Через лучину-другую появилось и стадо пестрых деревенских коров, и скошенные поля, и стога золотистого душистого сена. И работающие крестьяне, конечно. В такие моменты прелесть жизни авантюриста ощущается особенно сильно, и к путникам вернулось превосходное расположение духа.

– Что, очередной трактир, да? – устало поинтересовался Эв. Впрочем, в голосе его было куда меньше недовольства, чем обычно.

– Ага. Я там даже как-то уже был, – гордо заявил файтер и рассмеялся каким-то воспоминаниям.

– А нас вообще на порог пустят? – на всякий случай осторожно спросил маг. На трактирные подвиги Мигеля он уже насмотрелся и успел усвоить, что без драки или хотя бы опрокинутых столов он из заведения не уходит. Если повезет (или не повезет – это смотря кому), то еще и по стойке походит. Но это уже мелочи, которые на общем фоне как-то теряются.

Хьюго захихикал.

– Мы же с деньгами!.. Будем. Почему бы и не пустить.

Эверард застонал и натянул капюшон пониже на лицо.

– Мы ненадолго, не переживай, – заверил его боец, – только одолжим лошадей... Хьюго, ты сможешь украсть лошадь?

Тот задумался.

– Лучше золотую, – сказал он, помолчав.

– Почему? – наемник удивленно приподнял бровь.

– Она не брыкается.

* * *

Но применять свои умения вору не пришлось. В деревне – на удивление путников, абсолютно целой, разве что с каким-то слишком уж нервным зверьем – до знаменательного трактира они так и не дошли. Но до конокрадства опускаться не стали, и лошадей купили на ярмарке, побродив вдоль прилавков и поторговавшись. Расплачивался лис. Он с загадочной улыбкой вытащил из под плаща нужное количество монет и положил их на блюдце. Откуда у пройдохи взялись деньги, друзья, конечно, догадывались, но увидеть, как тот обчищает чьи-то карманы им так и не удалось. Настоящего мастера ничего не выдает, даже если окружающие знают, чем он занимается.

Вскакивая в седло, Мигель довольно присвистнул.

– Ну, вот и жизнь человеческая настала, – и, задумчиво ухмыльнувшись, он посмотрел на Хьюго, – что ты там про золотую лошадь говорил?

Тот рассмеялся и энергично пнул своего жеребца в бок. Результат превзошел все его ожидания: конь громко заржал и сделал несколько шагов назад, ошалело озираясь по сторонам. Эверард фыркнул, глядя на это зрелище из-под капюшона. Сам он торопиться не стал – перед тем, как садиться в седло, погладил славное животное по шее, попытался заглянуть ему в глаза. Конь с глубокомысленным выражением (по крайней мере, именно так его расценил клирик) клацнул зубами в сторону его пальцев. Эв торопливо отдернул руку. Так и калекой остаться недолго!..

Юджин едва заметно улыбнулся. Протянул на раскрытой ладони лошадке корочку хлеба. И, поддерживая себя заклинанием левитации – только на всякий случай! – сам сел верхом. Ему, в отличие от друзей, лошадь досталась характера самого покладистого: не брыкалась, не лягалась, послушно поворачивала, если он тянул за поводья. Его спутники были уверены, что предусмотрительный и практичный маг втихаря скормил вместе с хлебом какое-то усмиряющее заклинание.

– Доберусь до столицы и продам живодеру, – проникновенно пообещал монах, наклоняясь к уху своего кусачего жеребца.

И друзья дружно пришпорили коней. Вскоре от них осталось только облачко все никак не оседающей пыли да беспорядочные отпечатки подков на дороге, и селяне наконец вздохнули с облегчением.

Дорога звенела копытами спешащих в столицу коней. По пути друзья сделали только две короткие остановки, чтобы окончательно не загнать лошадей и перекусить самим. Солнце проделало полный путь по небу до самого горизонта, а до Альрина оставалась еще треть пути. Решено было отложить ее на завтра, и с наступлением темноты усталые и измотанные всадники спешились.

