Я дотягиваюсь до Амелии и осторожно закрываю её глаза, после чего делаю тоже самое с Майлзом. Я могу лишь надеяться, что они нашли друг друга на том свете.

— Райли? — я слышу шёпот Камдена, и это заставляет меня подорваться с земли. Я бегу к нему, и он практически теряет равновесие, когда я крепко обнимаю его.

— Ты живой! Слава Богу! — слёзы начинают быстро катиться, когда он обнимает меня в ответ.

— Где Гриффин? — спрашивает он, и я слышу беспокойство в его голосе.

Его вопрос заставляет меня плакать сильнее, и я качаю головой.

— Он остался. Он сказал, что должен убить Майка.

— Майка? — на лице Камдена появляется замешательство.

— Да. Это он убил Амелию, Майлза и твоего папу.

В темноте раздаётся отзвук выстрела, и я подпрыгиваю от страха.

— Идём! — Камден хромает к той стороне дома, где я в последний раз видела его и Скайлар.

Когда мы добираемся до стены, он опускается на колени, и только тогда я замечаю отверстие.

— Нужно заползти под хижину. Это единственное место, где я придумал спрятаться. Скайлар ранена, я не могу рисковать и бежать с ней.

Я следую за Камденом в крохотное пространство. Чарли за мной. Здесь тесно и душно, но мы справляемся.

— Камден, — я слышу прерывистый всхлип Скайлар. Она потеряла Майлза этой ночью. Все мы потеряли очень многое.

— Я здесь, детка, — шепчет Камден.

Я почти ничего не вижу в этом месте. Камден касается моего плеча.

— Всё нормально, Райли. Давай просто подождём здесь немного.

— Ладно, — я боюсь. Я даже думать не хочу о том, что Гриффин там, наедине с Майком. Я не хочу думать о том, что значил тот выстрел. Гриффин жив. Он должен быть жив.

Мы все лежим в тишине, никто не хочет озвучивать свои страхи.

Я подползаю ближе к Чарли и зарываюсь лицом в его шею.

Пока над нами сгущается ночь, я в полной мере начинаю ощущать последствия произошедшего.

Амелия и Майлз лежат снаружи мёртвые.

Я желаю позволить ночи поглотить меня. Этот мир стал слишком жестоким для меня.

Мы слышим какое-то движение рядом с хижиной. От страха сердце начинает колотиться сильнее.

— Чёрт, да где же они? — звук голоса Гриффина заставляет меня двигаться быстрее, чем я думала, что могу.

Я выбираюсь из-под хижины, и один только взгляд на силуэт Гриффина в темноте вызывает сдавленный всхлип, срывающийся с моих губ.

— Райли! — я слышу облегчение в его голосе, отчего моё сердце подпрыгивает.

Я мчусь к нему, желая обнять. Утыкаюсь лицом в его плечо и покрепче оборачиваю руки вокруг его груди. И я вовсе не собираюсь его отпускать. Он обвивает вокруг меня руки и оставляет цепочку поцелуев на моей макушке.

— Почему ты не пошла к сараю? У меня чуть сердце не разорвалось, когда я пришёл туда, а тебя там не было, — в его голосе слышится сдержанная злость.

— Я пришла посмотреть, не нуждаются ли Камден и Скайлар в помощи, — быстро объясняю я.

— Камден? — злость быстро оставляет его голос, сменяясь надеждой.

Я указываю на хижину, как раз в тот момент, когда Камден помогает выбраться Скайлар оттуда, где мы прятались.

— Он не добрался до тебя. Слава Богу!

Камден помогает Скайлар встать.

— Он пошёл следом за тобой, должно быть, подумал, что с нами покончено. Ты позаботился о нём?

— Да, позаботился, — говорит Гриффин, его слова звучат убедительно. — Но Волков ещё жив. Это пи*дец, мужик! Я даже не знаю, куда отсюда уходить.

— Давай сначала позаботимся о Майлзе, Амелии и… моём отце, — говорит Камден, тяжело сглатывая. — А потом мы сядем и подумаем, куда сможем направиться.

Камден звучит подавленно, а то, как Скайлар уставилась в землю, пугает меня. Она только что потеряла брата и, должно быть, сейчас в шоке от этого.

Я знаю, на что похоже это чувство. Она никогда не станет прежней, и это печально. Я подхожу к ней и беру её руки в свои.

— Я отведу Скайлар в дом и осмотрю раны. Она не может оставаться здесь.

Я не знаю, откуда берутся силы. Мы все разбиты, но, каким-то образом, все наши осколки сейчас соединяются.

Я знаю, что не могу сломаться. Я должна оставаться сильной для Скайлар, Камдена и Гриффина. Они были рядом, когда я переживала смерть своей семьи. Теперь моя очередь быть рядом с ними, и не важно, насколько сильно болит моё сердце. Я потеряла двух друзей, но они потеряли часть семьи.

***

Я не знаю, что делать. Не знаю, что чувствовать. Я больше вообще ничего не знаю.

Я сижу на диване в кабинете Гриффина с тех пор, как вернулся Камден и взял на себя присмотр за Скайлар.

Когда я сидела со Скайлар, мой мозг был хоть чем-то занят. Я промыла её рану и наложила повязку, так же, как это делала со мной Амелия. Похоже, стрела вошла не очень глубоко, правда я не эксперт. Уверена, что Камден осмотрит её.

Она позволила помочь ей переодеться в чистую одежду, а потом я просто сидела с ней. У меня не было мудрых слов, чтобы поддержать её. У Амелии были. Она знала бы, что сказать.

