Я начинаю ненавидеть ее в ту же самую секунду.

После выполнения задания, все вокруг стоят и болтают, и хоть Холт и находится на противоположном конце аудитории, я чувствую, как он смотрит на меня.

Не думаю, что знала истинное значение слова «противодействовать» до встречи с ним, но теперь мне известно о нем не понаслышке. Мне никто никогда не действовал так сильно на нервы. И если быть полностью честной, то мне даже как-то нравятся эти искры.

Я смотрю в его сторону, чтобы убедиться, что он смотрит на меня в ответ, и потом беру Коннора за руку, включаю «кокетку Зои» и прошу его проводить меня на следующее занятие.

Холт не разговаривает со мной всю оставшуюся неделю.

Наши дни

Нью-Йорк

Дневник Кассандры Тейлор

Дорогой дневник,

Чем больше я провожу с ним времени, тем чаще он вторгается в мои сны. Я не хочу вспоминать, но он буквально внедряется.

Он здесь со мной, в моих объятиях. Его губы прикасаются к моей коже. Все так идеально и тепло, и я говорю себе, что он не сбежит в этот раз.

Я прижимаю его к себе, отгоняя страх, заставляя потеряться во мне. Остаться. И хоть он уже написал трагичный конец, я хочу изменить его мнение.

Потом он входит в меня, и это верх совершенства.

Я дарю ему частичку себя, которую не способна подарить никому другому. Он говорит мне, как сильно ценит это. Что не заслуживает.

После, он обнимает меня так, словно никогда не отпустит.

Я верю, что он останется. Что не передумает.

Но кого я обманываю?

Он снова в себе закрывается, маскируется слой за слоем так, что я больше не могу разглядеть его на фоне той боли, что он после себя оставляет.

Я виню его, но это только моя вина. Глупая, романтичная, наивная я.

Я видела то, что хотела видеть. Чувствовала то, что хотела чувствовать. Он просто играл свою роль.

Иногда он предстает в моих глазах раскаявшимся и уязвимым, в такие моменты он для меня самое прекрасное создание на свете.

Но это лишь игра.

Он актер.

И очень, очень хороший.

Шесть лет назад

Вестчестер, Нью-Йорк

Гроув

Вторая неделя занятий

Я выхожу с лекции по истории театра, с гудящим от переизбытка информации о римских амфитеатрах мозгом, как вдруг налетаю на кого-то высокого и неподвижного.

И конечно же, все мои конспекты взлетают в воздух.

— Вот блин!

Этот кто-то высокий смеется, и я начинаю кипеть от гнева.

Я поднимаю взгляд и вижу ухмыляющееся лицо Холта. Должно быть, выражение моего лица кричит об угрозе насилия, потому что улыбка с его лица исчезает быстрее, чем трусики Зои Стивенс в субботнюю ночь.

Когда я наклоняюсь, чтобы собрать свои конспекты, он бросается мне на помощь. Мне так и хочется надавать ему по рукам, потому что с тех пор как мы проделали упражнение на «знакомство» в первый учебный день, он не обмолвился со мной и словом. Не то чтобы я жаловалась.

— Просто оставь все, как есть, — говорю я, когда он начинает собирать мои записи.

Он протягивает мне конспекты, и я, не глядя, вырываю их из его рук.

Я подавляю в себе желание сказать «спасибо», потому что после такого отношения, он не заслуживает благодарностей.

— Спасибо, — всё же вырывается у меня.

Черт бы побрал эту автоматическую вежливость!

— Всегда пожалуйста, — говорит он своим дурацким, монотонным голосом.

Я обхожу его и направляюсь к лестнице, которая ведет к Центральному корпусу. Пару секунд спустя, он уже идет рядом со мной, как будто это самое обычное явление в мире.

— Тяжелая неделя, да? — говорит он. — Я думал, Эрика выгонит Лукаса, когда он нарисовался здесь обкуренный, но, думаю, она поняла, что он играет лучше, когда слегка под кайфом.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Холт, нельзя игнорировать человека целую неделю, а потом чесать языком, как ни в чем не бывало.

