– Спасибо.

– Ииии, мне, наверное, стоит сообщить тебе, что я только что отправил сообщение Роджеру, так что удачи тебе с этим, через, эм, две секунды. Прости, приятель.

– Пошел в жопу.

– Я планирую попасть туда через восемь часов, – я мог расслышать в его голосе улыбку, когда он произнес. – Удачи, Эйс.

– Спасибо, старина.

Когда швырнул телефон на столешницу, я откинулся на спинку стула, чтобы Труди удалось выровнять цвет на моей шее.

– Твой друг? – спросила она с веселым выражением лица.

– Друг и адвокат.

– Не то, чтобы я подслушивала, но он, кажется…интересный.

Я расхохотался.

– Он самодовольный сукин–сын, но под всеми этими слоями он классный парень. И убойный адвокат, что является единственной причиной, по которой я позволяю ему нести половину этого дерьма.

– Друзья, которые бросают тебе вызов в лицо лучше, чем те, кто воткнут тебе нож в спину. По крайней мере, моя мама всегда так говорила.

– Предпочитаю, чтобы они вообще ничего не вонзали, но я понял тебя, – я кивнул на свой телефон. – У тебя есть пять минут, чтобы закончить с моим лицом.

– До чего?

– До словесного поноса.

– Насчет?

У меня не было шанса ответить, потому что завибрировал мой мобильный на столе.

– Роджер, да? – спросил я, а Труди отклонилась назад, чтобы бросить взгляд на экран.

– Он.

Погнали. Мне стоило плеснуть чего–то покрепче, вместо миндального молока сегодня утром. Когда я протянул руку, Труди вложила мобильник в мою ладонь, а затем я поднес телефон к своему уху.

– Такое прекрасное утро, как считаешь, Роджер? – поприветствовал его, и не был разочарован его раздирающим уши ответом, который вынудил меня отвести телефон от уха.

– Кончай с этим дерьмом. Я только что получил сообщение от Логана Митчелла, в котором говорилось, что мы не заставляем любовничка подписывать проклятое соглашение….

Я приложил телефон к груди и сказал Труди, что отойду на минутку. Нет причин давать повод команде пережевывать любые слухи между собой. Когда я оказался на улице и вне пределов слышимости, я приложил телефон обратно к уху, чтобы услышать, как Роджер по–прежнему раздувается проповедями, и перебил его.

– Слушай, я понимаю, что вы все всем сердцем на моей стороне, – очередь закатывания глаз – но это мое решение, и я не вижу причин превращать это в спор.

– Ты не видишь никаких причин? – переспросил Роджер. – Я предоставлю тебе сотню. Хочешь, начну? Во–первых, ты едва знаешь этого парня….

– Я знаю то, что мне нужно знать.

– Говорит каждый несчастный дебил, который в итоге разводится спустя месяц брака.

– Никто тут не собирается жениться. Расслабься.

– Ты, твою мать, не платишь мне за расслабление…ты платишь мне за управление твоей карьерой и помощью в принятии мудрых решений. Это? Ни хрена не мудрое решение, Эйс.

Я цокнул языком и кивнул.

– Я ценю твой вклад и прошу продолжать.

– Эйс, – произнес Роджер, его голос низкий и грохочущий, будто он готов психануть. – Это стандартная процедура, чтобы прикрыть твою задницу.

– Моя задница вполне прикрыта всегда, но спасибо.

– Ох, Ради Христа, ты хочешь все похерить? Я говорю об уроне, который этот парень может нанести твоей карьере.

– Я мог бы пошутить насчет «похерить», но воздержусь. И Дилан не просто какой–то парень, так что никакого потенциального ущерба, который ты надумал, не будет. Он не какой–то голодный–до–денег незнакомец, который готов продать меня газетчикам.

– Это ты так думаешь.

– Правильно, я, мать твою, так думаю. Так что окажи мне услугу и поверь в то, что я знаю, что делаю.

Роджер ничего не ответил, но тяжелое дыхание, которое я слышал на проводе, означало, что он все еще обдумывает это и на все сто не согласен. Что было нормальным. Он и не должен. Моя жизнь, мой выбор, и он должен либо согласиться, либо держать свое мнение при себе.