Чарли лежит на моих ногах, его глаза такие грустные, что я не могу долго на него смотреть без слёз.

Я боюсь двигаться с этого места. Я боюсь тишины. Боюсь пустых комнат.

Как это возможно? В один момент тебя окружают люди — люди, которые стали тебе небезразличны — а в следующий момент они уходят.

И у тебя почти нет воспоминаний.

Амелия сказала, что я должна позволить хорошим воспоминаниям жить, но как это возможно, когда каждого дорогого мне человека у меня отбирают?

Чем я заслужила это? Что я сделала в жизни не так, чтобы быть наказанной подобным образом?

Я не понимаю смерть. Как можно понять что-то столь окончательное… столь разрушительное?

Как вообще можно понять хоть что-то из этого?

Майлз и Амелия никогда больше не будут прикалываться друг над другом и притворяться, что не влюблены.

Я никогда больше не буду мыть посуду с Майлзом, никогда не смогу положиться на его молчаливую силу. Никогда не смогу поблагодарить его.

Никогда больше не смогу поделиться мыслями о книге с Амелией.

Смерть — это конец. Она отбирает всё у человека, который остался жить. Она забирает любовь. Забирает хорошие воспоминания.

Смерть — это пустота. Абсолютная пустота, которая ярко освещает твою боль и печаль.

Пустота порождает пустоту. Боль порождает боль. Нет ничего хорошего в этих всепоглощающих чувствах.

***

Я медленно встаю. Я отсидела ноги, и они болят, напряжение ночи нагоняет меня. Я чувствую напряжение в каждой мышце. А ещё я замёрзла и устала.

Я слышу движение в доме, а затем резкое: «Бл*дь!».

Иду на звук и нахожу Гриффина у подножия лестницы. Рядом с ним небольшая лужа крови. Он на коленях и пытается её оттереть.

Я разворачиваюсь, чтобы взять ещё одну тряпку и ведро воды. Опускаюсь рядом с ним на колени и начинаю оттирать застывшую кровь. Она темного цвета и выглядит старой.

Внезапно Гриффин хватает меня за руку и выдергивает из неё тряпку.

— Я сам сделаю это. Иди и приведи себя в порядок, — огрызается он.

Мои глаза задерживаются на его бледном, за исключением мазка грязи на щеке, лице. Смотрю на его руки, а затем и на всё остальное. Он весь покрыт грязью. Под глазами тёмные круги, а рот сжат в жесткую линию.

— Ты похоронил их? — спрашиваю я. Мне просто нужно знать, что они не остались там.

— Да, — рявкает Гриффин.

Печально, что у них не будет должных похорон. Но это лучше, чем оставлять их там на холоде. Не то чтобы они теперь чувствуют холод.

Я трясу головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей. Сосредотачиваюсь на Гриффине, и это помогает мне заглушить собственную боль и скорбь, притупить чувства.

— Тебе нужно помыться, — говорю я. Мой голос слышится бесцветным даже для моих собственных ушей.

Гриффин прекращает вытирать кровь, и его подбородок падает на грудь. Словно мои слова сломали в нём что-то. Простое предложение стало для него последним ударом.

Он сломался, как в ту ночь у бассейна, и его совсем не заботит, что я свидетель его уязвимости.

Его плечи вздрагивают от боли, и он даже не вытирает слёзы с щёк.

Я забираю у него тряпку и бросаю в ведро.

Я может и испытываю острую боль из-за их смерти, но он полностью разбит, как и я после той ночи, когда была убита моя семья.

Он нуждается во мне, как я нуждалась в нём и Амелии.

— Идём.

Я помогаю ему встать на ноги и оборачиваю руку вокруг его талии, прижимая к себе.

Он опирается на меня и то, что такой сильный мужчина выглядит настолько сокрушенным, разрывает моё сердце.

Глава 24

Гриффин

Сколько человек может выдержать, прежде чем сломается?

Я устал, так чертовски вымотан. И это не то, что сможет исправить хороший ночной отдых. Я чувствую себя старым и опустошённым.

Я до сих пор пытаюсь во всём разобраться. Как всё так быстро полетело к чертям?

Самой тяжёлой вещью, которую я когда-либо делал в жизни, стали похороны Амелии, Майлза и мистера Перри без подобающих церемоний. Они заслуживали большего.

Камден и я какое-то время молча стояли над их могилами. Нет слов, чтобы описать то, что мы чувствуем из-за потери и из-за предательства.

Михаил похоронен в лесу. Я подумывал над тем, чтобы оставить его в лесу на съедение животным, но я не варвар.

Я понял одну штуку: жизнь ранит тебя. Она ломает тебя и изматывает до тех пор, пока ты не захочешь сдохнуть. Пока ты молод ты боишься смерти, потому что у тебя есть мечты и надежды. Но чем старше ты становишься, тем быстрее они рушатся. Жизнь готовит тебя к смерти.

Одинокая мысль пришла мне в голову. Я причинил столько боли, что всем без разницы, жив я или мёртв. Я больше не важен. Я больше не нужен.

Я позволяю Райли привести меня в комнату. Она тащит меня в направлении ванной, и на мгновение я хочу сопротивляться. Мне без разницы, чистый я или нет. Я просто хочу спать.

Забавно, я никогда особо много не спал, но сейчас я просто хочу добраться до кровати.

Возможно, я пытаюсь одурачить себя, думая, что смогу спрятаться от всего в темноте, которую принесёт сон.

— Встань сюда, — говорит Райли, оставляя меня у стойки. Я прислоняюсь к ней, пока она открывает краны, проверяя температуру воды.