– Ты в порядке? – спросил Эйс, когда я, наконец–то, добрался до него, и мне удалось кивнуть. – Хорошо. Пойдем.

– Эйс, – произнес я, пока следовал за ним прямо к самолету, который теперь, уже я уверен, дожидался нас.

– Да?

– Мы…В смысле…этот самолет для нас?

Когда мы дошли до подножия трапа, Эйс остановился и кивнул.

– Мхмм, определенно.

Мой рот распахнулся от этого подтверждения. Путешествуя только туристическим классом, или в бизнес–классе, сама идея, чтобы полететь на частном самолете куда–то была…

Ну, это безумие, вот что это.

– Ты в своем уме? Это должно быть стоило тебе целого состояния.

Опираясь ладонью о перила трапа, Эйс наклонился ко мне и на одну перехватывающую дух минуту я подумал, что он собирался поцеловать меня. Прямо здесь, в открытую, на глазах у всех. Но в последнюю секунду, он сместился губами к моему уху и произнес:

– К счастью для нас, у меня есть состояние. А теперь забирайся в самолет, Дилан. Я хочу попробовать тебя, и не могу сделать этого здесь.

Я втянул такой–необходимый–сейчас воздух и бросил взгляд на открытый люк, где заметил женщину в темно–синей униформе, ожидающую нас, а потом перевел взгляд обратно на Эйса.

– Но можешь внутри?

– Охренеть, как могу.

Ха, а что насчет экипажа?

– Вперед, – приказал он, и приказ отправил толчок желания вверх по моему позвоночнику. Эйс все время был в непосредственной близости, что было трудно игнорировать, но с этой его уверенностью в воздухе он был весь такой сексуальный и на сто процентов неотразимый.

Без лишних слов, я поднялся по ступенькам, и когда проходил мимо блондинки наверху, он поздоровалась со мной.

– Добро пожаловать на борт, мистер Прескот.

Моя голова дернулась в сторону к Эйсу, который шел позади меня. Он опустил ладонь на середину моей спины и подтолкнул меня внутрь.

– С возвращением, мистер Локк.

– Гейл, как ты? – спросил Эйс, пока я стоял, как рыба, выброшенная из воды.

– Ох, нечем пожаловаться. Дети окончили школу летом, но мы с мужем отправили их в лагерь, так что…

Эйс ухмыльнулся.

– Аааа. Ясно. Так значит немного столь необходимого времени для пары?

– Да, сэр, – она просияла, и это было свидетельством, что даже люди, которые работали на Эйса, похоже, не моги противостоять его очарованию. – Вам двоим лучше пойти и устраиваться на местах. Фил сказал, что мы выдвигаемся минут через пять.

– Спасибо, Гейл.

– Не за что, – сказала она, когда Эйс повернулся лицом ко мне, а я стоял совершенно ошеломленный.

– Слышал даму: вам лучше пойти и занять свое место, мистер Прескот.

Когда дверь за Эйсом начала закрываться, он пошел на меня с явным намерением в глазах, и я автоматически отступил на шаг.

Он с ума сошел? Гейл же здесь.

Эйс потянулся к бейсболке и стянул ее и парик со своей головы, и отбросил их на одно из роскошных, кожаных кресел, продолжая наступать.

– Что ты делаешь? – спросил я себе под нос, когда он потянулся ко мне, перехватил за шею и потянул на себя.

– Я говорил тебе снаружи, что хочу поцеловать тебя.

Я положил ладонь на его грудь и покачал головой.

– Но, что насчет… – я посмотрел поверх его плеча туда, где Гейл суетилась, готовя самолет к взлету. – Что если другие увидят?

Эйс коснулся моих губ своими, и мой рот приоткрылся. Боже, мне просто необходимо, чтобы он начал думать, и поскорее, потому что с тем, что он творил со мной, я не смог бы придумать ни единой причины, почему не могу зацеловать до потери сознания мужчину, который дразнил мои губы своим языком.

– Кто, Гейл? Все на этом самолете подписали соглашение о неразглашении. Им платят очень щедро, чтобы они ничего не видели.

Я отстранился головой немного назад и покачал ей.

– Что? – спросил Эйс.

– А ты не забыл кое–что?

