Поиск
Ока
Мы так и не доехали тогда…
Какой-то лодки не было под боком.
Запомнилась река
Да лебеда
На берегу довольно невысоком.
Да то село, глядевшее с откоса
Голубоглазо и желтоволосо.
Да ребятня, да лодка на мели.
Да чей-то дед при всех его притворствах:
«Мол, нету лодки. Нет. Не завели…»
Да мы без шапок, трое стихотворцев.
Да как вдали автобус наш гудел,
Что люди ждут, что все же есть предел…
Да мысль о том, что родственные сени,
Когда-то называл Сергей Есенин
Не Константиновом и не Окой,
А просто лесом, полем да рекой.
Мы так и не доехали тогда.
Оки не переехали…
Ну что же.
Прав лодочник, седая борода:
«Поэты! Как же, знаю. Был Сережа…»
«Все прозрачно в мире — это свойство…»
Все прозрачно в мире — это свойство
Голубых, больших осенних дней.
Птиц охватывает беспокойство,
Гнезда их становятся видней.
Все открыто пристальному взору:
Дно речное, паутинки нить.
Очень любит осень в эту пору
Отобрать, отсеять, остудить.
И следя за днем, за цепью уток —
В час такой, давно ли слеп и глух, —
Я и сам, как это утро, чуток,
Обращенный в зрение и слух.
Я ловлю, раскидываю сети,
Только вовсе мне не до игры,
Я и сам как будто на примете
У большой и пристальной поры.
Я молчу, тревогою объятый:
Эта осень видит все насквозь.
Мой сосед стоит у ближней хаты,
У него в руке доска и гвоздь.
Тоже смотрит долго, сокровенно
И вздыхает: — Ну, брат, я решил.
Я сегодня валенки надену,
Понимаешь, вовремя подшил.
Он смеется: что, придумал строчку!
Или снова юноша влюблен!
Надевает валенки — и точка.
Думает, что жизнью умудрен.
«Простое дерево, ты древо…»
Простое дерево, ты древо.
Ветвь родословья, ты родня.
В необходимости напева
Вы убеждаете меня.
И, полный голосом и светом
Еще не сказанного, я,
Как мальчик с маленьким секретом,
Иду, улыбки не тая.
Ветрами вольности лелеем,
Неся, как песню, в сердце Век.
Иду по дебрям и аллеям,
Счастливый русский человек.
Старатели
Не забывай.
Он худ, устал и молод.
На твой костер наткнется невзначай.
Прими его. Пусть утоляет голод.
Из котелка прихлебывает чай.
Утешь его. Скажи, что туговато
И сам порой затягивал ремень,
Но только жаль, скажи, что рановато
Он потерял кресало и кремень,
Что сам свой путь прошел ты пядь
за пядью,
И, словно сказку, повтори опять:
«За Черной падью и за Синей падью,
За Белой падью — Золотая падь…»
В его глазах плясать шмелями будут
От твоего огнища огоньки!
Весь опыт свой, что плечи не забудут,
С чем и забвенью сладить не с руки,
Отдай ему.
А посох и огниво
Он сам возьмет, не выждав до утра,
Когда задремлешь ты небоязливо,
Согрев его у своего костра.
Песня
Какими красивыми были
Мальчишки семнадцати лет,
Которых еще не любили,
Которых давно уже нет.
Летели над ними разрывы,
Осколки великой войны.
Но все ж они,
мальчики,
живы,
Как живы отцы и сыны.
Какими красивыми были
Девчонки семнадцати лет,
Которых еще не любили,
Которых давно уже нет.
Летели над ними разрывы,
Осколки великой войны.
А все ж они,
девочки,
живы,
Как дочери и как сыны.
Какими красивыми были,
Такими и в землю ушли.
А там, где мы их хоронили,
Там красные маки взошли.
Свершаются сказки и были
В созвездьях боев и побед…
Такими красивыми были
Ребята семнадцати лет.
«Все как будто в ином разрезе…»
Все как будто в ином разрезе.
Снова полка мне дорога.
…Паровоз гуднет на разъезде,
И поймает гудок тайга,
И пойдет им играть, большая,
Одинокая, как мячом,
Звоном даль свою оглашая,
Над листвянником, кедрачом
И над соснами, передавши
Словно в руки его из рук,
Перекидывать дальше, дальше
Оторвавшийся этот звук.
Эта радость твоя мальчишья
Мне понятна — играй, тайга!
Слишком долгой, тяжелой тишью
Оглушали тебя снега.
Зимних месяцев вой пурговый
Примелькался, как дятлов стук.
Ну, а голос гудка — он новый,
Необычный, занятный звук.
Но уйдет состав и вернется,
Гулким голосом протрубя.
Этот звук его обернется
Не игрушкою для тебя.
Люди высыпят из вагонов;
Люди, ежели много их,
Не боятся ни верст зеленых,
Ни медведей, тайга, твоих.
Голос тракторного мотора
(Сосны падают…) загремит.
Заалеет плакат. Контора
Печкой маленькой задымит.
И палатки пойдут, палатки.
Труд на холоде, смех в тепле.
Достижения. Неполадки,
Убывающие в числе.
Мне, конечно, немного жалко
Каждой веточки вековой,
Будут сосны лежать вповалку,
Оземь стукнувшись головой.
Но, увидев сосновый штабель,
Понапрасну не хмурься ты.
Это ж девочкам — шелк и штапель!
Не жалей для них красоты.
Поезд движется, чуть вздыхая,
Удивительным сосняком.
Точно детским мячом, большая
Заигралась тайга гудком.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: