Ужин – натянутый. Во время торжества у бабушки случился срыв; слишком много шума, много народа, желающего ей добра, и, когда она не смогла узнать всех, стала раздраженной и вышла из себя. Ненавижу сравнивать ее с ребенком, закатывающим истерику, но так оно и есть. Я провел свое собственное исследование, желая оказать поддержку Эмме, и это разбивает мне сердце. Для людей, страдающих болезнью Альцгеймера, такое поведение – защитный механизм, но знать факты и сталкиваться с реальностью - это значит вести войну между своим сердцем и головой. Ты понимаешь реакции, но от этого видеть их не легче.

Люк повез бабушку домой, и я мог видеть, какая борьба шла внутри Эммы. Ей хотелось быть здесь для меня, но также и быть дома с бабушкой, быть единственной, кто будет за ней ухаживать. И Фэб, и Люк – оба пытаются настоять на своем и ограничить время, когда она нянчится с бабушкой, но Эмма может вспыхнуть, когда на нее давят, и она непреклонна в том, что будет постоянно ухаживать за бабушкой. Я понимаю и согласен с волей ее родителей. Она берет на себя бремя, которое подросток брать не должен. Черт, даже взрослый человек не должен подвергаться такой боли и потерям, которые случаются ежедневно. Кажется, что ей с каждой неделей становится все хуже, и я уезжаю в самое трудное время.

– Готова? - Я прощаюсь со своими родителями и Фэб. Эмма расплатилась по счету полчаса назад. Ее бесполезная попытка улыбнуться разбивает мне сердце. – Мы можем заехать ненадолго и проведать бабушку, прежде чем уедем. – Знаю, что небольшое компромисс ее успокоит.

– Спасибо.

– Не нужно благодарности, малышка. Я рядом, чтобы тебе ни понадобилось. Стоит только попросить.

– Такое ощущение, что ты понимаешь меня и без моих просьб. – Она соединяет наши пальцы.

– Это моя работа.

Несколько слезинок беспрепятственно катятся по ее лицу. – Я буду так сильно по тебе скучать.

– Я вернусь еще до того, как ты поймешь это. Кроме того, ты будешь занята в летней школе, мой маленький филолог. – Она решительно настроена не сидеть сложа руки, и следующие два года будут под завязку заполнены занятиями. Летом она будет изучать иностранный язык и три углубленных предмета в следующем году. Она говорит, что будет также продолжать учить их и в выпускном классе. Эмма закончит старшую школу чуть ли не второкурсницей в университете. Я рад, что она будет занята, но немного беспокоюсь, что она слишком много на себя берет. Опять же, пытаться переубедить ее бесполезно, поэтому я вынужден оставить все, как есть.

Я останавливаюсь на ее подъездной дорожке и следую за ней, мы оба стараемся быть тихими. Люк смотрит новости, но прерывается, как только мы входим. Протягиваю ему контейнер, который дала мне Фэб, зная, что внутри его любимое блюдо.

– Спасибо. А где моя жена? – Он наклоняется и целует Эмму в лоб.

– Она сказала, что выпьет пару бокалов вина с моими родителями. – Люк усмехается и качает головой.

– Как бабушка?

– Эмма, - одергивает он ее.

– Папа. – Ее передразнивание вызывает еще один смешок.

– Она была возбуждена, когда мы добрались до дома. Я дал ей успокоительное, и она сразу же пошла спать. Некоторые ситуации слишком ее подавляют. – Люк притягивает Эмму ближе. – Мы знали, что это случится.

– Но не так быстро. – Ее голос срывается, а я беспомощно наблюдаю, как она расплакалась в объятиях своего папы. Я вижу, какую борьбу он ведет, держа свои эмоции под контролем, пока старается ее утешить. Спустя несколько минут, кажется, она собралась, так как начала извиняться. Я не обманываю себя тем, что она идет умыть лицо; Эмма напрямик пойдет к бабушке проверить ее.

– Она принимает это так близко к сердцу, - вздыхает Люк.

– Я не знаю, как ей помочь.

– Ты отлично справляешься, Уильям. Я хочу поблагодарить тебя за всю твою поддержку.

– Она и моя бабушка тоже. – Может быть, и не в биологическом смысле, но во всех остальных – да, она – моя бабушка.

– Знаю, сынок, и надеюсь, тебе известно, что сегодня она бы тобой гордилась. Это где-то здесь. Поймано в ловушку. Потеряно, – его голос замирает.

