— Да… — разочарованно проговорил Осипов. — Не очень-то вы обрадовали меня этим сообщением.

Едва он положил трубку на рычажки телефонного аппарата, как снова раздался звонок. Теперь полковник уже почти не сомневался, что звонят из больницы.

— Это я, Круглова, — торопливо докладывала дежурная сестра. (По голосу ее Осипов тотчас же догадался: в больнице произошло то, чего он особенно опасался.) — Знаете, что случилось, Афанасий Максимович? Мухтаров умер только что…

— Пришел ли он хоть перед смертью в сознание? — спросил Осипов.

— Нет, Афанасий Максимович, — поспешно ответила Круглова. — Только по-прежнему бредил стихами. Может быть, он поэт какой-нибудь?

— Люди такой профессии не бывают поэтами, — убежденно проговорил Осипов. — Какие же стихи произносил Мухтаров? Все те же? — спросил он Круглову, уже безо всякой надежды услышать что-нибудь новое.

— Я записала. Сейчас прочту… Тут, впрочем, тоже все разрозненные строчки: "Гость какой-то запоздалый у порога моего, гость — и больше ничего…" Знаете, Афанасий Максимович, очень похоже все-таки, что это он сам сочинил. Наверно, под "гостем" смерть свою имел в виду…

— Ну, а еще что?

— Прочел целую строфу, видимо, из какого-то другого стихотворения. Вот, послушайте:

— Прочтите-ка это еще раз, помедленнее, — попросил Осипов и торопливо стал записывать.

Странным, непонятным казался Осипову этот бред. Может быть, и в самом деле он пользовался стихами для кодирования своих донесений?..

"Интересно, у себя еще Филин или ушел уже?" — подумал Осипов, набирая служебный телефон подполковника.

Филин отозвался тотчас же.

— Это Осипов, — сказал ему полковник. — Запишите-ка еще несколько строк стихотворного бреда, Борис Иванович.

И полковник продиктовал Филину стихи, сообщенные медсестрой.

— Первые две строки — это из "Ворона" Эдгара По, — выслушав Осипова, заметил Филин. — А "Скелеты" из какого-то другого стихотворения. Размер иной. Вы долго еще у себя будете, Афанасий Максимович?

— Ухожу минут через пять, — ответил Осипов, посмотрев на часы. — А вы вот что учтите, товарищ Филин: Мухтаров умер, исходите поэтому теперь только из того, что уже известно.

Домой полковник Осипов пошел пешком. Всю дорогу приходили на память стихи Эдгара По о шорохах, о черных птицах, оправляющих траур оперения своего, о каком-то запоздалом госте… Что значит все это? Какой смысл таится в наборе таинственных слов?

Хотя Осипов почти не спал, на работу он явился, как обычно, к девяти часам утра. Полковник слишком хорошо знал себя, чтобы надеяться спокойно провести хотя бы одну ночь, пока тайна Мухтарова не окажется разгаданной. Но уж потом, когда загадку эту удастся разрешить, он проспит, наверно, все двадцать четыре часа. С ним уже случалось такое.

Едва Осипов прошел к себе, как в дверь кто-то постучался негромко, но энергично.

В кабинет торопливой походкой вошел подполковник Филин.

"Позавидуешь человеку, — подумал о нем полковник. — Тоже не спал, наверно, всю ночь, а ведь не скажешь… Да он и не напрасно, видимо, бодрствовал".

— Ну-с, чем порадуете? — с деланной небрежностью спросил его Осипов.

— Хорошими стихами, Афанасий Максимович! — весело проговорил Филин и положил на стол Осипова массивный однотомник произведений Иоганна Вольфганга Гёте.

Осипов, полагавший, что разгадать тайну шифра помогла книжица, найденная в чемодане Мухтарова, удивленно поднял глаза на Филина. Подполковник помедлил немного, будто наслаждаясь недоумением Осипова, затем с загадочной улыбкой раскрыл семьдесят вторую страницу и показал пальцем на стихотворение "Пляска мертвецов".

