— Как только я введу это, — сказал он всем остальным, — процесс начнется. Я не знаю, как вы его ощутите. Я знаю, что мне больше не понадобится это тело, и я оставлю его. Вы готовы?

     — Готовы, — ответил президент. Его нервный тик остановился, он плотно сжимал челюстные мышцы.

     — Я тоже, — ответил Джефферсон. Взгляд его был стеклянным. — Боже... надеюсь, оно делает то, что ты сказал.

     Фогги Уинслетт кивнул.

     — Да, — сказал Дерриман.

     Итан посмотрел на Оливию.

     — Ты готова?

     Она уставилась на мертвого Дейва, и когда она подняла глаза, ее шокированный взгляд столкнулся с решительным взглядом Миротворца.

     — А все... кто погиб... они будут снова живы?

     — Таков план, — ответил он.

     — Винсент, — прошептала она, — и Дейв тоже. Все они, — слезы побежали по ее щекам, — о, Господи!

     — Я должен закончить это, — он почувствовал активность за стальной дверью. — Прощай, Оливия, — сказал он и очень хотел обнять ее и поблагодарить за все, что она сделала, но река времени неумолимо бежала вперед. Он приготовился ввести финальный код.

     Миротворец ввел семь значений, когда пришел враг.

     Итан не успел отреагировать: две энергетические сферы Сайферов. Одна из них ударила Дерримана, практически развеяв в пыль почти всю верхнюю часть его тела. Ноги Дерримана пошатнулись, одна оставшаяся рука сжалась, словно искала свои недостающие части. Следующие две сферы взорвали покосившуюся дверь вместе с участком стены. В комнату влетела стальная плита с кусками разбитого бетона. Ударная волна сбила всех с ног, бетон раскрошился на полу. Джефферсон упал, почувствовав, как ломается правая ключица. Куб упал на заваленный пыльными обломками пол.

     Итан поднялся на колени. Кровь струилась из раны под его левым гладом, небольшой фрагмент бетона застрял в левой щеке. Его сломанная рука выскочила из перевязи и повисла бесполезной плетью. Боль, волнами пробегавшая по его телу, была невыносима. Он был близок к тому, чтобы потерять сознание.

     Итан разглядел фигуру, пробивавшуюся сквозь пыль и огонь, и узнал рисунок, вытравленный на нижнем правом участке лицевой панели. Это был солдат, который убил Беннетта Джексона.

     Логические схемы Несущего-Постыдную-Смерть работали. Солдат знал, что его главная цель находится впереди, немного левее. Цель выглядела беспомощной, хотя этот облик был обманчив. Но здесь было еще что-то важное. Несущий-Постыдную-Смерть почувствовал какую-то неизвестную вибрацию, такие частоты ему прежде не встречались. Объект имел форму куба, а на нем было два светящихся квадрата. В мгновение ока схемы Несущего-Постыдную-Смерть идентифицировали объект как неизвестную угрозу, которую нужно уничтожить, и Сайфер перевел свой бластер на новую цель.

     Кусок бетона ударил лицевую панель Несущего-Постыдную-Смерть, чуть повредив ее.

     — Нет, — выдохнул президент, выбравшись из щебня. Половина его лица представляла собой сплошную кровавую маску. Итан почувствовал, как что-то еще входит в комнату. Оно стояло позади врага, и было холодно, как сама Смерть.

     Солдат Сайферов почувствовал это и обернулся, чтобы выстрелить из своего энергетического ружья, но он не успел. Несколькими секундами ранее пластичное копье пролетело над головой Миротворца.

     Несущий-Постыдную-Смерть попытался дематериализоваться. Он был быстр, но на этот раз — недостаточно. Жидкость брызнула через его лицевую панель, и лицо солдата-Сайфера мгновенно загорелось. Он упал, снова приняв свою истинную форму. Удар врага разрушил логику... разрушил схемы... разрушил приказы. Несущий-Постыдную-Смерть словно был вырван из своего мира навсегда. Он успел нажать на курок бластера, и тот выстрелил два раза, пустив пару горящих сфер между Итаном и Джефферсоном. Красные энергетические заряды врезались в стены операционной. Бластер выстрелил снова, и сферы угодили в стену позади Оливии, которая цеплялась за пол помещения и за остатки собственного здравого смысла.