— Я не игнорировал тебя.

— Еще как игнорировал.

— Нет, если бы я игнорировал тебя, то не замечал бы твоего присутствия. А я замечал. Просто не разговаривал с тобой.

— Это хуже или лучше, чем полное игнорирование?

— Чуть лучше.

Я вскидываю руки.

— Ну, слава богу, тогда не буду обижаться.

— Вот и правильно.

— Это был сарказм, дубина.

— Тейлор, ты всегда такая раздражительная, или у тебя ПМС?

— Что?! У меня… Что?! ПМС?! Ты такой… Боже! Заткнись!

Я ухожу от него, но он не отстает ни на шаг, да еще и это ПМС делает меня такой невероятно вспыльчивой, и в то же время чувствительной.

— Почему ты идешь за мной?!

— Я не иду за тобой. Я иду рядом с тобой.

Господи, дай мне сил!

— Чего тебе? — спрашиваю я, ощущая себя крошечной, тявкающей собакой рядом с ним.

Он вздыхает и смотрит на свои нелепые, гигантские ноги.

— Ничего. Ты пойдешь сегодня на вечеринку к Джеку?

— Почему ты спрашиваешь?

Он потирает глаза.

— А хрен его знает.

— Ты сам пойдешь?

— Скорее всего, нет.

— Тогда я точно буду там.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом хмурится, словно пытается сосчитать сколько арбузов вместится в домик на колесах. Затем, не говоря больше ни слова, разворачивается и уходит.

— Да ну, и это все? — кидаю ему в спину. — Ну, спасибо за старания. Твои разговорные навыки впечатляют!

Слава богу, предстоят выходные. Мне не придется видеть его целых два дня.

К тому времени, когда я возвращаюсь в свою квартиру, желание пойти на вечеринку напрочь отпадает. Мне не хочется ничего, кроме того, чтобы поотмокать несколько часов в ванной, съесть свою ежедневную дозу мороженного «Бен энд Джерриз», и завалиться спать.

Но у Руби другие планы на вечер.

— Вставай.

— Не хочу, — вредничаю я как двухлетний ребенок.

— Ты пойдешь.

— Руби…

— Не выводи меня, Кэсси. Это наша первая студенческая вечеринка, и ты пойдешь, даже если мне придется потащить тебя туда за волосы. Судя по выражению лица, с которым ты вернулась, тебе срочно нужно перепихнуться.

Я закатываю глаза. Хотелось бы мне быть одной из тех девушек, которые решают свои проблемы диким и страстным сексом. Но, судя по тому, что я девственница и флирт – не совсем мой конек, мне остается только надеяться, что моя жизнь не станет еще более отстойной.

— Думаю, единственный человек, у кого сегодня будет секс, это ты Руби.

Она вскидывает руки.

— Кэсси, ты красавица. Немного уверенности в себе, и любой парень, которого ты захочешь, будет твоим.

— Ага, в точку.

— Пообещай мне, что продвинешься сегодня в этом.

Я смеюсь.

— До тебя не доходит. Я не могу двигаться. Я неподвижна. Я существую вне движений.

Она поджимает губы таким образом, что мне становится ясно, что в ближайшее время мне ее не переспорить.

— Неужели мне нужно напоминать тебе, что ты актриса? Играй так, будто ты контролируешь все свои гребаные действия. А теперь, укомплектуй свою задницу во что-нибудь сексуальное и побежали.

У меня не очень-то много сексуальной одежды, поэтому мой выбор падает на зауженные джинсы и свитер с глубоким вырезом, в котором моя грудь смотрится великолепно. Руби жестом выражает одобрение.

Через полчаса мы подъезжаем к огромному дому на широкой улице.

— Ух ты, и кто здесь живет? — спрашивает Руби, захлопывая дверь машины.

— Джек Эйвери, и еще два парня с моей группы, Лукас и Коннор.

— Коннор? — спрашивает она, вскидывая брови. — Тот парень, которого я видела в первый учебный день?

— Ага.