Они сели за стол, ужинать. Трапеза проходила в тягостном молчании. Вдруг затренькал звонок домофона. Инвалид опять прискакал к кнопке первым.
- Кто? - спросил он в мембрану.
- Свои. Открывай. - Они узнали голос Ефима.
Береславский вошел, большой и громоздкий. Лена крепко обняла его, довольно чувствительно наткнувшись грудью на какую-то железяку.
- Ты что с собой носишь? - спросила она.
- Чтобы девушки не приставали, - хохотнул Ефим.
Он был явно в хорошем настроении. Даже не заметил, как съел сначала свою порцию, потом добавку, потом отбивную, предназначавшуюся Лене. Впрочем, ее это не смутило. Глупо ожидать вежливости от хулигана, доброты от фининспектора и деликатности от Береславского.
С сожалением убедившись, что мясо кончилось, Ефим решил перейти к деловой части визита.
Просителей и посетителей он принимал в кухне, после того как Лена убрала со стола и вымыла посуду.
Первым на прием записался Атаман.
Он в деталях рассказал о задержании подозрительного типа около их дома. Потом - о своей повседневной охранной деятельности.
- Только она меня сильно боится, - ухмыльнулся он. - Ножик под подушкой держит.
- Правильно делает, - серьезно ответил Ефим. - Я бы на ее месте тоже боялся. Кстати, того, кто ее изнасиловал, пристрелила Лена, а не Сашка.
- Серьезно? - аж присвистнул Атаман. Жалеть изнасилованных он пока не научился. А вот уважать отомстивших - умел.
- Серьезнее не бывает. Прямо в лоб.
Ефим ничем не рисковал, выдавая Атаману эту тайну. Дальше него она не уйдет. Зачем сказал? А черт его знает. Дрессировщик, работая с тигром, тоже время от времени щелкает бичом. Даже если собственноручно выкармливал его молочком из бутылочки.
А такие люди, как Атаман, будут пострашнее тигра.
- Как здоровье-то твое? - поинтересовался Береславский.
- Тьфу-тьфу, вроде ничего. В "зоне" лихорадило три месяца. А сейчас порядок.
- Ну и классно. - Ефим полез в карман и достал деньги. - Здесь эквивалент двухсот долларов. Твой аванс за работу.
Атаман с недоверием смотрел на увесистую пачку пятидесятирублевок.
- Это мне?
- А ты еще кого-нибудь здесь видишь?
Атаман покрутил головой, что очень рассмешило Ефима.
- Ты чего, ни разу в жизни зарплаты не получал?
Атаман всерьез задумался.
- Нет. На руки - ни разу. В "зоне" перечисляли на книжку и на "ларек".
- А на воле ты сам себе платил, - уже не улыбаясь, подытожил Береславский. - Ладно, продолжай свою вахту. За Ленку отвечаешь.
- Не маленький, - буркнул явно довольный Атаман и поковылял в свою комнату.
Лена пришла на кухню, собираясь высказать Ефиму все.
- Я не хочу больше сидеть дома.
- Лен, ты будешь сидеть дома столько, сколько я решу.
- А я что, уже не человек?
- Человек. Но я за тебя отвечаю, и ты будешь делать то, что я говорю.
- И не подумаю! - распалилась Лена. - У меня больные ждут! Мне главный врач по три раза на дню названивает! Тоже мне, диктатор нашелся! - Она подошла к стоящему Ефиму буквально вплотную, размахивая руками. Щеки пошли пунцовыми пятнами, глаза горели. Она была очень привлекательна в своем гневе.
Береславский обнял ее двумя руками и поцеловал в губы. Лена задохнулась от возмущения, но вместо того чтобы отшатнуться или дать по шее, вдруг прижалась к нему и ответила тем же. Минуту они не могли оторваться друг от друга.
И как тогда, в палатке, первым очнулся Ефим. Совесть чувствительно царапнула душу. Как всегда, чуть позже, чем нужно. Но, слава богу, чуть раньше, чем могло бы быть.
Ленка, резко отшатнувшись, стояла рядом, и теперь ее щеки горели от стыда.
- Что ж я делаю! Сашка в тюрьме, - чуть не плача, сказала она.
- Ты ни при чем, - своеобразно утешил Ефим. - Просто мне трудно отказать.
- Дать бы тебе по морде! - разозлилась Ленка.
- Ну, давай... - безропотно подставил лысеющую голову Береславский.
- Какой же ты все-таки гадский! - уже спокойно сказала она.
- Потому что пристал или потому что одумался? - рассмеялся он.
- Вообще гадский! - Она обняла Ефима, однако теперь он уже не осмелился бы на неправильные действия: точно даст в ухо.
- Но ведь со мной не скучно? - спросил Ефим.
- Не скучно, - честно ответила Лена. И ушла успокоиться окончательно в другую комнату.
Потом Береславский собрал обоих.
- Боюсь, я вас огорчу, но охота на нас не прекратилась.
- Почему ты так решил? - спросила Лена. Она уже справилась со своими эмоциями и была, как всегда, спокойна.
- Около твоего дома поймали киллера.
- Откуда ты знаешь, что он шел к нам? - Она удобно устроилась в кресле и закурила. Сладковатый дым распространился по комнате. Раньше Ефим этого за ней не замечал.
- Ты куришь?
- Не самый жуткий грех, - усмехнулась она. - Так почему ты уверен, что он шел к нам?
Береславский достал из кармана портрет Беланова.
- Вот его начальник. Он отдал приказ убить тебя и детей.
- Где он сейчас? - проняло наконец Лену.
- Надеюсь, что в аду, - Ефим уже побеседовал с Кунгуренко, и тот рассказал о предполагаемом ранении бандита, скорее всего тяжелом. - Но гарантий нет. Так что глядите в оба.
Атаман молча взял портрет, внимательно изучил его. Меж губ легла жесткая складка. Недооценивать этого инвалида могли только те, кто совсем не разбирается в людях. Ефим еще раз поблагодарил судьбу за случайную встречу со своим бывшим воспитанником.
- А сегодня утром пытались убить меня. Вот из этой штуки. - Он эффектно вытащил из-под свитера "Глок".
Ленкины глаза расширились от испуга. Атаман восторженно смотрел то на оружие, то на Береславского. Впервые в жизни он почувствовал себя не просто в своей стихии, а именно на своем месте. Такое ощущение Владимир Федорович пережил только однажды, и оно тоже было связано с Ефимом. Когда он, имея полную возможность сбежать, уложил бандита, ранившего вожатого. А потом спасал Ефиму жизнь, не жалея ног и легких.
- И... как тебе удалось его отнять? - спросила Лена.
- Прежний хозяин скончался, - скромно ответил Береславский. - А перед смертью завещал его мне. - Ему было чертовски приятно похвастаться и перед бывшим воспитанником, и перед женщиной своей крутостью. Он пока не знал, что расколотая голова киллера, вместе с другими, тоже очень неприятными образами, еще долго будет врываться в его сновидения и лишать так необходимого в обычной человеческой жизни душевного покоя...