Впрочем, долгая поездка сквозь ночь дала ему время подумать. Ренф не возражал против резни отрицателей, ибо вовсе не видел в них Тисте. Они отреклись от своего имени, предавшись нелепому поклонению старым богам. Тисте нужно унифицировать веру, утвердив Мать Тьму на Троне Ночи. Отказ от союза с Матерью лишил отрицателей ее покровительства; они заслужили всё, что выпало на их долю. Он сомневался, что жуткий старый бог речной грязи способен защитить заблудших глупцов. Лорд Урусандер понимает необходимость, он сделает то, что нужно для объединения Тисте, очищения королевства.

На деле всё просто. Они устроят охоту и убьют отрицателей. Выскребут самые дальние чащи, вырвут корни, скормят трупы реке.

Но знать — иное дело. Хотя когда наступит день, Ренф выполнит приказ. Он ведь солдат, а солдату иной раз приходится избавляться от совести, ведь нужда диктует суровые решения. А когда дело сделано, все эти угрызения совести можно пережевать и выплюнуть.

Ближайшие союзники Раала пытаются незаметно пройти владения Тулла по опушкам Старого леса. Эти отряды — его цель. Хунн Раал не особенно доверяет капитану Силанну, но при нем Эстелла и Рисп. Доставив вести, Ренф повернет назад, снова пересечет Дорсан Рил и направится на север в поисках других отрядов.

Утро застало его скачущим по дороге, что вилась меж холмами. Глаза слезились от недосыпания, но он неумолимо подгонял себя. С самого Старого леса он не повстречал никого.

Внезапное движение лошади, шевеление ушей — он огляделся и заметил впереди на дороге фигурку. Мальчишка, весь в грязи, стоит, словно поджидал его. Наверное, отродье отрицателей, что живут, по слухам, в этих холмах. Скривившийся Ренф махнул мальчишке рукой, велев убираться с пути.

Но мальчишка остался на середине дороги.

— Чего тебе? — крикнул Ренф, натягивая удила. — Хочешь, чтобы затоптали? Прочь!

— Меня зовут Орфанталь, — сказал мальчик, — из Дома Корлас, и я требую защиты.

— Высокородный? — фыркнул Ренф. — Сомневаюсь.

— Меня сопровождали в Цитадель. Но была засада. Все погибли.

— Знатного мальчика должны были лучше… — Он заметил, как глаза мальчишки дернулись, и тут же что-то проткнуло кольчужную рубаху, угодив в правую подмышку. Внезапный холод разлился между ребрами, мгновенно сменившись огненной вспышкой. Рука ухватилась за оружейный пояс и стащила солдата с коня. Дергаясь, пытаясь ухватить глубоко увязшее лезвие, Ренф упал наземь.

Он не мог говорить. Сила утекала как сквозь решето. Он смотрел в лицо старика, лицо, искаженное злобой — хотя устремленные на него глаза казались пустыми, словно провалы в Бездну.

— За Харала, — услышал он. Старик повернул клинок, прежде чем извлечь. Рывок заставил Ренфа содрогнуться, но тело более ему не подчинялось. «Харал? Не знаю никакого Харала». Он хотел это сказать. Он пытался объяснить ошибку, но изо рта шла лишь кровь. Горячая, со вкусом укравшего его жизнь железа. Ошеломленный, охваченный болью, он закрыл глаза навеки.

Орфанталь смотрел на всё в ужасе, а когда увидел, как Грип плюет в мертвое лицо, ощутил внутри ледяной поток, прилив страха. Старик говорил, им нужна лошадь. Потому что за ними охота, кто-то пытается убить обоих.

Когда они завидели на дороге всадника, Грип послал его встать и сказать нужные слова.

Орфанталь думал, они готовятся отнять лошадь под угрозой оружия, ведь денег у них нет. А как-нибудь потом они отдали бы деньги, или же привели лошадь или сразу двух. Исправив всё.

А сейчас старик встает над телом, утирая кинжал плащом мертвеца. Лошадь отбежала недалеко и дрожала, стоя в канаве. Что-то бормоча, Грип подошел к животному и вскоре завладел поводьями. Поглядел на Орфанталя. — Теперь скачем в Харкенас.

И оскалился, прочитав что-то на лице мальчика. — Он из Легиона, Легион напал на нас. Теперь они — враг. Мы на гражданской войне. Понял, заложник?

Он кивнул, хотя и не понял — уже давно ничего не понимал.

— Не буду прятать тело, — говорил Грип. — Хочу, чтобы они нашли. Хочу, чтобы знали. Более того, хочу, чтобы они поняли: это сделал Грип Галас, и Грип придет за ними. — Тут он снова выхватил клинок. Передал поводья Орфанталю и похромал к трупу.

Отрубил голову. Кровь хлестнула на пыльную дорогу. Грип написал на лбу свои инициалы, за волосы швырнул голову на середину дороги. Снова вытер кинжал и подошел к Орфанталю. — Ну, пусти меня вперед. Колено болит хуже смерти.

«Все герои мертвы.

Я потерялся.

Все мы потеряны».

Протянутая Орфанталю рука была красной, в воздухе разлился запах железа.