Ночь подкралась незаметно, но – о боги! – как же приятно было знать, что проснешься ты там же, где и заснул, в следующем дне и нормальном мире, не грозившем сожрать зазевавшихся путников!.. После заката было уже совсем по-осеннему прохладно. Лето заканчивалось. До месяца сбора урожая еще недели три, а потом уже совсем близко будут и частые бури, и холодные дожди начнут идти по несколько дней кряду, без перерыва... Дороги станут одной сплошной грязевой ванной, луга и обочины тракта перестанут быть удобным ночлегом для неприхотливого путника, застигнутого непогодой вдали от человеческого жилья. Осталось не так уж и много теплых деньков.

Спали друзья крепко, но снова вскочили в седла уже на рассвете. Влажная от росы дорога расстилалась перед ними манящей лентой, пробившиеся сквозь грузные тучи лучи солнца дразнили людей чистым небом где-то там, на горизонте. Квартет двинулся в путь.

* * *

На западной заставе, через которую путники въезжали в город, гвардейцы в нарядной форме рассматривали всех проходящих. С торговцев брали пошлину за въезд и куплю-продажу в столице, почетных гостей передавали встречающим. Воинов и колдовской народ осматривали особенно внимательно, безопасности ради.

– Фу, да сколько можно, – разворчался Мигель, нетерпеливо поглядывая на крытую повозку в очереди перед ними, – вот развели же мороку, а!

Юджин философски пожал плечами:

– Ну, это ведь торговые люди, надо же проверить разрешение на продажу, записать имена, просмотреть товар и взыскать пошлину...

– Да ты сторонник зануд-бюрократов, я смотрю, – с напускным презрением фыркнул наемник.

По лицу мага, подобно тени, скользнула улыбка. Он принял правила игры.

– В городе должен быть порядок, тем более – в столице. А как навести порядок без строгого контроля и подробного учета всех въезжающих, м?

– Легко и просто. Пусти усиливают городскую стражу, а то эти молодцы совсем бесполезны. Помните, что они устроили в Мертвых топях? Спали на посту, и это – в самом опасном месте Обитаемых Земель, охраняя своего принца и девушку!

– Ну же, не горячись. От кого их было охранять, от тебя? Это, конечно, дело, но не будь таким суровым. Кто знает, что они пережили до этого? – маг старался говорить серьезно, но даже ему, обычно никак не выражающему свои эмоции, это удавалось с трудом. Споры на дурацкие темы, чтобы повеселить народ и скоротать время в очереди – занятие не из легких.

– Они солдаты! Воины, стражи, опора государства! И дрыхнут на посту, ну это ж надо так!

– Мы не об этом начинали говорить, наемник, – позволил себе улыбнуться Юдж, – ты лучше скажи, что...

– Они не торговцы, – выдал неожиданно вор, с легким прищуром глядя на повозку перед собой.

Мигель и Юджин оборвали разговор и уставились на рыжего. Файтер даже бровь вопросительно приподнял. Тогда Хьюго заложил прядь волос за ухо и только кивнул вперед, мол, смотрите и увидите.

Вскоре очередь передвинулась еще на одно место. Повозка подъехала к стражнику с какими-то бумагами, и из открывшейся дверцы легко выпрыгнули два крупных и широкоплечих парня, с обветренными лицами, мечами у поясов и в серо-синей одежде с гербом. Это изображение показалось путникам смутно знакомым, а Мигель хмыкнул и авторитетно кивнул.

– И правда, не торговцы. Это герб королевской оружейни Таарина, – пояснил он снисходительно, обращаясь к друзьям, – их оружие не продается... По крайней мере, официально. Молодец, воришка.

Хьюго заулыбался, но чисто из принципа пихнул мечника в бок. Тот развернулся было, преувеличенно размахнулся, как бы готовясь одним ударом сбросить рыжего с лошади и вогнать в землю по самую непутевую головушку, но так и застыл с поднятой рукой.

– Эй, ты чего?

Наемник опомнился, снова сел в седле спокойно, но то и дело бросал настороженные взгляды в сторону повозки. Эверард подъехал поближе, дотронулся до его плеча.

– Будешь так пялиться, нас не пустят в город, а то и без разговоров упекут за решетку до выяснения личностей и других подробностей, – и, уже намного тише, добавил, – ты же не хочешь выяснять все это, верно?

Мигель фыркнул, но взгляд отвел.

– Они не с острова, – уверенно заявил он, – по крайней мере, не из оружейни.