— Это мне, верно? — спрашивает он, а затем продолжает наполнять тарелку.

Он подходит к Скайлар и кидает взгляд на её произведение искусства, закидывая в рот ещё один кусок бекона.

Скайлар демонстративно вздёргивает подбородок и идёт мимо него. Она буквально впихивает в мои руки картину и бормочет:

— Не в этой жизни. Она для Райли. Иди, набивай свой рот где-нибудь ещё.

Я держу картину изо всех сил и жду, что Камден разозлится на Скайлар, но вместо этого он просто смеётся и идёт в комнату слежения.

— Я серьёзно, возьми её, — она вприпрыжку покидает кухню, и всё, что я могу сделать, это смотреть на Амелию и надеяться, что она объяснит мне, что только что произошло.

Амелия взбивает яйца и пожимает плечами.

— Вот так, дружочек, выглядит влюбленность. Они маятся этой ерундой уже пару недель. Ставлю на то, что Камден расколется первым и объявит о своей бесконечной любви к Скайлар.

Я поднимаю брови и только собираюсь что-то сказать, как входит Майлз.

— Ставлю на то, что Камден будет мертвецом, если прикоснётся к моей сестре.

«Ох, плохи дела».

Амелия направляет лопатку на Майлза.

— Майлз, я надеру тебе задницу, если ты вмешаешься! Скайлар взрослая женщина. Она влюблена в Камдена, и единственное, что ты можешь сделать, это поблагодарить счастливую звезду за то, что она выбрала правильного мужчину.

Майлз сердито смотрит на Амелию, но его взгляд не кажется злым.

— Хотел бы я посмотреть на то, как ты попытаешься надрать мне зад.

Мои брови вновь подскакивают вверх, и глаза мечутся между Майлзом и Амелией. Может ли такое быть?

— В любое время, в любой день. Я уложу тебя на лопатки ещё до того, как ты это поймёшь.

Майлз кидает пару кусков бекона в миску Чарли и подмигивает Амелии. Когда мужчина покидает кухню, я слышу, как он произносит:

— Обещания, обещания.

С широченной улыбкой я смотрю на Амелию и говорю:

— Ставлю на то, что Майлз первым заявит о своей бесконечной любви к тебе.

Её рот открывается, она бормочет, выглядя весьма оскорблённой этой идеей.

— Сперва ад покроется льдом, — ворчит она и возвращается к взбиванию яиц.

На кухню заходит Гриффин, неся пустую тарелку Камдена. Он ставит её на стойку позади меня, а затем наклоняется очень близко ко мне.

Он смотрит на картину в моих руках и говорит:

— Она действительно хороша. Я отведу тебя туда, чтобы ты могла увидеть это своими глазами. Там красивый вид.

Мужчина подходит к другой стойке и делает себе кофе, а когда заканчивает, начинает наполнять тарелку беконом и яичницей.

Я наблюдаю, как он ест, а затем понимаю, что бекон почти закончился.

Кладу картину на край стола и начинаю жарить другую упаковку бекона.

Когда я заканчиваю, Амелия забирает у меня сковороду. Она накладывает еду в три тарелки, а затем даёт одну мне.

— Отнесёшь это в гостиную наверху? Ты найдёшь там мистера Перри.

— Конечно. Где это? — я беру у неё тарелку и стакан молока.

— Сразу за библиотекой. Спасибо, дорогая.

Я иду быстро, не хочу, чтобы еда остыла.

Дверь слегка приоткрыта, и я подталкиваю её локтем, чтобы открыть ещё больше. Захожу внутрь и вижу пожилого мужчину, сидящего перед огромным телевизором. Он смотрит старую программу об оружии, используемом во время войны. Папа любил их.

— Это для меня? — весело спрашивает мистер Перри.

— Да, сэр.

Я подношу ему тарелку и стакан с молоком и, когда подхожу ближе, вижу всё его тело.

Из-за шока я проливаю немного молока на свои руки.

— Простите.

Я быстро отдаю ему тарелку и стакан.

Обе его ноги выше колена ампутированы.

Перед тем, как я могу уйти, мистер Перри берёт меня за руку.

— Некоторые из нас теряют людей, некоторые — части тела. Это одно и то же. Но, девочка, станет легче.

Я начинаю кивать, не зная, что ещё сказать. Это последнее, что я ожидала услышать от него.

Я освобождаю руку и снова киваю. Быстро выйдя из гостиной, я иду прямиком в свою комнату.

Чарли чувствует себя как дома на моей кровати. Я практически бегу к нему. Заползаю под покрывало и обнимаю Чарли.

Мистер Перри прав. Не важно, часть ли это тела или тот, кого ты любил, пустота от потери оставляет в твоей жизни сокрушительное чувство, будто ты никогда не станешь снова целым.

Глава 15

Райли

Я иду по тропинке. С обеих сторон растут серебряные деревья, а земля тёмно-коричневая.

Я вижу скамейку и иду к ней. Стоит мне только присесть, как я замечаю кого-то ещё, сидящего здесь.

Он отворачивает от меня голову, но я чувствую, будто знаю его, словно он тот, кого я любила и потеряла.

Я немного наклоняюсь вперёд, в попытке увидеть его лицо. Он отворачивается, пряча от моего взгляда свой профиль.

— Почему ты не позволяешь мне увидеть тебя? — спрашиваю я. Мой голос отражается эхом, словно я кричу слова с вершины горы.

— Прости…

***

Я подскакиваю, глотая воздух. Мои волосы липнут к коже, потому что я покрыта тонким слоем пота.

Я скидываю одеяло и вылезаю из кровати. Быстро принимаю душ, смывая с себя пот.

