из рук сразу. Аборигены набросились на меня одновременно со всех сторон, стиснули и стали заламывать руки, а я отбивался, как мог. Толчок влево. Рывок вправо. Удар локтем по морде гидроцефала. Наступил ботинком на ногу и пнул противника в колено. Скинул рюкзак и рванулся вперед. Я был сильнее подземников, быстрее и резче. Но их оказалось столько, что меня тупо придушили. Воздух в легких закончился. Перед глазами мутная пелена с кровавыми точками и неясные образы, а потом я потерял сознание.

Сколько времени прошло — сказать трудно. Но, наконец, я пришел в себя. А причина была в том, что в меня пытались влить какую–то вонючую жидкость. Кругом темнота, и один из аборигенов, если судить по мускусному запаху, который от него шел, хотел вставить мне в рот горловину глиняной фляжки. Запах от пойла шел противный, как если бы это была разбавленная мясокостной мукой вода. Пошевелиться я не мог, руки и ноги связаны. Зато у меня получилось отвернуться.

— Пей! — неожиданно услышал я на чистом русском языке.

— Не буду… — разбитыми губами прошамкал я.

— Значит, заставим, — неизвестный человек забрал у аборигена фляжку, и я почувствовал, как сильная ладонь разжала мне челюсть.

Не дернешься и не отвернешься. Поэтому пришлось глотать вонючее пойло. Хотя организм сопротивлялся, и пару раз казалось, что я начну блевать. Обошлось. Пусть с трудом, но я усвоил мерзкое питье, а затем уснул. Веки налились свинцом, и сопротивляться желанию заснуть, не было никаких сил…

Очередной период забытья, а затем я снова вернулся в реальность, открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в пещере. Причем не лежу, а сразу стою и чувствую себя вполне сносно, тело не болит, не связан, синяков и порезов не видно. Свет в пещере тусклый, с зеленоватым оттенком и непонятно, откуда он. Я в клетке из металлических прутьев, которые вмонтированы в скалу. Одежды нет — я совершенно голый, в чем мать родила. Однако мне не холодно.

Стою. Держусь за прутья. Никого нет и в голове невеселые мысли. Да и с чего им быть веселыми? Опять я оказался в плену. Что впереди неизвестно, но явно ничего хорошего со мной не случится. Хотя надежда выпутаться из ситуации, которая казалась безвыходной, в душе теплилась. Где–то очень и очень глубоко.

Я попытался дернуть за решетку. Безрезультатно. Металл серьезный и клетка сделана на совесть. Что странно, входа в камеру нет, сплошной металл без дверей или прорех. Отсюда вопрос — как меня сюда поместили?

— Эй! — закричал я. — Кто–нибудь! Отзовитесь!

Звук отразился от стен и ничего не произошло. Я еще раз осмотрелся и заметил в дальнем конце пещеры проход. Если кто–то решит меня навестить, гости появятся именно оттуда.

Часов нет и от скуки, постоянно сбиваясь, я начал отсчет времени.

Прошел час. За ним другой. В пещере, по–прежнему, кроме меня никого.

Третий час ожидания позади, а за ним четвертый и пятый. Я снова стал кричать, пытался вызвать подземных жителей, но меня не слышали или специально пытали одиночеством, мариновали и доводили до определенного состояния.

— Думаете, сдамся и сломаюсь? — пересохшим горлом, прошептал я и присел на корточки под каменную стену. — Не сломаете, ублюдки! Не выйдет!

Сидя, я задремал. Глаза закрою, впаду в забытье и снова очнусь. Хотелось есть и пить, а дрема помогала немного забыться. И когда я в очередной раз открыл глаза, то обнаружил, что перед клеткой в передвижном кресле с колесиками, по виду напоминающим инвалидную коляску, сидит человек. Ну, это я так сначала подумал, что человек. А присмотревшись к нему, заметил ряд отличий.

По одежде ладно, он был в обычном сером балахоне, который полностью закрывал тело, и в этом нет ничего необычного. А вот лицо отличалось. Во–первых, форма черепа, Он был вытянут вверх, гораздо сильнее, чем у меня. Во–вторых, нос, который оказался уже и на кончике заметно заострен. В-третьих, глаза. Они были вытянуты сильнее, чем у любого жителя Земли, каких я видел. Есть выражение «миндалевидные» глаза. Вот это про него, как раз в точку. А в-четвертых, его уши имели заостренную форму. И если его с кем–то сравнивать и проводить параллели, то, наверное, он эльф. Правда, совсем не такой, как Леголас из американского «Хоббита», и вид у него в целом отталкивающий, если не сказать омерзительный, но все–таки это эльф.