Она заметила, что сестры молча переглянулись; Зависть пожала плечами. — Скрабали. Обида, ты слышала о птицах-скрабалях?

Обида помотала головой.

— Они делают маленькие гнезда, но кладут много яиц, — объяснила Зависть. — Потом все цыплята вылупляются и вначале всё хорошо, но потом они начинают расти.

— И гнездо всё теснее, — сказала Злоба, протягивая руку и проводя пальцами по запястью Обиды.

Зависть смотрела на них сияющими глазами. — Тогда те, что больше, начинают задирать слабых. Убивают и едят, и гнездо уже не переполненное.

Пальцы Злобы взбирались выше по руке, подходя к шее Обиды.

— Не люблю скрабоптиц, — сказала Обида, содрогнувшись от прикосновений.

— Скрабалей, — продолжала улыбаться Зависть.

— Поговорим снова о заложнице, — предложила Обида. — Сделаем ее уродиной.

— Ты слишком мала, чтобы понимать отца, — заявила Злоба, — когда он рассказывает нам, как вырасти. Восемь лет, как у Тисте, и никто не знает, что мы особенные. Растем так же, как они. Но лишь первые восемь лет или девять.

— Потому что мы не Тисте, — шепнула Зависть.

Злоба кивнула, рука ее скользнула Обиде на горло. — Особенные.

— Но мама была…

— Мама? — Злоба фыркнула. — Ты ничего не знаешь о матери. Это секрет. Лишь мы с Завистью знаем, а ты не такая взрослая, не такая важная.

— Отец говорит, это в нашей природе, — добавила Зависть.

— Что? — удивилась Обида.

— Расти… быстро.

— Ужасно быстро, — кивнула Злоба.

— Аратан…

— Он особенный…

— Не особенный, Злоба, — сказала Зависть.

— Нет, особенный!

— Ну, по иному особенный. Но ты видишь, как быстро он вырос — выше нас.

— После льда.

— В том и секрет, Злоба. Ты должна сперва почти умереть. Вот я о чем. Вот о чем.

Обида не понимала, о чем они толкуют. Ей не нравилось, что Злоба ухватила ее за горло, но она боялась пошевелиться. Вдруг Злоба решит не отпускать? — Мы ненавидим Сендалат Друкорлат, — начала она. — Кто сказал, что заложницы особенные? Давайте ее напоим и порежем лицо, и бросим уголья, чтобы изгадить щеки и лоб, и спалим волосы. Засунем уголья в глаз. Выжжем!

— Хочешь вырасти? — спросила Злоба.

Обида кивнула.

— Быстро вырасти? — настаивала Злоба, наклоняясь и гладя Обиду по волосам. — Быстрее нас? Хочешь вырасти выше нас, малютка? Если сможешь, будешь нас унижать. Заставишь нас лежать с псами и радоваться.

Обида подумала про пса, того, которого Айвису пришлось убить. Подумала о том, что они сделали с Аратаном, когда он был маленьким, таким маленьким, что не смог прогнать пса, да ведь они втроем его держали. Интересно, помнил ли он об этом?

— Хочешь, чтобы мы лежали с псами? — сказала Злоба.

— С Джелеками, — ответила Обида. — Взрослыми. И я заставлю вас радоваться, да, и просить еще!

— Разумеется, — мурлыкнула Зависть. — Или мы решим вырасти прямо сейчас, и ты будешь еще меньше нас. Тогда сама пойдешь к Джелекам.

— Не позволю!

— Но нас две, — заметила Злоба, — а ты одна, Обида. К тому же мы уже многое тебя заставляли делать.

Но Обида уже высказалась. По правде, она ненавидела все, что делали с ней сестры. Желала убить их обеих. Ее не удовлетворили бы забавы с псами, Джелеками или слюнявыми стариками. Когда вырастет, она убьет сестер. Порежет на кусочки. — Дайте мне быстро вырасти, — заявила она.