– Позже поговорим, – наконец, выдал он.

– Без проблем.

Завершив вызов, я зашагал перед ступеньками трейлера, постукивая телефоном по своему бедру. Я понимал, что они хотели сказать. Правда, понимал. И обычно, я первым говорил кому–либо в своей личной жизни, что нужно подписать это дерьмо, но все, что связано с Диланом, просто кажется…другим. Я никогда не вступал в отношения, которые не начинались с какого–то рода формального соглашения, что вынуждало довериться двум сторонам. Эти люди не стали бы держать свой язык за зубами, просто потому что хотели бы этого. Они делали это, потому что должны, иначе получат иск на миллионы долларов.

Я не хотел ничего начинать с Диланом на фальшивой ноте и хотел знать, что могу доверять ему, и он может доверять мне, и что мы вместе по правильным причинам. Я хотел знать, что мужчина, которого я выбрал, честный, и каждая частичка моего существа подсказывала мне, что это правда. И только по этому я отказался от его подписи в соглашении. Я вступал в это без подстраховки, так сказать, но разве не это делают все, когда становятся уязвимыми перед кем–то другим?

Если влюбиться – самый пугающий шаг, который может сделать человек, то я был готов пойти на это.

Глава 17.

Присоединяйся к авантюре.

Спустя еще одну изнурительную неделю в бассейне, мы с Эйсом нашли немного сил, чтобы сделать что–то большее, чем ужинать друг с другом каждый день, прежде чем завалиться спать на его диване или в моей кровати. Нам было не слишком принципиально, в чьем доме оставаться, если там была еда, удобное место, чтобы лечь, и достаточно тихо, чтобы проспать всю ночь. И да, мы проводили каждую ночь, свернувшись рядом друг с другом всеми способами. И было страшно подумать, что я лежал в постели с Эйсом и не срывал с него одежду, но это только свидетельствовало о том, насколько мы уставали.

Мне ненавистно признавать, что за последние несколько недель, мы стали экспертами в прятках, и если бы не было никакой другой причины, кроме отсутствия желания стать сенсацией во всех газетах, у меня, возможно, возникли бы с этим проблемы. И я понимал, что Эйсу нужно было немного больше времени, чтобы выяснить, куда бы мы могли пойти конфиденциально, до того как все будут высказывать свое мнение насчет наших отношений – и это именно то, что произойдет, когда новости о паре Эйса Локка попадут во все соцсети и прессу. У каждого будет свое мнение.

Я не был настолько наивным, чтобы не понимать, что попаду под микроскоп. Черт, Эйс говорил мне заранее, что все это будет сложно. Он предупреждал меня. Но я все равно его хотел, и по сей день не могу сказать, что сожалею о своем решении. Потому что Эйс стал гораздо большим, чем я мог вообразить себе. Не поймите меня не правильно, он определенно был сексуальным парнем моей мечты. Но под всей этой мускулатурой, славой и богатством скрывался человек, который изо всех сил старался найти баланс между публичной и личной жизнью, которую, каким–то чудом, он хотел связать со мной.

Он милый и романтичный, и этот мужчина мог двигаться, как и под простынями, так и на танцполе, и каждый раз, как оказывался рядом с ним, я чувствовал, что все сильнее влюбляюсь в него.

Господи, никогда за миллионы лет я не мог бы представить, что когда я перееду в ЛА, в итоге буду проводить почти каждую ночь с Эйсом. И я был достаточно эгоистичен, желая продлить это для себя на немного дольше.

И еще я солгу, если скажу, что мысли о таком пристальном внимании не пугали меня до чертиков. Так что, да, я нормально относился к секретности. По крайней мере, пока не разобрался, что именно чувствовал, встречаясь с одной из самых известных знаменитостей в мире.

А сейчас, я стоял перед небольшим зеркалом в ванной в своей квартире, изучая свой внешний вид. Нашей наградой за такие напряженные четыре дня работы были три дня выходных, и этим утром, когда я вошел в свою квартиру после того, как такси довезло меня домой, экран моего телефона засветился снова именем Эйса.