— Вот ведь откуда новая строфа мухтаровского бреда, товарищ полковник! Пришлось для выяснения этого консультироваться у опытного литературоведа. "Пляска мертвецов" Гёте оказалась кодом к шифру… Обратили вы внимание, что цифры шифра разбиты на группы и расположены строками. Показалось мне это не случайным и натолкнуло на мысль, что для кодировки текста могли быть использованы стихи. И я не ошибся. Получается следующая система: каждая новая строка начинается трехзначной цифрой с нолем впереди. Цифра за нолем — порядковый номер строки стихотворения. Третий знак ключевой группы является строкой в строфе, а все последующие цифры — номерами букв в стихотворных строках.

Возьмем теперь для примера первую строку перехваченной нами шифровки: "066 14 15 2 5 16 18 19 21 13 18 21…" Ключевая группа ее — 066 означает начало строки шифра, шестую строфу и шестую строку в ней. В "Пляске мертвецов" строка эта звучит так: "Все выше и выше вползает мертвец…" Четырнадцатой буквой будет здесь "п", пятнадцатой — "о", второй — "с", пятой — "ы", шестнадцатой — "л", восемнадцатой — "а", девятнадцатой — "е", двадцать первой — "м", тринадцатой — "в", восемнадцатой — "а", двадцать первой — "м". Из букв этих складываются слова: "Посылаем вам…"

Подполковник Филин был очень доволен своей сообразительностью и не сомневался, что на этот раз сдержанный в проявлении чувств полковник Осипов непременно его похвалит. Но Афанасий Максимович прежде сам прочел всю шифрограмму, на что ушло довольно много времени. Лишь после этого он встал из-за стола и крепко пожал чуть-чуть вспотевшую от волнения руку Филина.

— Спасибо, Борис Иванович! — сказал он и, помолчав немного, спросил: — Ну, а томик, найденный у Мухтарова, тут при чем же?

— А это пока совершенно непонятно! — развел руками Филин.

— Однако и он, конечно, имеет какое-то отношение к тайной миссии Мухтарова, — убежденно заявил полковник и отпустил Филина.

Генерал Саблин, начальник Осипова, был занят все утро каким-то неотложным делом, а полковнику никогда еще не хотелось так, как сегодня, доложить ему результаты проделанной работы.

"А ведь ловко они придумали — вести тайные переговоры с помощью стихов, — размышлял Осипов, прохаживаясь по своему кабинету. — Это избавляет их от сложных кодовых таблиц или книг и журналов, к помощи которых обычно прибегают тайные агенты при шифровке. Следует только крепко держать в уме какое-нибудь стихотворение, и можно уже не сомневаться, что никто из непосвященных не прочтет ни одной строки, зашифрованной с его помощью. Какую-то роль в их тайных передачах играет, конечно, и томик стихов, обнаруженный в чемодане Мухтарова. Он хотя и не имеет прямого отношения к уже прочитанной шифровке, но им намеревались, видимо, пользоваться в будущем или предназначили для каких-нибудь особых передач".

Полковник взял бумагу, на которой был написан текст раскодированной шифрограммы, и снова прочел его:

Что же это за "новая система"? Может быть, имеется в виду какое-нибудь новое стихотворение? Мухтаров в таком случае вез Призраку томик американских поэтов с тем, чтобы он выучил из него до августа какое-то определенное произведение. Затем, видимо, следовало уничтожить книжку и держать это стихотворение в уме. Скорее всего, таким стихотворением должен явиться "Ворон" Эдгара По, и Мухтаров, уже начавший заучивать его, повторял в бреду затверженные строки.

Полковник довольно потер руки и торопливо стал ходить по кабинету, с нетерпением ожидая, когда же наконец освободится генерал Саблин и вызовет его к себе…