После того, как я чищу зубы и причесываюсь, я надеваю чёрные леггинсы и тёплую кофту, прикрывающую мои бёдра. Натягиваю носки и глажу Чарли по голове.

— Пойдём, парень.

Как правило, я выхожу из своей комнаты после десяти часов, когда уверенна, что все уже спят. Но после этого сна, я ещё долго не захочу спать.

Я иду по коридору и проникаю в библиотеку. Амелия спит на диване с открытой книгой на груди.

Замечаю картину, которую мне отдала Скайлар. Должно быть, Амелия принесла её сюда, после того, как я ушла, чтобы отнести еду мистеру Перри.

Я беру следующую книгу из стопки, захватив одеяло, чтобы я могла в него закутаться.

Потягиваюсь и ложусь на спину, а когда Чарли запрыгивает ко мне, я даю ему пространство между моих ног.

Обложка полностью отличается от предыдущей книги. Похоже, книга весёлая, возможно, даже, комедия. Комедия бы мне не помешала. Читаю название: «Виноваты звёзды» Джона Грина, и открываю первую страницу.

Спустя десять минут чтения я кидаю в спящую Амелию хмурые взгляды.

Спустя двадцать минут я хватаю рулон бумаги и придвигаю его поближе. Я обнимаю эту чёртову штуку, как плюшевого мишку.

Чарли кидает в меня странные взгляды, а когда первая слезинка проливается, фыркая, встаёт, как бы говоря: «Эти женщины чокнутые, они читают книги, которые заставляют их плакать».

Спустя час я рыдаю. Шарики, использованной бумаги, украшают меня, как рождественскую ёлку.

— Что случилось? — внезапно спрашивает Гриффин и спешит ко мне.

Смущенная, я смотрю на него, пытаясь сморгнуть слёзы.

— А?

— Что произошло? — он снова спрашивает, выглядя серьёзно взволнованным.

Он присаживается напротив меня и хмуро смотрит исподлобья.

— Ничего страшного. Она читает. А ты портишь ей историю. Иди отсюда, — говорит Амелия, прогоняя растерянного Гриффина из комнаты.

Я сморкаюсь и бормочу:

— Что ты за подруга такая? Это самая грустная история на свете.

— Ты мне ещё потом спасибо скажешь.

Я замечаю, что туалетная бумага совсем закончилась и быстро бегу в свою комнату. Хватаю два рулона из ванной, и когда выхожу, сталкиваюсь с Гриффином.

— Ох, блин, прости.

Незамедлительно, его руки оказываются на моих щеках, и он приподнимает моё лицо, а потом хмурится.

— Я в порядке, — мямлю я. — Это из-за книги. Она очень грустная.

Он убирает руки с моего лица и снова выглядит растерянными.

— Тогда зачем ты её читаешь?

Я широко улыбаюсь:

— Потому что она прекрасна, — я убегаю от него с быстрым взмахом руки. — Увидимся позже.

Я довольно вздыхаю, когда сажусь на диван и вновь берусь за книгу.

— За моим диваном целые залежи туалетной бумаги, — бормочет Амелия, полностью поглощённая чтением книги.

И она говорит мне об этом только сейчас! Ну и ладно, двумя рулонами больше.

Книге не нужно много времени, чтобы превратить меня в лужу соплей и слёз.

Поздней ночью я заканчиваю книгу, всхлипывая сухими губами.

— Чёрт, эта была очень хорошей, — шмыгаю я носом.

Амелия кладёт книгу на кофейный столик рядом с диваном и встаёт.

Она потягивается, после чего говорит:

— Пойду гляну, что можно съесть, перед тем, как засяду за ночное чтение.

Я чувствую себя сморщенной и вонючей, поэтому возвращаюсь в комнату. Наспех принимаю душ и переодеваюсь в новые удобные леггинсы и футболку. Хватаю вязаный свитер и напоминаю себе поблагодарить Амелию за одежду. Она определённо думала о комфорте, выбирая её.

***

Перед тем, как взяться за новую книгу, я решаю недолго посидеть у бассейна. Мне необходимо немного времени, чтобы переварить то, что я прочитала в последней книге.

Я замечаю, что Чарли перестал бродить за мной. Когда иду мимо библиотеки, я вижу, как он свернулся на диване.

Спускаюсь по лестнице в гостиную, но резко торможу, когда вижу стоящего у камина Майка.

Я совершенно забыла о нём.

Беззаботное настроение, в котором я пребывала после чтения, просто испаряется.

Он ещё меня не заметил, и я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он бросает палено в камин.

Мой разум кричит мне уходить… сейчас же!

Я наблюдаю, как он берёт спички, чиркает одной о край коробки.

Крохотное пламя оживает. Он бросает спичку на дерево, и ужас расползается по моим венам, когда огонь разрастается, заполняя моё зрение.

Мама…

В тот раз я была связана. Тогда я не могла помочь маме, но сейчас смогу. Я спешу к огню, откуда-то изнутри меня вырывается сдавленный звук.

— Мама, нет… Мама.

Я плачу и зову её. Она должна знать, что я иду, чтобы спасти её. Я не дам ей умереть.

Я слышу её крик… как она вопит от боли, когда огонь пожирает её.

Меня окружают руки, и я снова не могу спасти маму.

Я борюсь всеми силами, но руки гораздо сильнее, они тянут меня от огня.

Ещё больше рук, и все они во стократ сильнее меня. Я слышу голоса, но все звуки сливаются воедино.

Кто-то распыляет что-то в огонь, и как только пламя гаснет, мои ноги сдаются, и я слабею в руках человека, который все ещё держит меня. Я обхватываю себя руками и наклоняюсь вперёд. Боли слишком много. Внутри меня монстр, физический, живой, дышащий.