Вешали атамана Семенова 30 августа 1946 года в Москве, в одном из подвалов Лубянки. Григорий Михайлович так же, как его однополчанин барон Унгерн фон Штернберг на расстреле, встал под свою петлю со спокойным достоинством, будто под полковое знамя, отбитое им у врагов еще на Первой мировой войне.

Белого вождя дальневосточных казаков Г. М. Семенова коммунисты вешали на полгода раньше донского атамана П. Н. Краснова и кубанского генерала А. Г. Шкуро, тоже уже находящихся в их застенках. Злопамятно упиваясь гибелью своих старинных противников, красные не могли и предположить, что через какие-то сорок с лишним лет их самих «повесит» история, в которую так верил самый последний вождь Белого дела генерал М. К. Дитерихс.

Как это в стихах бывшего белого воина, самого талантливого певца Белой идеи, Георгиевского кавалера Ивана Савина, «произведенного смертью в подпоручики Лейб-Гвардии Господнего полка»?

Вдруг начал петь — и эти бредовые Мольбы бросал свинцовой брызжущей струе: Всех убиенных помяни, Россия, Егда приидеши во царствие Твое.