Видя тело, они полагают изувеченным и разум. Но тут они сглупили.

Он намерен использовать разум ради свержения Дома Драконс, а потом соперников-ученых в богатых домах и переполненных лекционных залах… а потом, если сможет, самой Матери Тьмы.

Да, изменилось всё. В несовершенстве есть достоинство, скрытое место для силы и воли. Калека находит выгоду в жалобах. Раненый показывает раны и досыта питается жалостью. «Смотрите, как я хромаю. Идите за мной, и погибнете».

У дверей он помедлил. Алые вспышки волнами заполнили голову. Он покрылся потом и отвратительно вонял. Единственная нога дрожала. «Некому меня нести. Они заплатят» . Сагандер возился с засовом. Теперь все сложно. Ему должны были дать слугу.

«Я проваливаюсь под лед».

Мысль заставила его ухмыльнуться. Наконец дверь открылась. Хлынула одуряющая жара, утоптанный белый песок двора сверкал так, что Сагандер отшатнулся. Он ждал, когда привыкнут глаза; похоже было, что дыхание теперь навеки останется частым и болезненным.

В трех шагах были главные врата. Хозяйка стояла у зарешеченного окошка, с ней вооруженные монахи. Другие братья заняли деревянный помост на оборонительной стене. Под навесами угловых башен команды внимательно следили за тяжелыми арбалетами — тетивы взведены, болты вставлены. Грубая воинственность картины поразила его. Он вышел, шагая по лестнице наискосок, чтобы не упасть. Увидел поблизости одного из братьев. Юноша подтягивал ремешок на левом наруче. Сагандер обратился к нему: — У нас война, брат?

— Наставник. Целое путешествие вы совершили, добираясь сюда. Я поражен.

Сагандер подавил гримасу. — В следующий раз вы будете ожидать меня на прополку грядок.

Ответная улыбка была нестерпимо обидной.

— Вы не ответили мне, брат.

— Нашу веру испытывают, — пожал тот плечами.

— С кем говорит настоятельница?

— Полагаю, с офицером одной из рот Легиона.

— Легиона Урусандера… да, знаю. Но какой роты? Кто командир? Это одна из распущенных рот какого-то заброшенного гарнизона?

Парень снова пожал плечами. — Простите, сир. Нам нужно устроить представление на стенах. — Он удалился, подпрыгивая на ходу.

Сагандер поднял руку, утирая пот со лба. Солнечный жар заставлял ощущать себя больным.

Ставня окошка на двери резко хлопнула; он поднял взгляд и увидел, что настоятельница резко развернулась и направилась в свои покои. «Идет прямо ко мне. Нужно было остаться в проходе, в прохладной тени» . Он видел ярость на ее темном лице и готов был сбежать.

Она заговорила, не дав ему времени. — В укрытие, наставник. Дело будет сложное. — Она тут же прошла мимо по ступеням и скрылась.

Сагандер смотрел вслед, ощущая себя дураком. Он-то думал, она идет поговорить — но он просто оказался на пути. Еще один укол. Один из многих. Всё хуже и хуже. Игнорируя приказ, он зашагал через двор к воротам.

С той стороны загремели копытами лошади, но звук быстро затих. Делегация вернулась в Абару Делак. Он неслышно выругался, но тут же опомнился. «Нет. Так лучше».

Оставшийся при воротах монах с любопытством глядел на Сагандера. — Больше тут нечего видеть, сир, — сказал он.

— Я ухожу.

— Сир?

— Вы были весьма благосклонны ко мне. Передайте благодарности настоятельнице и всей братии. Однако я не желаю оказаться запертым в осаде. Не моя это битва. Я нужен в Харкенасе.

— Вижу, вы не захватили пожитки, сир…

— Пришлите их при оказии. За воротами безопасно — полагаю, вы не рискуете, поднимая для меня засов?

— Да, сир. Сейчас они уехали. Наставник, кажется, я должен сперва поговорить с настоятельницей.

— Я уже поговорил, брат. Не видели? Она дала разрешение. Ну, вы же понимаете — путь в городок станет для меня сложным. Пора начинать, пока есть силы. К закату я совершенно устану.

— Тогда всех благ, сир. Жаль, мы не сможем доставить вас в селение на повозке.

— Вполне согласен, брат. Разве не вы настаивали, чтобы я усердствовал в упражнениях?

— Но вы чаще всего отвергали их, сир. Сомневаюсь, готовы ли вы.

— Избегаю упражнения ради упражнений, брат. Нужда — вот все, что мне нужно.

Монах поднял засов и толкнул створку ворот.

Прикрывая улыбкой страдание и унижение, Сагандер прошел мимо, хромая и спеша изо всех сил. Он боялся в любой миг услышать окрик со двора, ощутить, как чужие руки тащат его назад. Однако лишь дверь захлопнулась сзади, заскрипел засов.

«Так легко. Хозяйка, твои дети — глупцы.

Если слуги Матери Тьмы жаждут проливать кровь отрицателей, тем лучше. Пусть льют сколько захотят, пока кровь не хлынет потоками по предательской булыжной дороге. Но речной бог стар, ужасающе стар. Он силен, он понимает гнев и мщение. Я прочитал достаточно, чтобы знать. Старые культы — кровавые культы. Они процветают на крови. Питаются дикостью и насилием. Речной бог несет на груди тысячу вздутых трупов, но желает еще больше.

Мать Тьма, наноси удары первой. Убивай братьев и сестер. Казни здешнюю хозяйку, она иного не заслужила. Но последний удар войны будет не за тобой.

Речной бог, я дам тебе необходимую кровь. Обещаю».