– Ммм, – он нежно поцеловал меня, и мои пальцы сгребли фланель его рубашки. – Нет, не думаю. У меня есть самолет, бутылка моего любимого вина охлаждается, чтобы ты попробовал: Domaine de la Romanee–Conti Montrachet. Тебе нравится Шардоне?

– Да, но я не про это…

Эйс процеловал чувственную дорожку по моей челюсти.

– Я догадываюсь, о чем ты говоришь. Но будь я проклят, если начну наши отношения с тобой с подписи юридических документов.

Все мое тело задрожало и от ласк и от его слов, но в то же время я понимал, что то, что он делал – рискованно. Он невероятно доверял мне, и я откинулся назад, чтобы найти его глаза.

– Эйс, это…я...я не знаю, что сказать.

От его потрясающей улыбки мой желудок перевернулся. Потом он провел пальцами по моей щеке и приподнял мою голову вверх, чтобы поцеловать в губы.

– Тогда ничего не говори. Я понимаю, это безумие, но впервые за долгое время, я нашел того, с кем хочу разделить все. Я хочу узнать тебя, каждую твою сторону. И чтобы воплотить это, мне нужно доверять тебе. А я не смогу сделать этого с куском бумаги, стоящим между нами, – он прикусил мою нижнюю губу, а когда его глаза закрылись, он продолжил. – Я не хочу, чтобы что–то стояло между нами.

Мой пульс вышел из–под контроля из–за его слов, когда я понял, что впервые в жизни, я тоже не хотел, чтобы между нами что–то стояло. Никаких секретов. Никакой лжи. Никаких бумаг, угрожающих друг другу. И когда через динамики послышался голос пилота, который сообщал нам, чтобы мы занимали свои места, поскольку вырулим на взлетную полосу в любую секунду, я отстранился от Эйса и прошептал.

– Спасибо.

– За что?

Когда мы оба заняли места по обе стороны столика, сервированного на двоих, с вазочкой с красной розой на нем и бутылкой вина в ведерке, я понял, что глубоко увяз в нем. Настолько глубоко, что боялся того, что произойдет, если он когда–нибудь отпустит меня.

Я потянулся, взял его руку в свою и сжал пальцы.

– За то, что стал гораздо большим, чем я мог себе представить.

Он поднес костяшки моих пальцев к своим губам и поцеловал их, а три минуты спустя мы парили в воздухе над Бербанком, направляясь в неизвестность.

***

Я все еще держал руку Дилана в своей, когда мы приземлились в аэропорту МакКарран, чуть меньше часа спустя. Это был спокойный полет, и мы допили бутылку Шардоне за разговорами и украденными поцелуями. Когда небоскребы Лас–Вегаса показались в зоне видимости, Дилан снова посмотрел на меня, и его улыбка была настолько широкой, что мне показалось, будто мое сердце разорвется.

Это было странное чувство какого–то удовлетворения, когда переживаешь все эти «первые разы» с таким взглядом, что подтверждает целиком и полностью выражение «отдавать лучше, чем получать», которое я постоянно слышал. Я хотел показать ему мир, испытывать все это изобилие чувств каждый день. Это заставило меня осознать, насколько я воспринимал все само собой разумеющимся, и даже не догадывался об этом. Не то, чтобы я ничего не ценил в своей жизни, но я постоянно был в движении, и никогда не останавливался достаточно надолго, чтобы действительно насладиться и по–настоящему прочувствовать все. Гордиться и отмечать достижения, которые позволяли мне наслаждаться прекрасными вещами в жизни.

И говоря о прекрасных вещах, подумал я, когда самолет начал замедляться, и мы отстегнули наши ремни. Не могу дождаться реакции Дилана на то, что я запланировал на сегодня. Это было чем–то выходящим за пределы зоны моего комфорта, насколько вообще было возможным, и только от самой этой мысли меня бросало в пот. Я очень быстро понял, что не так уж и много, что я не смог бы сделать для мужчины, сидящего рядом со мной.

– Не могу поверить, что ты привез меня в Вегас, – сказал Дилан, практически подпрыгивая на своем месте. – Он, серьезно, посреди пустыни, да? Так круто! А где мы остановимся? Погоди, мы же не можем жить вместе, да? Твою мать, это удивительно.

Посмеиваясь над его энтузиазмом, я произнес: