– Я скучал по тебе, - произносит он между покусываниями и легкими поцелуями.

– И я скучала, – он вылезает из пикапа, не позволяя мне спуститься, и хватает свою спортивную сумку. Я вишу на нем как паукообразная обезьянка, ни один из нас не спешит изменить позу. Бретт и Джеймс посмеиваются у двери и неуклюже обнимают его, стараясь не потревожить меня.

– Мой, - я шутливо рычу на них.

– Кто-то забыл покормить зверюшку в зоопарке, - добродушно заявляет Джеймс.

– Ха-ха, – я сердито смотрю на него.

- Ужин сегодня у нас, - обращает наше внимание Бретт. Мне нужно было все это открытое проявление чувств с дороги прежде, чем придет мой папа. Это до сих пор раздражает его, несмотря на то, что это Уилл. А я не могу даже представить, что встречаюсь с кем-то другим; папа, наверное, попал бы тогда в психушку. Уильям поднимается по лестнице так, словно мой дополнительный вес совсем никак не волнует его. Он не запыхался и не замедлил шаги. Он бросает свою сумку на пол, а меня – на кровать. Его тело следует за мной, и я чувствую каждый жесткий дюйм него, накрывающего меня.

– Привет… – последнее, что замечаю прежде, чем его рот пожирает мой, это его ямочка на щеке. Я могла бы привыкнуть к возвращениям домой.

Ужин проходит шумно. Наша суперзвезда дома, и все соперничают за право поговорить с ним. Не считая мою маму и меня. Поэтому только мужчины являются источником шума. Она дотягивается и берет меня за руку, подмигивает мне и кивает головой на происходящий на диване инструктаж. Бретт и мой папа не согласны с каждым утверждением Уилла и Джеймса…снова и снова.

– Эээ, вы еще не закончили с футболом? - Мне интересно.

Все четверо переводят свои взгляды на меня.

– Да, – мой папа хмурится.

– Значит все игры, раскритикованные вами, оспоренные передачи, и это все впустую? Все четыре пары глаз сужаются, рты приоткрываются. Хихиканье моей мамы – единственное, что слышится, кроме тяжелых вздохов и выдохов.

– Ладно …

– В следующем сезоне …

– Броски …

Все четыре голоса сливаются в один, и все говорят разное:

– Мне просто было интересно, – пожимаю плечами, возвращаясь к своему великолепно приготовленному стейку. Глаза широко открыты, брови нахмурены в явном неодобрении, они наконец-то все затихли. Мама чокается бокалом с вином с моим с лимонадом и усмехается над переизбытком тестостерона за столом.

Это почти сработало. Они возвращаются к спору, а я закатываю глаза.

– Как бабушка сегодня?

Мы стараемся навещать её по очереди, чтобы она не переутомлялась. Несколько дней мы ходим все вместе, и все хорошо, но многочисленные визиты за один день сбивают ее с толку.

– Хорошо. Я предупредила ее, что Уилл дома, но, кажется, она восприняла это как должное. Попросила принести ей утром кофе.

Мама, улыбаясь, качает головой.

– Мы собираемся съездить в воскресенье. Завтра, когда к ней поедете вы с Уиллом, при том, что он будет незнакомым лицом, не хочу заставлять её нервничать из-за такого количества народа. Бретт сказал, что на прошлой неделе, когда они приезжали, она флиртовала.

– С кем? – я в шоке. Для нее никогда никого не существовало, кроме дедули.

– С Джеймсом, – усмехается она. – Мисс Вилма ущипнула его за попу.

– Да ладно? Я бы заплатила, чтобы увидеть это.

– Бретт говорит, что Джеймс боится снова идти туда.

– Перестаньте говорить о нападении на меня, словно меня здесь нет. – Он недоволен.

Бретт улыбается и берет его за руку.

– Милый, легкий щипок за зад вряд ли можно считать нападением.

– У меня чувствительная кожа. Нежная, словно персик.

Мы все смеемся.

– Я обязательно передам мисс Вилме, что ты желаешь ей всего наилучшего. – поддразниваю его. – Или я объясню, что Уилл – твой сын, и возможно ты потеряешь её привязанность, – Уилл пялится на меня. У него нет опыта работы с рутиной и постояльцами, с которыми мы были знакомы.

– Что? – огромный Кью-Би дрожит от страха.