Он найдет командира роты. Пусть тело Сагандера изуродовано, разум чист.

В монастырь ведут тайные пути, и он узнал их все.

Кровавая сделка во имя мщения. Речной бог понял. Речной бог благословил его на измену.

Каждый шаг стал мучением. Командир накормит его, предложит вина. Найдет удобное кресло, постель и женщину, или двух — почему бы нет? Он заслужит такие награды. «Религиозная война. Мы боялись чего-то иного, чего-то более запутанного. Но вот она. Простая, линии прочерчены прямо и единственный способ их перейти — взаимная резня».

Он воображал себя в конце всего, выходящим из дыма и пепла на дорогу вроде этой, и позади остаются только горелые кости. Соперники мертвы, их мнения бессмысленны, их суждения — испорченный воздух. Драконус: из консортов в трупы. Аратан — выпотрошен, кишки намотаны на острие копья. Раскан — он так заботливо вливал теплую кровь в глотку Сагандера, что утонет в той же субстанции. Что до погран-мечей… Виль и Галак были вполне вежливы, хотя и скупы на сочувствие. В ответ он не станет с ними долго играться.

Впереди триумф, в конце мощеной дороги. Его освещает свет скипетра, высоко поднятого в темноте факела. «Пламя сомкнулось, пожирая ногу — тот ужасный обрубок — прижгло навеки, запечатав стоны внутри. Я найду для них другой выход.

Клянусь светом скипетра».

Всадники собирались внизу, выезжая из селения. Похоже, ему всё-таки не придется идти долго.

Они заметили конного на дороге впереди. Конь шагал, всадник сгорбился, словно задремал в седле. Двое разведчиков натянули поводья и развернулись к Крилу и его клинкам.

Сержант Агелас хмыкнула рядом: — Формы нет.

— Мы его расспросим.

Разведка вернулась к ним.

Солдат поднял голову, словно разбуженный приближением отряда. Лицо его было покрыто синяками, кости едва ли успели срастись после зверских побоев. Один глаз стал красным. Одежду покрывали пятна грязи и засохшей крови. Он остановил коня.

Агелас махнула рукой, и отряд встал шеренгой за ней и Крилом. Они вдвоем поскакали вперед, встав перед незнакомцем.

— Вы побывали в переделке, — начал Крил.

Мужчина пожал плечами. — Я выжил.

Агелас сказала: — Видели по дороге солдат Легиона?

— Легиона Урусандера или Хастов?

Крил моргнул. — Хастов? Нет, Урусандера.

Мужчина отрицательно мотнул головой: — За весь день скачки никого не видел.

— Куда ехал? — бросила Агелас.

— В Харкенас. Думал, смогу наняться. Охранял прежде караваны, мог бы начать снова. В округе неспокойно.

Агелас не обрадовалась его ответам. — Откуда ты?

— Из крепости Райвен. Хотел пойти в дом-клинки, но никого не брали, ведь был мир.

— Долгое путешествие, — заметил Крил.

Незнакомец кивнул. — Извините, если не помог вам. Да уж, — сказал он, будто спохватившись, — будь там солдаты, дороги стали бы безопаснее.

Крил обернул голову к сержанту. — Едем дальше. Сами всё увидим. — Потом сказал чужаку: — Впереди вас поезд с охраной. Скачите чуть быстрее, и будете в безопасности с ними.

— Благодарю. Достойное предложение.

Агелас взмахом руки велела клинкам ехать за собой. Все проскакали мимо незнакомца.

— Не особо помогло, — сказал Крил.

— Простите, сир, — отозвалась сержант, — но я не купилась.

— О чем вы?

— О том, сир, что он лукавил. Не уверена…

— Я могу представить его в роли караванного охранника.

Она кивнула. — Но конь его чертовски хорош, откормленный и лощеный, и упряжь чистая.

Крил задумался. — Любой, кому суждена долгая дорога, заботится о скакуне и упряжи.

— И еще, сир, у него мало поклажи. Не знаю, что еще сказать…

— Интересно, кто ему задал трепку? Он ведь с оружием.

Она метнула на него взгляд и резко осадила коня. Дом-клинки проехали мимо и рассыпались, смешавшись. Крил тоже остановился и развернул коня. — Ну, что такое?

— Его меч, сир. В стиле Легиона.

Крил наморщил лоб. — Не особо удивительно — после роспуска Легиона такое оружие должно было заполнить все лавки.

— Вы могли так подумать, сир, но не они. Можете считать иначе, но мне говорили, они сохранили свое снаряжение.

— Да, я вам верю. Я только предположил… — Он оглянулся, но чужак уже исчез из вида. — Итак, он экс-легионер. Может, скачет, чтобы присоединиться к банде отставников…

— Сир, мы были с лордом. Видели отрицателей, ту деревню — там побоище. Убийцы попросту рубили их. С детьми. Мясники.

— Так кто же он? Разведчик? Если так, он не оттуда приехал, да и скакал не куда следует.

— Не знаю, сир. Не знаю что подумать, но это неправильно. Всё тут.

Он смотрел в немолодое лицо, в спокойные глаза. Если она возбуждена, то умело скрывает свое настроение. — Сержант, поговорим наедине.

Они выехали вперед и остановились.

— Сир?

— Не знаю что делать, — признался Крил. — Лорд Джаэн приказал возвращаться в Дом Энес. Он боится за домохозяйство. Если тот ездок был разведчиком, значит, изменники где-то впереди, они могли уже напасть на имение — если вообще планировали. Но я не вижу впереди пыли, а дыма от горящего дома мы еще не можем видеть, слишком далеко.