– Не сомневаюсь. – Я оглядываюсь через плечо, так как мне кажется, что слышу Эмму, но ее не видно. – Я думаю перенести мою стипендию или отказаться от нее совсем. Я могу два года учиться здесь, в местном колледже. Не хочу оставлять Эмму. – Понятно, что это рискованно, но я взвесил все «за» и «против». Я не доверяю Брайану и Сету, но если они будут в университете, это должно быть безопасно. Если же ситуация обострится, я попрошу помощи, позволю всем узнать, что произошло.

– Нет. – Голос Эммы испугал меня. – Ты не откажешься от своей стипендии, от своего шанса играть в футбол, от своего образования. Я тебе не позволю.

– Эмма… – начинаю я.

– Я согласен. – Люк захватывает мое внимание. – Ценю твое предложение, но скажу то же самое, что сказала и моя дочь. Я понимаю, что это тяжело, так много перемен, но об этом ты не должен беспокоиться. Вы – дети, и я хочу, чтобы ты осуществил свои мечты, жил своей жизнью, пошел в университет, играл в футбол. Оставь заботу нам. Она моя мать, и будь я проклят, если не буду ухаживать за ней так же, как она ухаживала за мной все эти годы. – Мне кажется, Эмма не понимает, что выталкивает отца на обочину, пытаясь вмешаться и заниматься своей бабушкой. Он старается поступить правильно, сделать так, как велит его сердце, несмотря на всю боль. Люк хочет ухаживать за своей матерью не из чувства долга, а из любви. Обожания. Уважения.

Я киваю и поворачиваюсь к Эмме. – Поехали. – Хочу попытаться поговорить с ней сегодня вечером. На ней надеты шторы, и из-за них она не видит других перспектив в этой ситуации. Надеюсь, она меня выслушает. Наша поездка проходит в тишине, мы оба погружены в размышления. Бабушка, мой отъезд, ее школьная нагрузка, чувство вины, боль, самопожертвование. В эту минуту не похоже, что оно того стоит, но я отодвигаю сомнения и фокусируюсь на самом главном. Мы оба, получающие образование, я, играющий в профессиональный футбол, создающий нашу собственную семью… я вижу это так ясно, и нужно сохранять эту целеустремленность.

Я иду все проверить и возвращаюсь за Эммой. Мы направляемся в наш номер, и оба заваливаемся на кровать. – Нам нужно поговорить. – Я провожу пальцами вниз по ее руке и сжимаю ее.

– Ладно. – Она не встречается со мной взглядом.

– Эмс. – Требую ее внимания.

– Просто давай покончим с этим. Не понимаю, почему ты привел меня в отель, чтобы бросить меня.

– Малыш, послушай меня. Я не собираюсь бросать тебя сейчас или когда-либо вообще. Тебе нужно расслабиться. – Ее глаза тут же останавливаются на моих, в них пылает огонь. Понимаю, что она готовится надрать мне зад, но я счастлив видеть в ее взгляде что-то другое, помимо печали.

– Не будь ослом. Я бы с удовольствием расслабилась. Возможно, маникюр и педикюр. О, погоди-ка, мой мир рушится. Моя бабушка не в своем чертовом уме, у моего папы, кажется, случится инфаркт из-за тревоги и боли, мы расстаемся, мама загружена в студии как никогда. Холли с Энди, и у них трехнедельный круиз с его семьей, поэтому, когда у меня будет возможность расслабиться, я сразу же воспользуюсь ею.

– Ты закончила? – Иногда лучше всего дать ей выпустить пар и успокоиться.

– Да. – Ее тон говорит об обратном, но я попытаюсь.

– Я хотел поговорить с тобой о твоем папе и бабушке. Я кое-что заметил вечером, на что ты не обращаешь внимания, как мне кажется. Все, что ты видишь, - это что он близок к тому, чтобы сломаться, но это не так. Ему нужно быть основным человеком, кто заботится о бабушке, и находиться в постоянной борьбе с тобой за это право делу не помогает. Это его мама, Эмс. Он чувствует себя беспомощным в нынешней ситуации, но и ты, вытесняя его и соревнуясь с ним за ответственность, даешь ему почувствовать себя бесполезным.

Вижу, как меняется ее лицо, и чувствую себя мудаком из-за того, что именно я обидел ее, но она должна это понять.

– Думаю, я знала это, но я стараюсь его защитить. Насколько сильно вся это ситуация причиняет мне боль, настолько же сильно она его убивает. Если я могу избавить папу хоть от одной капли боли, я хочу это сделать.