– Это не такое уж и великое событие. В одни дни — это как кормление в зоопарке, а в другие – они такие же безобидные, как спящие малыши, – подмигиваю ему. Нет, я не смотрю на них как на животных, но точно так же, как и в комнате для малышей, это может стать невыносимым, в зависимости от настроения. Если один из постояльцев капризничает или не в духе, возникает волновой эффект. Это как снежный ком, катящийся с горы, и в этом случае в одно мгновение может разразиться хаос. Я дала Уильяму потомиться в своих переживаниях на протяжении всего ужина; а на пристани позволила ему сорваться с крючка. – Такое доступно не для всех. Я понимаю, что у тебя в уме стоит эта картинка, но я просто дразнила тебя. Не пойми меня неправильно, это может быть полным сумасшествием. Они настолько заодно друг с другом, что, если у одного неудачный день, они вместе что-то вроде банды. Словно защищают друг друга, но не уверены, от чего именно. Большую часть времени они безвредны. Игры, занятия, телевидение. Я говорила бабушке, что ты приезжаешь, и у нее, кажется, есть воспоминания о тебе, но посмотрим.

– Похоже, тебе уже лучше со всей этой ситуацией.

– Время пришло. И я видела результаты. Перестала испытывать чувство вины и быть эгоисткой. Мне не хотелось, чтобы кто-то чужой заботился о ней лучше, чем я…это заставляло меня чувствовать, как будто я бросаю ее. Я хотела быть с ней все время, так или иначе у меня в голове засело, что, если я буду постоянно с ней, она будет помнить меня. – Изучаю его лицо, высматривая незаинтересованность. Я могу говорить и говорить о бабушке, ведь ее болезнь повлияла на меня больше, чем что-либо другое за мои семнадцать лет. – Это работает не так. Я поняла это в процессе наблюдения, посещая психолога и замечая результаты. У бабушки до сих пор случаются плохие дни, но они не настолько тяжелые, как раньше.

– Я рад. За нее. За тебя. За твоих маму и папу.

Наклоняюсь к нему.

– Стало легче. Я была до смерти напугана, когда ты уехал учиться. Все было настолько ново, и я не знала, будет ли адаптация такой простой, как она оказалась. Мне было известно, только что тебя нет рядом, чтобы поддержать меня, и я понятия не имела, как пройду через все это.

– Эмс, я говорил тебе, я бы всем пожертвовал ради этого. Ничего нет важнее тебя.

– Я бы не позволила тебе. Ты усердно работал, чтобы добиться этого. Ты заслужил это. И мне нужно было увидеть все своими глазами. Ты не можешь драться за меня в моих же битвах.

– Черт возьми, не могу. Но больше не скрывай такое от меня. Если тебе страшно, расскажи мне. Именно я должен облегчать такие сомнения. Если ты оттолкнешь меня, ничего не получится, и я не позволю этому произойти.

– Я никогда не откажусь от тебя. Я скучаю по тебе как сумасшедшая – иногда настолько сильно, что теряюсь. В конце концов, знаю, что так лучше всего. Мне было не понятно, где начинаюсь я и заканчиваешься ты. Ты не только любовь всей моей жизни, но и мой самый близкий друг. У нас всегда были отношения, со временем они изменились, но нам нужно иметь и что-то свое индивидуальное за пределами этих отношений. Это помогло справиться. – это безумно; он выглядит так, как будто я ему только что сказала, что он не был хорош в футболе. – Что не так?

– Звучит так, словно ты ведешь к разрыву. Отказываешься от того, кто мы есть.

– Вовсе нет. Если бы у тебя не было футбола, ты не был бы счастлив. Ты не смог бы давать то, что ты даешь сейчас нашим отношениям. Ты был бы угрюмым, несчастным. У тебя бы не было желания жить. Вот, о чем я говорю. Я изучаю то, что является важным для меня, рассматривая варианты для моего будущего, в котором я вижу тебя рядом. Я не хочу разрыва и не ощущаю его.

– Как и я, и не хочу расставаться. Без тебя, Эмс, не знаю, что бы я делал.

– Этот вариант даже не обсуждается. Тебе никогда не придется переживать из-за этого.

– Обещаешь?

– Ага.

– Никаких непредвиденных обстоятельств? По крайней мере, пока я не сделаю что-то глупое.