Хмурясь, я поднимаю его. Переворачиваю страницу, на которой что-то написано.

«Даже когда любимые покидают нас, их любовь всегда остаётся с тобой. Ты всегда любим».

Я перечитываю слова снова и снова, не зная, что думать. Чёрт, если бы я знал что это.

Я запихиваю его в верхний ящик моего стола и возвращаюсь к ноутбуку. Я устал ждать. Мой контакт из ЦРУ должен получить информацию, которая мне нужна.

Глава 19

Райли

Приготовление завтрака с Амелией стало для меня привычным делом. Иногда мы готовим блинчики и бекон, в другие дни бекон и яйца. Но бекон был всегда. Амелия сказала, что мужчины не выживут без бекона.

Сегодня блинчико-беконный день. В приготовлении блинов я отстой и уверенна, Чарли надоело доедать всю испорченную мною еду, поэтому я просто продолжаю жарить бекон.

Проводить время с Амелией — замечательно. У неё успокаивающий характер, как и у Майлза. Мытьё посуды для нас с Майлзом тоже стало обычным занятием. Больше всего мне нравится, что мне не нужно с ними разговаривать. Они просто рядом, поддерживают меня своим молчаливым способом.

Но когда они в одной комнате, в воздухе летают искры.

«Помяни дьявола». В кухню заходит Майлз, и я улыбаюсь, зная, что он пришёл, чтобы как-нибудь подразнить Амелию.

— Ты опять спалила блинчики, Куинн?

Я посильнее сжимаю губы, чтобы не улыбаться. Амелия терпеть не может, когда Майлз зовёт её по фамилии.

Я смотрю на неё, пытаясь не делать слишком очевидным то, что я наблюдаю за их перепалкой.

Она грозно смотрит на сковородку, отказываясь уделить ему хотя бы секунду.

Он становится позади неё и смотрит на блинчики поверх её плеча.

— Ага, я определённо вижу, как валит дым. Или это из-за твоего взрывного характера?

Она толкает его локтём в бок, Майлз отступает, хватается за рёбра и громко стонет.

— Ты меня покалечила, женщина!

— Я тебя кастрирую, если ты продолжишь в том же духе, — ворчит она.

Он фыркает, а затем снова вторгается в её пространство, обаятельно шепча:

— Не знал, что ты извращенка.

Амелия разворачивается и толкает Майлза назад. Она толкает его в грудь до тех пор, пока он не оказывается вне кухни.

Я быстро отставляю в сторону сковороду с беконом и пытаюсь спасти блинчики, которыми занималась Амелия.

Я бы хотела знать, что она говорит ему, но отсюда, с кухни, я не могу их услышать. Пытаюсь засунуть лопатку под блинчик, но только мну его, как и все остальные.

Я морщусь и сгребаю его в сторону.

— Держи, Чарли, ещё один. Я никогда не научусь их делать.

Оборачиваясь, я с удивлением вижу Гриффина, который стоит, прислонившись к стойке, и наблюдает за мной.

Я улыбаюсь и проскальзываю мимо него, чувствуя неловкость от того, что он застал меня за разговорами с Чарли. Сгребаю испорченный блин в миску Чарли и смотрю, как он быстро съедает его.

Амелия возвращается на кухню с извиняющимся выражением лица. Но её щёки раскраснелись, а губы выглядят немного припухшими. Они целовались? Чёрт, да то, что происходит между ними с Майлзом получше любой книги.

Я указываю на неё лопаткой:

— Что ты?.. — я склоняю голову и хохочу. — Да ты поцеловала его! Это у тебя на лице написано.

Она грозно смотрит на меня.

— Не глупи.

Но румянец на её щеках становится ярче, говоря мне, что моё предположение верно. Я удивляюсь, почему она пытается держать свои чувства в секрете.

Амелия забирает у меня сковороду и лопатку и бормочет:

— Ты опасна с этими вещами. Оставь это мне.

Я смотрю на Гриффина и вижу, что он улыбается мне. Видя эту улыбку, вызванную тем, что я сделала что-то, я чувствую неожиданный трепет в животе.

— Пойду, почитаю немного. Бекона должно быть достаточно.

Я быстро иду в библиотеку, которая теперь стала моим убежищем.

Я в растерянности из-за тех трепетных эмоций, которые я испытываю. Я всё ещё чувствую тошноту из-за того, что случилось с моей семьёй. Я всё ещё борюсь с воспоминаниями и ночными кошмарами, но в итоге, хорошие чувства потихоньку возвращаются. Я ловлю себя за тем, что смеюсь над Майлзом и Амелией, или над тем, как Камден подкалывает Скайлар. А теперь ещё и трепетные чувства к Гриффину? Должно быть, это из-за романов, которые я читаю. Это единственное правдоподобное объяснение, которое я могу придумать.

***

Я только что записала новую цитату и вырвала её из дневника.

Уже поздно, и я воспользуюсь тем, что Гриффин уже спит, чтобы проникнуть к нему в кабинет.

Мы всё чаще пьём горячий шоколад вместе, и, должна признать, что начала дорожить временем, проведённым с Гриффином. Каким-то образом, он заставляет меня чувствовать себя лучше. Когда я захожу на кухню, то обнаруживаю Камдена, который варит кофе.

Я уже было выхожу в коридор, когда он говорит:

— Гриффина там нет. Вроде бы он сказал, что будет в бассейне, на случай если кому-то понадобится.

— О, — говорю я, кивнув в сторону кабинета. — Я просто хочу кое-что оставить. Я быстро.

— Ты видела Скайлар? — задумчиво спрашивает Камден.