Улыбка Злобы стала шире, рука сомкнулась на горле.

Потеряв возможность дышать, Обида начала дергаться, пытаясь исцарапать Злобе лицо, но Зависть подползла ближе и схватила ее руки, опуская вниз. Обида пиналась, но Злоба придвинулась и села на нее. Рука продолжала жать, и была она ужасающе сильной.

Злоба хохотала, сверкая глазами. — Я видела сон прошлой ночью, — шептала она. — Сон об убийстве. Это было чудесно.

Обида ощутила, как выпучиваются глаза, лицо стало невозможно горячим. Чернота сомкнулась вокруг, проглатывая всё.

Зависть услышала, как что-то лопнуло в шее Обиды, и оторвала руку Злобы. Голова младшей сестры моталась, словно желая показать отпечатки на горле — полосы пальцев, белые пятна от костяшек, полумесяцы от вонзившихся ногтей.

Обе они молчали, смотря на Обиду сверху вниз.

Потом Злоба вздохнула. — Не сработало. Не как с Аратаном. Не работает, Зависть.

— Я не слепая, — бросила ей Зависть. — Наверное, ты делала неправильно.

— Я делала, как ты сказала!

— Нет — душить была твоя идея, Злоба! Из снов!

— Ну, — прошептала та, — я сделала это два раза. Убила дважды, каждый раз одинаково. Задушила их до смерти.

— Вот что бывает, если слишком далеко зайти в мечтах. Я велела оставаться рядом с домом. Ты глядишь слишком многими глазами.

— Не просто гляжу, — ответила Злоба. — Я его заставила.

— Такова твоя сила, значит. Отец сказал, у нас есть силы. Сказал, назвал это аспектами.

— Знаю, что он сказал. Я там была.

— Ты заставляешь их радоваться злому. Я заставляю их желать. — Зависть посмотрела на труп Обиды. — Интересно, каков был ее аспект.

— Никогда не узнаем, — ответила Злоба. — Как и она.

— Ты ее убила, Злоба.

— Это была случайность. Эксперимент. Отец виноват, зачем нам сказал.

— Ты убила Обиду.

— Случайность.

— Злоба?

— Чего?

— На что это похоже?

Под основанием печи была ниша — оттуда кто-то вынул несколько камней, словно желая что-то спрятать, но так и оставив углубление пустым. Она как раз подходила под тело Обиды. Они надавили что есть сил, руками и ногами, сломали пару костей — и сумели вогнать труп в нишу. Вынутые камни, на которых Злоба и Зависть имели обыкновение сидеть, теперь легли перед печью, хотя бы частично замаскировав нишу.

— Хилит станет проблемой, — сказала Злоба. — Захочет узнать, куда подевалась Обида.

— Ну, тогда придется сделать то, о чем мы с тобой уже договорились.

— Сейчас же?

— Другого выбора нет. И не только Хилит, верно? Атран, и Хайдест, и Айвис.

Злоба судорожно вздохнула. — А заложница?

— Не знаю. Это проблема. Впрочем, мы можем остаться здесь. На недолгое время. Да посмотри, что отец сделал с Аратаном. Увез прочь. Мы-то знаем, он уже мог его убить, перерезать горло и выпить всю кровь. Потом вернется и с нами сделает то же. Особенно теперь.

— Нужно пойти в храм, Зависть. Поговорить с ним.

— Нет. Он сможет дотянуться. Ты знаешь, что сможет!

— Не он, — возразила Злоба. — Лишь то, что он оставил позади. Оно носит его доспехи. Оно ходит туда-сюда. Мы же слышали!

— Нельзя говорить с вещью.

— Откуда ты знаешь? Мы ни разу не пытались.

Глаза Зависти широко раскрылись. — Злоба, если мы его выпустим, может никогда не загнать назад. Дай подумать… Стой. Можешь дать ему сон?

— Чего?

— Если я заставлю его чего-нибудь захотеть, сможешь заставить его это полюбить?