     Как только Несущий-Постыдную-Смерть замер, и кислота продолжила пожирать его лицо, Итан повернул голову, и увидел, что стояло за солдатом.

     Он наблюдал страшное зрелище всего мгновение, перед тем как существо приняло облик человеческой женщины с длинными рыжевато-каштановыми волосами, грустными глазами и прекрасными чертами лица. На ней были джинсы и белая блуза с розовым воротником. За мгновение до того, как была создана иллюзия, это существо было кошмаром, ее желтая чешуйчатая плоть была покрыта коричневыми и черными полосами. На ней было бесформенное кожаное черное платье, а алые зрачки немигающих глаз были отталкивающими и гипнотическими одновременно.

     Женщина с грустными глазами заговорила.

     — Мой Джефферсон, — произнесла она с южным акцентом, — предал свою любовницу. Такой плохой мальчик.

     Джефферсон видел перед собой Регину, но он знал, кто это было на самом деле, как и Миротворец. В затылке начала пульсировать боль. Уже в следующее мгновение она выросла до силы, которая выдавила слезы агонии из его опухших глаз. Он вот-вот начал бы мечтать, чтобы кто-нибудь отрезал ему голову.

     — Ты, — произнесла королева Горгонов. Ее взгляд был устремлен на Итана. — Заставил нас беспокоиться. Что ты такое?

     Итан едва ли мог ответить. Рот был полон крови, легкие лихорадочно пытались вобрать в себя воздух, но тело его умирало.

     — Не твоя игрушка, — сумел выдавить он. — Твой хозяин.

     Она слабо улыбнулась, в улыбке этой сквозило презрение.

     Но ее улыбка поблекла, как только еще четыре солдата Сайферов прошли через сломанную стену, и Миротворец знал, что вот он — его шанс.

     Куб находился в пределах досягаемости. Освещенные квадраты все еще горели на его вершине... они всегда были на верхней грани, какой бы стороной ни лежал куб.

     Итан протянул руку и сумел ввести два нуля, прежде чем королева Горгонов поняла, что его действия представляют угрозу. Лицо ее поплыло, как плохо надетая маска, замерцало, как мираж. В настоящем облике она была отвратительно похожа на кобру, которая могла заморозить любого, кто на нее посмотрит. Когда голова Джефферсона Джерихо была готова взорваться от боли, когда солдаты Сайферов направили свое оружие на цель, тогда королева Горгонов изрыгнула поток кислоты в сторону человеческого мальчика, осмелившегося бросить ей вызов.

     Миротворец ввел последнюю цифру, когда кислота попала ему в лоб, нос и залила серебряные глаза.

     Он увидел, как квадраты покраснели, прежде чем глаза его были сожжены.

     Он вырвался из этого умирающего тела, став существом, полным энергии, похожим на извивающийся электрический шторм, который стрелял молниями во все стороны и становился только больше от секунды к секунде, стремясь заполнить собою всю эту комнату, весь этот уровень, всю установку и все небо от горизонта до горизонта. Он собирался охватить планету Земля.

     Стены реальности исказились. В ее конструкции начали появляться отверстия, отделяющие прошлое от настоящего. Оливия чувствовала, что ее тело уже не находится на полу этой разрушенной комнаты. Ей казалось, что все вокруг нее двигалось, а она оставалась неподвижной. Оливия дрейфовала в сумерках, где неуловимые формы и образы проносились мимо нее, и их движение заставляло ее вращаться, как будто сила тяжести перестала существовать. Ее затянул красочный вихрь, кружившийся так быстро, что она не могла отдышаться. Оливия хотела, чтобы кто-то остановил ее...

     Остановите это, пожалуйста!

     Но оно не останавливалось, и она попыталась вскрикнуть. Голос не послушался ее — он исчез. Все стало серым, слилось в единое пятно, звуки походили на один приглушенный грохот.

     Оливия кружилась и кружилась. Ей пришла в голову мысль подать на кого-то в суд, когда все это закончится. Она подаст в суд на владельцев, а Винсент ей поможет, потому что никто не может такого вынести! Она не могла дышать, не могла говорить. Это было неправильно, ни один человек не мог этого выдержать. И почему эти странные, ужасные картины рождались в ее уме? Она боялась за свое здравомыслие. В панике она успела подумать: О, Боже, я распадаюсь на части...