— Нет, прости. Может, она в своей комнате, пишет или рисует?

— Ладно, схожу, проведаю её.

Я широко улыбаюсь.

— Думаю, она будет рада, — я не должна поощрять его, но ничего не могу с собой поделать. Если я смогу помочь двум людям найти друг друга, это будет здорово.

Я спешу, в надежде, что никто меня больше не остановит. Кладу записку на стол Гриффина и смотрю на слова, которые я написала.

«Люди приходят в твою жизнь, чтобы рассказать тебе, кто ты есть. Запомни, что они заставляли тебя чувствовать, этого у тебя никто не сможет отнять».

Слова бьют больно, но они были правдивы. Мне нужно начать фокусироваться на тех прекрасных моментах, которые я разделяла со своей семьёй. Тот ужасный день, когда их отняли у меня, всегда будет преследовать меня, но я не могу позволить, чтобы это было единственным, что я о них помню. Это было бы несправедливо.

У меня была самая лучшая семья, которую кто-либо только мог пожелать, и они заслуживают, чтобы я помнила, какими потрясающими людьми они были.

Просто я борюсь с виной от того, что я не проводила с ними достаточно времени, когда они были живы. Я воспринимала их как должное, и это всегда будет терзать меня.

Я желаю, чтобы у меня была хотя бы одна минутка, чтобы сказать им, как много они для меня значили.

Жизнь стала для меня огромной загадкой. Я думала, что всё понимаю.

Я оглядываю кабинет Гриффина и затем медленно выхожу. Я почти дохожу до лестницы, чтобы подняться в библиотеку, но меняю решение.

Я медленно открываю дверь в крытый бассейн и заглядываю внутрь. Я не вижу Гриффина и делаю шаг в комнату, закрывая за собой дверь.

Свет включён, а крышка бассейна поднята, открывая кристально-голубую воду.

Я обхожу бассейн, пока в поле зрения не попадает джакузи. Я останавливаюсь и сразу же чувствую, как в моём горле образуется ком.

Гриффин сидит на краю джакузи, ещё одетый в джинсы и футболку. Он мокрый с ног до головы и выглядит подавленным, пряча лицо в ладонях.

Меня пронзают беспокойство и сочувствие. Моё сердце болит за этого сломленного мужчину, но почему-то видеть его в таком состоянии самое прекрасное, что я когда-либо видела на свете. Он сильный, но в тоже время уязвимый.

Я даже не думаю, когда спешу к нему. Залезаю в джакузи, не беспокоясь о том, что моя одежда намокнет.

Гриффин с удивлением смотрит на меня, и я не могу понять слёзы ли это или вода на его щеках.

Когда я вижу печаль и боль в его глазах, что-то просыпается во мне, что-то, что я считала утерянным. Во мне громадное желание поцеловать его и прогнать всю боль. Желание заботиться о нём неожиданное и одновременно всепоглощающее.

Я пробираюсь через небольшой участок воды между нами и проскальзываю между его ног. Кладу руки ему на шею и притягиваю к себе.

Его руки обёрнуты вокруг моей талии, и он прижимает меня ближе. Он зарывается лицом в мою грудь, и я чувствую, как сотрясается его тело. И хотя прямо сейчас он уязвим, я всё ещё чувствую силу его тела. Чувствую мощь в его ногах, когда они сжимают меня.

Я позволяю левой руке обернуться вокруг его шеи, и мои пальцы путаются в его волосах. Я обнимаю его крепче, пытаясь беззвучно сказать ему, что я здесь, с ним.

Я была эгоисткой. Я думала только о себе, о своей потере и о своей боли. Гриффин так много сделал для меня, но его самого некому было утешить.

Я стою так, просто обнимая его в течение долгого времени, пока он не отстраняется и не смотрит на меня. Выражение его лица разрывает мне сердце, оно делает его голубые глаза, похожими на штормовые воды.

Мои глаза скользят по его лицу, а затем я тянусь к нему, оставляя поцелуй на поверхности его лба.

Я хочу прогнать его боль прочь. Я знаю, как ужасно жить с постоянной горечью и болью, которые душат тебя, и я не хочу, чтобы и он чувствовал подобное.

Я оставляю ещё один поцелуй на его лбу, а затем на виске.

Я слегка отклоняюсь, и наши глаза встречаются.

Звук бегущей позади меня воды расплывается, пока я могу слышать только биение своего сердца, которое грохочет в груди. Я ощущаю нервный трепет в груди.

Так приятно чувствовать что-то ещё… что-то хорошее.

Я снова приближаюсь. Мои глаза смотрят на его рот, и чем я ближе, тем больше могу ощутить его дыхание на своих губах.

— Райли, — шепчет он, — что ты делаешь?

В его словах нет злобы. Они не резкие и не громкие, просто тихий шёпот… который сбивает меня с ног.

Я быстро отскакиваю от него, в спешке и смущении падаю назад. Вода топит меня с головой, но как только я выныриваю, бросаюсь назад и начинаю спотыкаться о край.

Не могу поверить, что я чуть не поцеловала его! О чём я, чёрт возьми, вообще думала? Только потому, что у меня есть к нему все эти чувства, вовсе не означает, что я могу действовать.

— Подожди, — говорит он, и на этот раз в его голосе множество эмоций.

Я опасаюсь, что разозлила его, что пересекла черту, которую ни при каких обстоятельствах не должна была пересекать. Я быстро вылезаю из джакузи и бегу к двери. Мои мокрые ноги шлёпают по плитке, и этот звук эхом отражается от стен.