Злоба охватила себя руками, словно вдруг продрогнув при всем жаре от печи. — Зависть. Мы говорим о силе отца. Отца!

— Но его тут нет.

— Он все равно узнает.

— И что? Ты сказала, нам придется сбежать при любом раскладе.

Злоба села прямее. Метнула сестре острый взгляд. — Ты говорила, сработает. Если она подойдет к порогу смерти, внутренняя сила поднимется и пробудит ее.

— Во мне пробудилась.

— И во мне. Вот, ты неправильно понимаешь.

— Может быть. А ты не выглядишь выросшей.

Злоба пожала плечами. — И не нужно. Может, вырасту, когда пожелаю. Кажется, всё у меня в руках. Знаешь, я могла бы перевернуть весь Куральд Галайн, если бы пожелала.

— Может, и придется. Чтобы замести следы.

— Папочка узнает.

— Помнишь, как Айвис убил охотничьего пса, который трахал всё подряд? Подошел сзади и полоснул по жилам на лапах, одним взмахом меча?

— В точности помню. Пес выл и выл, пока небо не потрескалось.

Зависть кивнула: — Отец меня не пугает. Нужно только дать народу повод, и он станет Айвисом.

— А отец станет псом? — фыркнула Злоба. — Едва ли. У него Мать Тьма. Не нужно трахать всё подряд на свете, когда она рядом.

— Ты не врубилась, сестрица. Ты недостаточно умна. Никогда не была.

— Можешь так думать, но знай: ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю, что ты убийца.

— Ну скажи, Зависть, что тебе это отвратительно.

— Ты не врубаешься, но твои слова дали мне идею. Хотя нужно поразмыслить хорошенько. Но сначала разберемся с челядью в доме.

— Ночью?

Зависть кивнула. — Думаю, да.

Злоба понимающе улыбнулась: — Ты просто хочешь узнать, на что это похоже.

Зависть только пожала плечами.

Через миг они уже мчались по тайным проходам меж стен.

Случайности происходят, и когда они происходят, самое важное — скрыть следы, и побыстрее. Но не так быстро, чтобы ошибиться и выдать себя. Прятать правду, таков был особый талант Зависти — наряду со многими иными талантами, напомнила она себе. Злоба хороша в практических вопросах, когда нужно нечто сделать. Но ей нужно руководство. Нужно направление.

Грядущая ночь обещала быть славной.

В доме Драконуса шла война. Даже в редкие моменты одиночества, без необходимости поддерживать оборону, Сендалат ощущала, как звание заложницы сжимает ее слишком тесной одеждой, угрожая задушить.

Домохозяйка Хилит сновала по коридорам днями и ночами. Насколько могла судить Сендалат, она спала лишь вместе с демонами, то есть никогда. Карга отбрасывала на дом огромную всепожирающую тень, и даже у тени были когти. Ночами Сендалат снились схватки с Хилит, полные крови, слюны и выдранных волос. Ей мечталось вогнать нож глубоко во впалую грудь Хилит, услышав хруст ребер, увидеть, как ужасное лицо растягивается в тихом крике, а черный язык извивается будто осыпанная солью пиявка. Просыпалась она от таких снов, чувствуя разлившуюся по душе и телу теплоту удовлетворения.

Хотя это всё смешно. Едва вернется лорд Драконус, империя Хилит рухнет грудой пыли и грязных тряпок. А пока Сендалат делает все, чтобы избегать старухи, хотя некоторые ежедневные ритуалы необходимы. Самое худшее — обеды. Сендалат приходилось сидеть за дальним концом стола, напротив пустого кресла, в которое сел бы Драконус, будь он здесь. Как заложница, она была главой дома, но лишь потому, что три дочери лорда не вошли в возраст. Сендалат их редко встречала. Они жили, словно призраки или дикие котята. Совсем не понять, чем они занимаются целыми днями. И все же она им сочувствовала уже за придуманные лордом Драконусом имена.