В эпоху Маурьев возникают и оформляются многие институты государственного управления, сохранявшиеся и в последующие периоды истории страны. Были выработаны определенные принципы политики — Маурьи старались усилить контроль центральной власти, создать крепкий административный аппарат. Было бы ошибочно, однако, преувеличивать степень этой централизации. В действительности ряд окраинных провинций пользовался известной самостоятельностью. Не произошло и полной бюрократизации государственного аппарата — относительно стройная система сложилась лишь в столице и районах виджиты; на периферии положение нередко было иным — здесь сохранялись многие архаичные черты политической организации, которые влияли на всю систему государственного управления.

В маурийскую эпоху стали более оживленными связи Индии с внешним миром. Именно тогда наладились дипломатические отношения со странами Запада, что позволило им ближе познакомиться с Индией и ее культурой. Но и древние индийцы в результате этого получили достоверные представления о соседних и далеких народах.

Рассматриваемая эпоха ознаменовалась важными сдвигами в духовной жизни общества — укрепляется буддизм, который распространяется в Индии и вне ее, прежде всего на Ланке и в Юго-Восточной Азии, сюда вместе с новым вероучением проникает и индийская культура; получает оформление палийский канон, развиваются другие неортодоксальные течения, а также вишнуизм (бхагаватизм) и шиваизм, создаются политические и научные трактаты, произведения религиозной и народной литературы.

Память об этом ярком периоде в истории страны сохранялась в течение многих столетий. Об Ашоке и его деятельности слагались легенды и передавались сказания. Показательно, что на национальном флаге Республики Индии помещена чакра — символ счастья и величия, который был и на одной из колонн Ашоки, а национальным гербом служит изображение капители сарнатхской колонны.

Изучение Южной Индии в магадхско-маурийскую эпоху осложнено отсутствием необходимых документальных материалов: письменные источники на дравидийских языках появляются значительно позже. Древнейшие из них — на тамили — принято относить к первым векам нашей эры, хотя и эта датировка принимается не всеми учеными. Наиболее надежный источник — материалы эпиграфики — появляется с III–II вв. до н. э. и представлен в основном надписями на пракритах, а позже и санскритскими эпиграфическими документами.

К числу самых ранних датированных свидетельств о Южной Индии относится упоминание Пандеи в труде Мегасфена[945], позволяющее полагать, что к концу IV в. до н. э. государства здесь уже существовали. Судя по данным южноиндийской традиции, Пандея (Пандья) была создана не индоариями, а дравидами, но вопрос об этногенезе ее жителей окончательно пока но решен.

Процесс классообразования и становления государства в Южной Индии занял, по всей вероятности, довольно значительный период. Видимо, к середине I тысячелетия до н. э. в историческом развитии региона произошли значительные сдвиги; один из показателей этого — широкое употребление железа. Как уже отмечалось, в индологии в течение многих лет господствовала точка зрения М.Уилера, согласно которой железо на Юге появилось лишь в III в. до н. э. и это было сопряжено с экспансией Маурьев[946]. Заключение М.Уилера, однако, подверглось критике со стороны историков и археологов, справедливо упрекавших его в чрезмерном «омоложении» даты. Р.Дикшитар и Д.Гордон связывали ее с более ранним периодом (Д.Гордон — 700–400 гг. до н. э.) и считали, что железо распространилось здесь даже раньше, чем на Севере. Гордон вообще высказал мнение о его движении с Юга[947]. Дальнейшие исследования показали, что в Южной Индии железо стали употреблять задолго до эпохи Маурьев и независимо от их влияния[948].

Большое значение имеют данные радиокарбонного анализа из Халлура: образцы, взятые из слоя, перекрывающего халколитическую культуру мегалитической (черно-красная керамика и железо), дали даты до 1000 г. до н. э.[949]

М.Уилер связывал распространение железа с появлением черно-красной керамики и особыми погребениями, условно названными «мегалитическими». В Брахмагири был открыт могильник с более чем 300 погребениями. Они часто обнесены скрепленными между собой каменными плитами и обычно окружены еще каменной кладкой. Не исключено, что это было родовое кладбище: в богатых могилах со сложным инвентарем захоронены представители верхушки, а в многочисленных простых каменных ящиках — рядовые члены общины.

Курганные могильники с мегалитическими сооружениями были обнаружены (кроме Брахмагири) во многих районах Юга[950], прячем, как правило, вместе с железом и красно-черной керамикой. Споры ученых вызывает вопрос о нижнем и верхнем рубеже мегалитической культуры[951].

Создатели таких памятников предстают перед нами оседлыми племенами, в хозяйстве которых ведущую роль играли земледелие и скотоводство; некоторые из них были знакомы с ирригацией (обычно их поселения располагались у крупных водоемов, способных удержать запасы воды). Находки конских удил говорят о том, что носители этой культуры знали одомашненных лошадей. Немаловажное значение сохраняла и охота. Высокого развития достигло керамическое производство; сосуды изготовлялись на гончарном круге и подвергались обжигу.

Вопрос об этнической принадлежности населения, оставившего описываемые памятники, имеет непосредственное отношение к проблеме происхождения дравидов, поскольку в литературе часто высказывается мысль о принадлежности к ним строителей курганных погребений с мегалитами.

Базируясь на результатах раскопок М.Уилера и на сравнительном изучении индийского, иранского и средиземноморского материала, английский антрополог и этнограф Х.Фюрер-Хаймендорф выступил с теорией миграции дравидов из Центрального Ирана[952]. По его мнению, мегалитическая цивилизация была привнесена извне примерно в середине I тысячелетия до н. э. и чрезвычайно быстро распространилась по Декану и Южной Индии. На его взгляд, именно пришельцы — творцы мегалитических сооружений — были носителями дравидийского языка, ибо трудно предположить, что местные, менее развитые неолитические племена пережили вторжение и сохранили свой язык.

Археолог С.П.Гупта считает, что прародиной создателей индийских мегалитов был Оман[953]. Супруги Олчин высказали мысль, что этот комплекс был принесен с Севера ариями; ряд особенностей в обряде захоронения ученые связывают с Ираном, Кавказом и Средней Азией[954]. Точка зрения о влиянии ариев была поддержана и Л.С.Лешником[955].

В последние годы благодаря интенсивным раскопкам в Южной Индии стало ясно, что многие традиции мегалитической культуры имеют местные корни, развивают черты культуры эпохи неолита и раннего металла в этом районе[956] и что появление здесь железа не было результатом движения ариев[957]. Против гипотезы о перемещении племен — носителей мегалитических захоронений с Севера на Юг свидетельствуют и данные антропологии. К.А.Р.Кеннеди, изучивший соответствующий палеоантропологический материал, полагает, что нельзя говорить о внезапной смене населения с началом мегалитической культуры[958]. Она охватывает значительную территорию, главным образом области крайнего Юга (правда, отдельные аналогичные памятники обнаружены и к югу от долины Ганга), и, безусловно, вобрала местные традиции (в частности, в изготовлении керамики и в обряде погребения), хотя нельзя отрицать и внешних воздействий (на это, очевидно, указывают находки предметов, связанных с коневодством и захоронением лошадей). Мегалитические сооружения разнообразны по форме и размерам и, возможно, отражают разные истоки, не восходящие к единому прототипу.